Забытые дни

Изуна полуприкрыл глаза, наслаждаясь прохладой и тишиной. Он безумно любил старшего братика, но... тот все время пугал младшего всеми возможными небесными карами за совершенно невинные вещи. За купание в этом холодном источнике, например. Несмотря на то, что сегодня было слишком жарко, чтобы простудиться. Да и вообще... слишком жарко, чтобы жить, на взгляд Изуны. - Что ты опять там делаешь?! Младший Учиха вынырнул из своего наслаждения, чтобы состроить самый невинный взгляд: - Нии-сан, пожалуйста. Я расплавлюсь. Не заставляй меня вылезать. Мадара не собирался сдаваться так сразу. Пару минут они переглядывались, пока старший не смягчился. Изуна хорошо умел строить ему глазки. - Ладно, но я тебя вот так одного не оставлю, - проворчал Мадара, быстро скидывая собственную одежду. Не прошло и минуты, как он присоединился к младшенькому, прижимая его к теплому, даже горячему телу. - Тебе тоже жарко? - ехидно ухмыльнулся Изуна. - Да. *** - Можно я вылезу? Пожалуйста, я уже хорошо себя чувствую, - Изуна, укутанный в одеяло почти по самый нос, состроил брату самые очаровательные глазки, на которые был способен. И может быть, ему бы кто-то и поверил, если бы в следующий момент Учиха оглушительно не чихнул. - И речи быть не может! - тут же ответил Мадара, нахмурившись и только сильнее укутав младшего брата. - Тебе нужен покой, тепло и забота! - Но мне скучно! - раздраженно нахмурился Изуна. Братик перегибал палку. Впрочем... в заботе о нем братик всегда перегибал палку. И как бы Изуна его ни любил, сейчас ему Мадару хотелось как минимум покусать. Чтобы тот не настаивал на постельном режиме из-за легкой простуды. Впрочем, покусывание бы не помогло, но у Изуны появилось бы какое-то чувство удовлетворения... - Я тебе говорил, нечего купаться в холодной воде! - парировал старший. - Это было месяц назад, - Изуна скептически фыркнул. Тут уж точно никакой связи быть не могло. - А вот это уже не важно, - упрямо фыркнул Мадара. Фыркать друг на друга они умели совершенно одинаково. Изуна медленно выдохнул. Похоже, в постели ему придется остаться, пока братик не выпустит его из-под своего бдительного присмотра. Что ж... ладно. Изуна перекатился ближе к Мадаре и уткнулся носом в его спокойно лежащую ладонь. Это было бы трогательно, если б Мадара не заметил хитрой улыбки брата. - Изуна, не вздумай... Юркий язычок легонько прошелся по запястью и чувствительной коже чуть выше. - Ты же велел оставаться в постели, - младшенький обворожительно и невинно улыбнулся. - Зная, что мне скучно. - Хитрый маленький котенок, - ухмыльнулся Мадара. Изуна умел добиваться своего. - Ну, иди сюда... *** Солнце стояло почти в самом зените, и в это время только старая яблоня во дворе давала хоть какую-то тень. Именно этой тенью и воспользовался Изуна, казалось, всего на миг... И вот он уже спит. На коленях у бдительно охраняющего покой братика Мадары. Старший Учиха действительно сверкал глазами, стоило подойти хотя бы на три метра. Дела клана, неотложные решения - потом, все потом. Ну какие решения, когда Изуна смешно морщится во сне и сворачивается рядом с ним в беззащитный клубок, совсем как маленький. И когда ты, с затаенной улыбкой умиления поглаживая его по голове, наконец не слышишь ни ехидства, ни ворчания на самом деле давно уже не маленького Изуны. И ведь сам же Изуна потом и будет ворчать, узнав, что братик отложил любые дела, чтобы охранять его сон. Даже, наверное, требовательно спросит, почему же Мадара не разбудил его, а отгонял всех вокруг чуть ли не шаринганом... Вот только Мадаре этого никак не объяснить. Не объяснить, почему остроязыкий, убивший больше десятка Сенджу Изуна для него всегда будет трогательным младшим братиком. Почему защищать его - это так важно... Хотя, может быть, Изуне и не нужно ничего объяснять. Потому что он сам недобро сверкает шаринганом в каждого, кто смеет приблизиться, если у него на коленях спит уставший Мадара. *** - Я помогу тебе, - Изуна проворно принялся за дело, чтобы освободить от доспеха старшего брата, едва они остались одни. Мадара позволил себе прикрыть глаза и расслабиться. Он слишком устал. - Почему ты их не носишь? - тихо спросил он. - Доспехи мешают двигаться, - с неудовольствием фыркнул младший Учиха. Они говорили об этом уже не один раз, но