Время не лечит

Всё кладбище в эту ночь было неестественно, наигранно тихим, почти карикатурно страшным. Точь-в-точь как в фильмах ужасов. Не хватает только парочки оживших мертвецов среди чёрных силуэтов могильных камней, ну или накрайняк серийного убийцы. Холодная влажная земля свежей могилы, разбуженная среди ночи грубыми ударами лопаты, лежала на поверхности безжизненной кучей. Тонкий месяц освещал её и мелкую сырую траву вокруг своим мертвенным сиянием. Высокий рыжеволосый парень в очередной раз воткнул в землю лопату, когда она, скрипнув и накренившись, вдруг стукнулась обо что-то твёрдое. Камень?.. Парень внезапно откинул лопату, начиная копать руками. Могильная земля льдом обжигала пальцы, крупными комками отлетала в стороны, забивалась под ногти, но парень не замечал этого, с лихарадочным блеском в глазах скользя ладонями по крышке лакированного гроба. Росен, а это был именно он, встал, тяжело дыша и опираясь на край вырытой ямы. Руки до самых локтей были испачканы густой, липкой и холодной грязью.  — Черт возьми… Вот мы и встретились вновь, Ру Фоэль, — прошептал он, лаская гроб и пытаясь его открыть. Фигурные металлические закрутки медленно, но верно поддавались. — Думал, сможешь съебаться от меня под землю? Сбежать в ад? Конечно, в рай ты не попал уж точно… — Вондерберг откинул крышку, на мгновение застыв. Руфо, его драгоценный Ру, спал на белоснежных подушках вечным сном. Тонкие, безжизненные черты лица трупа казались кукольными. В нос сразу ударил тошнотворный птомаин.  — Почему же ты раньше не сказал мне? Я даже не попал на твои похороны… Ты такой глупый, надеялся, что если сбежишь от меня, то я не буду плакать по тебе? Ах, Ру, Ру… — Росен скривился, выдавливая из себя жалостливую улыбку, которая в лунном свете больше походила на хищный оскал. — Я столького не успел тебе сказать… Парень притронулся к посветлевшим волосам трупа, поглаживая их и поминутно задерживая дыхание, словно перед ним было редчайшее сокровище. Грязь с рук капнула на лицо шатена. Фон вздрогнул, со страхом вдруг попытавшись стереть каплю, но лишь сильнее размазывая её по тонкой, как пергамент коже.  — Блять… Рыжеволосый замер, глядя на испачканное лицо трупа, на его плотно сомкнутые веки и пушистые тёмные ресницы. Кажется, вот-вот они дернутся, и он откроет глаза. От одной мысли по коже пробегали мурашки и блогоговейный трепет пробирал до костей. Как жаль, что Росен не верил в мистику. Почему Фоэль не может прямо сейчас схватить его за плечи и утащить под землю? Или хотя бы съесть мозги рыжеволосого? Он поднял лопату и вставил её в землю на дне ямы, затем снова взглянул на вырытый труп. Такой идеальный, чистый и прекрасный труп… Проклятье, эти мысли звучат просто по-идиотски, но что-то в этом есть… Парень склонился к мёртвому, снова замерев, но тут же вздохнув и вдруг обняв тело, страстно и нежно, носом зарываясь в короткие волосы, пытаясь почувствовать знакомый запах. Такой тёплый и родной, уже выветрившийся из чёрных футболок и рубашек, но не из самого Вондерберга. Запах крепкого кофе и новых книг… Однако его не было. В нос ударил лишь тяжёлый аромат гнили и сырой земли. Рыжеволосый на мгновение отстранился, но потом снова прижался к белой шее, продолжая принюхиваться. Голова трупа безвольно упала набок, и Росен нежно обхватил её левой рукой, словно держа младенца. Пальцы скользнули по холодной черепушке, и парень поймал себя на мысли, что Руфо всё больше и больше напоминает ему очаровательную куклу, хрупкую, почти настоящую, но не живую. Веснушчатый поудобнее взял тело, обхватив пальцами его подбородок и легко подвигав нижнюю челюсть, приоткрывая бескровные