Двадцать седьмая глава

Драко был влюблен в Поттера очень давно и очень, очень безнадежно. Весь первый и второй курс он ревновал шрамоголового к «чертову Уизелу» и «вонючей грязнокровке Грейнджер». Но та ревность была построена на обиде, разрушенных надеждах и мечтаниях. Вначале третьего курса Малфой предпринял ещё одну попытку сдружиться с героем, когда до него дошло, что сам Гарри не в курсе истории Сириуса Блэка. Хотя, как позже выяснилось, версия, которую знал Драко, тоже не отличалась правдивостью, а сам Сириус не был убийцей. Как ни странно, но до того, как Волан-де-Морт не сделал из Драко своего солдата, Люциус не вводил сына в курс дел Пожирателей. Так вот, вернемся к началу. Драко знал, что если расскажет Поттеру «правду», то тот конечно рванет на поиски Блэка, а Малфой ему поможет. Но стоило Драко начать воплощать свой план, как Рон-чертов-Уизли послал его куда подальше от Гарри, а тот в свою очередь, конечно, принял сторону друга. Со временем Малфой оставил свои попытки, понимая, что его герой по-любому не пожелает слушать, а если и пожелает, то его друзья отобьют это желание. Блядство. Самое настоящее фиаско. Поттер был единственным наслаждением, которое Драко не мог себе позволить. После того, как Золотой Мальчик вытащил его из Адского пламени, Драко четко решил, что это — знак, который предвещает начало дружбе, а может, если Малфой хорошо постарается, то и чему-то больше. Поэтому когда Поттер забыл какую-то потрепанную тетрадь на своей парте после их сдвоенного со слизеринцами Зельеварения, Драко отважно вызвался её передать. Забрав её у Слизнорта, он мечтательно улыбнулся, запрятав её во внутренний карман мантии и пообещал себе, что отдаст её утром в Большем зале. И именно предвкушение завтрашнего дня мешало спать ему почти всю ночь. Драко встал на рассвете. Он поспал от силы пару часов, но чувствовал себя прекрасно. Возможно, слегка напугано, но он ни за что бы не дал неуверенности испортить его планы. Парень наспех оделся, направившись в ванную старост, где принял холодный душ, который окончательно привел его в чувства. Малфой уложил свои волосы. На это ему всегда требовалось чуть больше времени из-за своего ярого перфекционизма. Но даже несмотря на эту черту своего характера, которая бесила большинство слизеринцев, вечно лохматые волосы Поттера не заставляли нервно дергаться малфоевский глаз. Скорее наоборот — ему хотелось узнать: а какие они на ощупь? Малфой накинул на себя мантию, взяв в руки тетрадь и направился в Большой зал. Ученики уже сновали по нему, здороваясь друг с другом. Драко оглядел помещение, остановив свой взгляд на гриффиндорском столе, где в середине уже сидело Золотое Трио. Он вобрал в легкие побольше воздуха, приняв своё обычное выражение лица и пошел к ним навстречу. Некоторые ученики начали оглядываться на него и шептаться между собой, и так благодаря этой цепочке зал начал напоминать улий. Поттер не обращал на это должного внимания, уплетая овсянку, однако Гермиона и Рон, сидящие напротив Гарри, поймали общую волну и наблюдали за подходящим Драко, который остановился как раз сзади их лучшего друга: — Поттер. - малфоевский голос был полон спокойствия, зато Гарри поперхнулся от неожиданности и, вытерев рот салфеткой, обернулся к Драко, однако Рон ответил первее Гарри: — Свали в туман, Малфой! — Рон! Он же ничего не сделал. - Поттер хмуро посмотрел на своего друга: — Вот именно, Уизли. Будь добр и не лезь, куда не просят. - Драко с удовольствием наблюдал, как краснеет лицо рыжего, как он хочет сказать что-то в ответ, но получает локтем в бок от Гермионы, — Поттер. - вновь переключается Драко: — Говори уже. - гриффиндорец подпер подбородок рукой, лениво разглядывая Драко. Блондин в свою очередь вытаскивает руку с старой тетрадью из-за спины: — Ты вчера забыл это на Зельях. - он с удивлением наблюдает, как бледнеет поттервское лицо: — Ты же не... — Да брось, Гарри! - Драко закатил глаза. Опять этот рыжий лезет, — Он сто процентов хочет тебя разыграть! Я не видел у тебя эту тетрадь. Ни разу. - Гарри растерянно смотрит то на Драко, то на Рона. «Мерлин, только не это! Не сегодня уж точно!» - Малфой злится. Нет, герой, в этот раз победа будет за ним: — Окей, Уизел, если ты и вправду такого мнения обо мне, то давай проверим! - Драко артистично открывает тетрадь, и в удивлении смотрит на корявый, похожий на детский, почерк и начинает читать, не замечая, как теряется Поттер и в беспомощности открывает рот, — Глава первая: Снейп меня бесит. - Драко, не выдержав, рассмеялся, вновь привлекая к себе внимание Большого зала, а потом до него дошло, — Поттер? - он поднимает глаза на оцепеневшего Гарри — Ты серьёзно? Это твой личный дневник? Не слишком ли по-девичьи, Поттер? И о чем же тут плачешься? - Драко сам не понял, что на него нашло. Возможно, о себе дали знать старые обиды, или же внимание учеников. Не