Мадара не отступал до сих пор. - Но они могли бы тебя защитить, - заметил старший, наощупь снимая броню. - Я защищу себя в сто раз надежнее. И тебя тоже, - уверенно отозвался Изуна, прильнув к брату и коротко целуя. Юркий, ловкий, быстрый Изуна... Подвижный, как огонек. Он никогда не позволит поймать себя и посадить в клетку. Даже для его же блага. - Вообще-то это я должен тебя защищать, - устало усмехнулся Мадара, обнимая брата. - Ты в своих доспехах не успеешь, - улыбнулся Изуна. - А ты спрячься за меня, если что, - посмеиваясь, предложил старший. - Уговорил, - фыркнул Изуна и тихо рассмеялся. *** - Ах... братик... Так нехорошо делать... - полузадушенным тоном произнес Мадара, пока Изуна, извернувшись в сильных руках, вылизывал его запястье юрким ласковым язычком. Они пришли сюда тренироваться. И на этом открытом всем ветрам холме их с легкостью могли бы увидеть, если бы здесь только кто-то был. Не говоря уж о том, что применять против Мадары такие его слабости было совершенно нечестно. По телу так и прокатывались приятные искорки, и хватка неумолимо слабела... Изуна фыркнул, с легкостью выворачиваясь из хватки и устраиваясь на бедрах Мадары, прижав руки брата к земле. - Значит, гладить меня по затылку, когда я разговариваю, трогать мои уши, внезапно обнимать посреди тренировки и прижимать в каждом удобном углу - так это нормально, а как мне пользоваться твоими слабостями, так это нехорошо? - ехидно ухмыльнулся младший. - Ты что, ведешь список? - изумился Мадара, учитывая, когда Изуна весьма подробно перечислил все, что случилось на последней неделе. - Конечно, - мурлыкнул довольный собой младшенький. - Я тебе ничего не забуду... *** Изуна выгибается, кусает губы, краснеет до самых кончиков своих привлекательных ушек и тихо стонет. Такой хрупкий, такой драгоценный... Такой послушный, едва ты намеком прикасаешься к нему так, чтоб он понял, что будет дальше. И куда только уходит вся природная вредность? Изуна поддается рукам, безропотно принимая любое положение, дрожит от любого прикосновения, а глаза его затуманены и светятся обожанием. И обещают, что он позволит все. Как же Мадаре страшно в такие моменты. Страшно причинить боль этому хрупкому, доверчивому существу, страшно не оправдать его желания. Потому что Изуна и слова ему не скажет. Изуна в этот миг готов на все, лишь бы братику было хорошо. Он может отдать всего себя и делает это. А уж что делать с этой хрупкой драгоценностью - забота Мадары. Конечно, так страшно, как в первый раз, уже не будет. С тех пор Мадара многое узнал о том, что же братику нравится. И все-таки полностью Мадаре от этого страха никогда не избавиться. Потому что у него нет на свете ничего дороже его давно уже не маленького Изуны. *** Изуну многое роднило с котом. Весь клан Учиха, конечно, имел прочные связи с кошками, но Изуна выделялся особенно. Он совершенно по-кошачьи фыркал и шипел, когда ему что-то не нравилось, сворачивался во сне клубком, все делал по-своему, любил комфорт и, этого не отнять, двигался с поистине кошачьей грацией. И зубы и когти обманчиво хрупкий Изуна тоже умел показывать. Всем этим Учиха в той или иной степени гордился, и сравнение с котом всегда ему льстило. Правда, была у кота-Изуны и постыдная тайна. Тайна, которую знал только Мадара и никогда в жизни никому бы не выдал. Но сам охотно пользовался. Мадара только провел кончиками пальцев по щеке брата, хитро заглядывая ему в глаза, но этого хватило, чтобы младший почувствовал знакомый аромат. Изуна прикусил нижнюю губу, стараясь отвлечься и не становиться в одно мгновение покорной легкой добычей. Иметь столь очевидную слабость было обидно. Но Изуна уже знал,что долго сопротивляться не сможет. Запах мяты сводил его с ума. Изуна готов был ластиться, мурлыкать и всячески потакать своей страсти к любви и ласке, пока чувствовал его. Если Мадара "истязал" братика этим запахом достаточно долго, то уже к середине ночи Изуна становился совершенно неспособен мыслить связно, только льнуть в поисках ласки или устало и блаженно мурлыкать, засыпая. Именно так, кстати, Мадара поступал, когда на братика накатывала бессонница, правда, с утра Изуна мог как поблагодарить, так и покусать, а вероятнее всего - и то, и другое. Ведь Изуна был... котом. Во многих смыслах этого слова.