Слушай

На кухне Санджи почти всегда в движении. Он не может готовить что-то одно, на плите всегда стоит пара пыхтящих кастрюль, гудит духовка, что-то скворчит на сковородке, а Санджи мечется между мойкой, холодильником и разделочной доской. Ножом стучит быстро-быстро, будто отбивая ритм, тут же тянется помешать в кастрюльке, суёт ложку в другую, пробует, кидает щепотку соли и возвращается к нарезке овощей. В его руках мелькают тарелки, наполняющиеся едой так быстро, словно он над ними колдует, и мыльная вода также, как по волшебству, заполняет опустошенные кастрюли, и веточки свежей зелени украшают еду сами собой. Зоро любит сидеть на диване в углу, притворяясь, что дремлет или читает, и наблюдать за Санджи краем глаза, пока тот, как многорукий демон из сказки, делает двадцать дел одновременно. Но есть один момент, когда Санджи никуда не бежит: стоит, опираясь руками на столешницу и глядя на пустой стол. Плита ещё выключена, не льётся вода, не хлопают дверцы шкафов — Санджи размышляет, что приготовить. Зоро нравится смотреть на него и в это время, нравится, как ткань плотно обтягивают задницу, как прорисовываются мускулы на его руках. Несколько раз он так и трахал его, просто не выдержав, подходил и стаскивал пижонские брюки. Санджи всегда трехэтажно обругивает его, а сам прогибается в спине, подается назад, и с каждым движением наклоняется все ниже, пока не упирается лбом в столешницу, вцепившись зубами себе в кулак. И вот Санджи в очередной раз задумчиво щелкает зажигалкой, опираясь на локти и отставив зад, а Зоро разглядывает его спину и шею, полуприкрытую волосами, и, конечно, у него стоит — не до того, чтобы с ума съезжать, а так, немного и почти привычно. Как и всегда, когда он смотрит на Санджи. Санджи кивает сам себе, что-то решив. В этот момент Зоро ровно произносит: — Не смей оборачиваться, пока я не разрешу. Санджи выпрямляется и говорит в шкаф: — Какого хрена? — И заткнись, — бросает Зоро. — Водоросль, что ты там... — Я сказал, замолчи нахуй, — Зоро добавляет в голос немного угрозы. Санджи замирает на месте. Надо же, какой послушный. Зоро и не ожидал. Он рассчитывал на небольшую перепалку, может, уговоры. Чтоб Санджи матерился и говорил, что у него нет времени на херню. Но Санджи стоит, покорно закрыв рот, и, черт побери, это заводит совсем не хуже, а может, и помощнее. Внизу живота моментально собирается тепло, кончики пальцев покалывает, — как же охуенно знать, что Санджи нихрена не понимает, но подчиняется. — Вот так и стой там, как хороший мальчик. — говорит Зоро хрипловато. — Я собираюсь кое-что сделать. Он нарочито громко звякает пряжкой ремня. Медленно тянет язычок молнии на ширинке. Звуки отлично слышны в абсолютной тишине. — И я хочу, чтобы ты только слушал, — мягко добавляет Зоро, следя за пальцами Санджи, нервно поглаживающими стол. — Но только слушай внимательно. Он просто для прикола щёлкает резинкой боксеров, сует туда руку. Член почти болезненно ноет, от прикосновения к головке все тело как разрядом прошивает. Зоро не сдерживается — резко, шумно выдыхает. Санджи зеркалит этот звук, словно чувствуя то же самое. От этого в голове мутится. Зоро знает, что возбуждается он моментально. Иногда Санджи и трогать не надо, даже говорить ничего не надо, можно только посмотреть, заглянуть в глаза с расстояния в несколько метров и получить взгляд в ответ: иногда раздражённый, иногда обещающий, но всегда — наполненный томительным желанием. Затем он отвернется, быстро облизнет губы, в особо тяжелых случаях тут же сунет в рот сигарету, вот прямо как сейчас, а Зоро будет гореть изнутри, зная, что