может же он потерять свой образ вот так - на глазах у всех? Однако, его слова подействовали на Гарри, словно щелчок: — Малфой! Отдай мне его сейчас же! - Гарри резко встает из-за стола, больно стукаясь об его край и тянется за дневником. Драко лишь смеётся, убегая от него и зачитывал на весь зал мысли одиннадцатилетнего Поттера, вызывая у кого-то смешки, а кого-то неодобрение: — Малфой, верни! - Гарри уже совсем близко, поэтому Драко бежит в сторону слизеринцев, подмигивая Крэббу и Гойлу, которые заслоняют его собой, а когда приближается Поттер, то хватают его с двух сторон, скручивая руки за спину так сильно, что он падает на колени, а на глазах невольно выступают слезы. Он смотрит вниз. На пол и на идеально блестящую малфоевскую обувь, а потом поднимает взгляд на Драко и испытывает дежавю. Точно! В таком положении его привели в Малфой-мэнор во время войны. Только тогда он смотрел на потерянного, зашуганного и до боли худого Драко, а сейчас перед ним Малфой с растрепанными волосы и красными щеками. С одной стороны - красивый до чертиков, а с другой - такой омерзительный в своих лучах славы. Смотреть на такого беспомощного Поттера было больно. Очень больно. Но Драко решил, что сейчас он прочитает последнюю главу о том, как Гарри не хочет возвращаться домой из Хогвартса и всё — пойдет тихо себя ненавидеть. Он пролистал пару страниц: — Глава двадцать седьмая... - он растерялся и произнес одними лишь губами, - Драко. - слизеринец понимал, что сейчас, если он прочтет это, то возможно, что его поливали в этой главе таким дерьмом, что его жизнь разделится на «до» и «после». Хотя какая разница? Если он уже заварил эту кашу? Драко начинает читать, но не вслух. И, кажется, забывает, как дышать. Поттер. Грёбаный Поттер писал о том, какой же Драко «красивый до умопомрачения », о том, какие у него «волшебные глаза», и как иногда Поттеру хочется «впечатать его в стену, покрывая поцелуями». Он совсем не ожидал, что Поттер окажется «наркоманом его голоса, помешанным коллекционером его прикосновений». Драко возненавидел себя в одно мгновение: — Отпустите его. - до непривычности хриплый и дрожащий голос. Крэбб и Гойл послушно отпускают Поттера и удивлено смотрят на Драко, который протягивает Гарри тетрадь и еле слышно говорит «прости», а после уходит. Выходя из Большого зала, Драко чувствует, как начинает щипать в глазах. Больно до невозможности. С Поттером теперь точно всё закончено. Он вваливается в одну из кабинок мужской уборной, скатывается по стене на пол и запускает руки в волосы. Драко слышит медленные шаги, закрывает глаза и кусает костяшки на руках, чтобы вдруг не выпустить ком из горла. Неизвестный останавливается напротив малфоевской кабинки и несильно стучит: — Малфой? - и это был Поттер. Конечно! Кому ещё есть дело до Драко? - Мал... Драко, я знаю, что ты там. — Пять баллов Гриффиндору за сногшибательную сообразительность. — Слушай, всë не так, как ты подумал...то есть, нет, так, всë именно так. Ты нравишься мне, Драко. - Гарри садится напротив в позу лотоса, просунув к Драко свою руку, - Но я не хочу стать противен тебе ещё больше. - на этом моменте Малфой схватил руку гриффиндорца и сжал её так сильно, что Поттер ойкнул: — Ты никогда не был мне противен, идиот. Почему ты вообще сейчас оправдываешься? - теперь Драко переплетал их пальцы, - Это же я поступил, как конченный мудак. — То есть, как всегда. Да ты и не прочитал вслух ничего особо важного или того, о чем бы люди не догадывались. — Вот как. Поттер! Все прошлые разы я на самом деле пытался помочь тебе. Я просто не мог по-другому. Я же слизеринец. Знаешь, в моем окружении немного людей, но все они хотят от меня чего-то. Они - единственное, что у меня есть, и я не могу их подвести. — Как же я тебя понимаю. - Гарри хмыкнул, замечая, что Драко отпустил его руку и собирается вставать, и решил последовать его примеру. Когда дверь со щелчком открылась, перед ним стоял растрепанный Драко с красными глазами. Парни смотрели друг на друга жалкие пару секунд, после чего Драко почувствовал, как его резко прижали к стене, покрывая поцелуями шею. Поттер расстегнул несколько пуговиц малфоевской рубашки, кусая выпирающие ключицы, а руками блуждая по чужому телу, которое выгибалось навстречу ласкам. Малфой запускает руку в поттервскую копну волос, оттягивая гриффиндорца за затылок и требовательно целует в губы, получая незамедлительный ответ и уступает инициативу Гарри. Парни отстраняются друг от друга, когда дышать становится совсем нечем. Гарри прижимает к себе обмякшего слизеринца, который утыкается ему в шею. Поттер заботливо убирает со лба прилипшие пряди, целует белобрысую макушку и начинает шептать глупости. Ванильные, какие обычно встречаются в дешевых фильмах про любовь, но они заставляют Драко таять. Слишком сильно и слишком заметно, раз он после каждой целует Поттера в ямочку на шее.