губы. К нему вдруг пришла сумасшедшая, кощунственная мысль, но настолько привлекательная, что сопротивляться ей не было никакой возможности. По правде говоря, эта мысль появилась уже давно, ещё когда лопата откинула первую горсть могильной земли, но признаться в ней он не мог. Но сейчас… Он приблизился к трупу совсем близко, волосами касаясь его щёк, секунду раздумывая, но потом жадно впиваясь в приоткрытые губы, сразу углубляя поцелуй и выдыхая в высохший рот. Гнилостный запах никуда не исчез и вскоре Росен отстранился, вопросительно глядя на тело. Грудь тяжело вздымалась, а щёки полыхнули пожаром так, что казалось, будто заостренные черты лица умершего тоже потеплели и ожили. Вондерберг сжал губы, продолжая обнимать тело и готовый разрыдаться над ним. Ладонь была грубо вытерта об штаны прежде чем коснулась груди Фоэля, проходя по каждой жёсткой складке на белой, как кожа покойника, рубашке, обводя очертания торса и невольно поеживаясь от влажного кладбищенского воздуха. Круглая перламутровая пуговичка легко выскользнула из верхней петлицы, сильнее оголяя бледную шею. Пальцы Фон сами подобрались к следующей пуговице, и так до самого конца. Нежная белая кожа, под луной казавшаяся синеватой, будто светилась девственной чистотой и непорочностью. И только тонкая, едва заметная, хорошо промытая рана на груди нарушала идеальный расклад вещей. Вондерберг с ненавистью в глазах вскинул подбородок, укладывая труп обратно в гроб, затем склоняясь над ним на вытянутых руках. Кем бы он ни был, он поплатится за то, что сделал с другом… …Вот он, Росен, стоит в ночи среди искрящихся зданий и сотен людей, высматривая того самого, одного единственного в целой вселенной. И он появляется, мельком глянув на Вондерберга, так равнодушно и больно, словно ударив каким-то тупым предметом. Росен хватает его за руку, притягивает к себе, увлекая в объятья, сжимая тонкие плечи, утыкаясь носом в тёмную макушку. Они стоят так молча, почти не дыша. Рыжеволосый первый заглядывает в глаза Руфо, настоящего, живого Руфо, но внезапно видит лишь пустые чёрные глазницы скелета. Веет мертвенным холодом и город рассыпается, как карточный домик. Рыжий в страхе отпускает хрупкие плечи, которые в то же мгновение с грохотом падают вниз грудой костей. Всепоглощающая темнота схватила, закружила, окутала с ног до головы так, что позднее Вондерберг вспоминал: «Как будто сама смерть поцеловала»… … Прямо сейчас. Тело Руфо по-прежнему неподвижно лежало в гробу, лишь редкий ветер трепал его посветлевшие локоны. Парень сдавленно ахнул, опускаясь на колени и, зажмурив глаза, вдруг выхватывая лопату из земли и втыкая её прямо в тело. Сверкнула молния и почти сразу прошли раскаты грома. Смачный чавкающий звук проглотил грохот от удара и стук сердца парня. Труп упруго дернулся, сильнее насаживаясь на лопату. Вондерберг вздрогнул, глотая рыдания, с ужасом глядя на содеянное, но потом вдруг снова с рваным криком боли несколько раз проткнул тело насквозь. Под ногами растекалась какая-то жижа и перемешанные в ней куски органов. Парень ничего не видел, покров ночи делал свое дело, тщательно скрывая цвет лопаты и земли около трупа. Гроб, истерзанное тело, лопата… Они были тщательно закопаны руками, которые Фон содрал в кровь и мясо. Под конец пальцы коченели и едва слушались от холода, но парню было все равно. Только бы никогда не видеть это место. Только бы никогда не видеть его. Начинавшийся рассвет рыжеволосый встретил на могиле, представ перед новым солнцем другим человеком. Ночь и земля похоронили страшную тайну глубоко под ногами. И только тёмные пятна на штанах и ботинках молчаливо говорили обо всём…