Санджи горит точно так же. Зоро спускает боксеры, гладит член сверху вниз, перекатывает в ладони яйца, — все это приятно и дразняще, но Санджи не видит, а значит, к черту прелюдии. Обхватив ствол, он немного выставляет вверх один палец и прижимает уздечку — в точности как это делает обычно Санджи, и черт, у него это получается лучше, но и самому тоже неплохо. А потом начинает двигать рукой, быстро и без затей. По кухне разносятся влажные звуки дрочки. Зоро заставляет себя не кусать губы, не скрывать рваное, учащенное дыхание. Спина Санджи окаменевает, пальцы впиваются в столешницу. Зоро задерживает взгляд на побелевших от напряжения костяшках, смотрит на поджавшуюся задницу и вдруг понимает, что Санджи отчаянно вжимает стояк в край стола. Низкий, протяжный стон вырывается у него сам собой, обычно он себе такого не позволяет. Санджи тихо стонет в ответ и дышит тяжело. Зоро невольно закрывает глаза, представляя, как Санджи вслушивается в каждый звук, и при этом упирается взглядом в столешницу, ту самую прохладную каменную столешницу, на которой его уже не раз раскладывали, к которой он всегда льнет, подмахивая, прижимается горячей щекой... Зоро накрывает очень резко, все тело взрывается и собирается заново, кажется, он ещё раз стонет в голос, сжимая в кулаке содрогающийся член. Сперма течёт по пальцам, но ощущения завершенности, удовлетворения — нет. Разлепив глаза, он, не глядя, вытирает ладонь о футболку и подходит к Санджи. Тот так и стоит, с силой держась за стол, склонив голову так, что подбородок прижимается к груди. — Эй, — выдыхает Зоро. — Повернуться можно, говорить нет. Санджи разворачивается медленно и дёргано, как несмазанный механизм. Глаза темные и расфокусированные, и по шее ползет капля пота. Он стряхивает с сигареты столбик пепла и давит окурок в пепельнице. Зоро шагает ещё ближе — так, что между ними остаётся пара сантиметров, не больше. Безумно хочется прижаться к нему, запустить пальцы в волосы, задирая голову, и слизнуть пот. Вместо этого Зоро говорит: — А я ведь не буду тебя трогать. Санджи яростно сощуривается, но правила игры все еще соблюдает, молчит, хоть Зоро и слышит "мудак" у себя в голове. — Давай сам, — шепчет Зоро, придвинувшись к его уху, — сам, а я посмотрю. Санджи расстегивает брюки. Коснувшись члена, он выламывается, запрокидывает голову, и Зоро нереально сложно сдержаться и не накрыть его руку своей. Но он держится, смотрит на темную головку, мелькающую в кулаке Санджи, и чувствует его жаркое дыхание. Санджи жмурится, Зоро приказывает: "Смотри на меня!" и заглядывает в дыры зрачков, заполняющих всю радужку. "Давай еще... Быстрее! И смотри на меня!" — просит Зоро срывающимся голосом, Санджи бормочет что-то бессвязно и еле слышно, морщится. Член у Зоро твердый, как пять минут назад. Он поднимает левую руку, тянется к лицу Санджи и проводит большим пальцем по приоткрытым, пересохшим губам. Санджи этого хватает. Зоро ловит его, крупно вздрагивающего, задыхающегося; обнимает наконец, жмет к себе, гладит по волосам. Санджи утыкается лбом ему в плечо. — Говорить разрешишь уже, сукин ты уебок? — невнятно спрашивает он. — Ага, — отвечает Зоро. Санджи поднимает голову. Взгляд у него теплый и расслабленный. — Охуенно, но ты прибьешь меня такими методами. И я забыл, что собирался готовить. — Кого это волнует, в самом деле, — ржет Зоро. Санджи усмехается. — Действительно. В следующий раз повторим наоборот. Зоро представляет себя стоящим у стены в то время, как Санджи дрочит за его спиной. Слишком хорошо представляет. Даже стремно как-то. — Договорились, — рубит он. Не признаваться же.