Иллюзия счастья

      Утро Чимина начинается с жуткого токсикоза. Он выскакивает из постели пулей, насколько это позволяет его уже заметный живот, и бежит в ванную комнату. Чонгук же в эти секунды сонно разлепляет глаза и зевает, усмехаясь. Такое утро стало для них обоих чем-то обыденным, постоянным. В последние несколько недель токсикоз беременного омегу не отпускает.       За окном греет все еще теплое солнце, легкий ветер колышет тонкий тюль, а уши ласкает далекое пение птиц. Родительский дом, в котором они сейчас живут с Чимином, в целях безопасности, стоит недалеко от леса. Здесь всегда свежий воздух, недалеко озеро, где молодые часто прогуливаются по вечерам, а иногда днем купаются. Здесь спокойно и уютно, хотя дом охраняется двадцать четыре часа в сутки – вынужденная мера, к которой пришлось прийти, потому что мать омеги – Пак Ынхи, всячески пытается навредить еще не родившемуся ребенку. А все потому, что отцом ребенка является сын ее врага семьи. Альфа встает с постели и сладко потягивается, разминая тело. Он подходит к открытому окну и широко улыбается своим собственным мыслям, слыша, как в ванной уже журчит вода. Чонгук безумно рад, что встретил именно этого омегу еще год назад. Тогда они еще и не подозревали, что их родители враждуют между собой уже много лет. Чон влюбился, хоть характер у Чимина «ребристый», и никогда не знаешь, чего от него ожидать: то милым бывает, то ранимым, а порой и постоять за себя в состоянии, и ему только дай повод поскандалить с какой-нибудь выскочкой.       Еще взъерошенный и полураздетый, в одних пижамных штанах, Чонгук входит в ванную, где Чимин тщательно чистит зубы. Пак не успевает возмутиться, как его подхватывают и усаживают на край умывальника, аккуратно поддерживая, чтобы не упал. Альфа склонен к неожиданностям, к неожиданным сюрпризам. Именно это нравится омеге в его парне.       – Пуфти, – просит Чимин со щеткой во рту, но Чон лишь мотает головой.       Альфа убирает руку омеги, в которой оказывается зубная щетка, и тянется за утренним поцелуем. Неважно, в каком виде будет Пак, но утренний поцелуй – как традиция, которую Чонгук никогда не планирует нарушать.       – Я еще не почистил зубы, – вырывается Пак, уворачиваясь от губ парня.       – Мне все равно, ты же знаешь, – улыбается мужчина, все-таки целуя своего омегу. Чонгук проводит кончиком языка по губам омеги, а после целует каждую. Нежно оттягивает, затем снова целует. На языке остается мятный привкус, когда альфа скользит им между губ, сталкиваясь с чужим языком. Руки Чона нагло задирают майку и слегка щекочут бока Чимина, на что тот смеется прямо в поцелуй, крепко обвивая шею своего альфы.       Поцелуй затягивается. Чимин ощущает подступающее возбуждение и тяжело дышит, когда отрывается от губ альфы и прижимается своим к его лбу. Пак чувствует, как напряжен Чонгук, поэтому скользит ладонью по его оголенной груди, задевая затвердевшие соски подушечками пальцев. Омега знает, как чувствителен его альфа, несмотря на всю свою брутальность. Он знает все его слабые места.       – Такой напряженный, – улыбается Чимин, опуская глаза вниз. – Всего лишь поцелуй, Чонгук.       – Поцелуй с тобой, малыш, – отвечает альфа охрипшим голосом. – Ты сам уже весь мокрый.       Чонгук победно улыбается, видя темное пятно на коротких шортах омеги.       – Не стыди меня, когда сам такой же.       – Мы можем… ну, это… – вдруг мямлит Пак, ощущая, как его колотит. Щеки предательски краснеют, уши начинают гореть.       Чонгук ведет рукой вдоль позвоночника, специально разжигая пламя внутри своего любимого. Спускается ниже, сжимая ягодицы широкими ладонями. Им всегда была нужна самая малость, чтобы разжечь костер. Одно прикосновение – одна искра – и вот уже пламя, заполняющее до краев.       – Забыл, что сказал доктор? – напоминает ему Чон и парень сразу дует губы, но по-прежнему не теряет настрой. – Нужно потерпеть еще пару дней.       – За пару дней у меня живот еще больше вырастет, будет неудобно! – бурчит как маленький Чимин. – Я хочу тебя, Чонгук! Я хочу своего альфу! У нас уже неделю не было секса!       – И нужно еще неделю потерпеть, – продолжает настаивать мужчина. – Представь, что нас ждет, когда родится ребенок.       – Нас ждут подгузники и бессонные ночи, Чонгук, не фантазируй, – вздыхает Пак, продолжая держаться за старшего.       Чимина не привлекали детские подгузники никогда, и папой становиться в свои двадцать пять он тоже не хотел. Но Чонгук… Он все изменил и продолжает менять в Паке. Теперь омега с нетерпением ждет рождение малыша, ведь это их общий плод любви.       – Говоришь так, будто не хочешь от меня…       – Дурак? – перебивает его омега. – Мне кажется, я был даже больше рад, чем ты. Наконец-то я привяжу тебя к себе навсегда.       – Если я захочу сходить налево, то меня не остановит ребенок, – говорит Чонгук, отчего Чимин тут же замирает, вглядываясь в глаза мужчины. – И ты об этом никогда не узнаешь.       Пак не двигается и пытается найти в родных глазах хоть намек на шутку. Но ее нет. Чимин всегда знал, что ребенком не привязать человека, сколько раз он видел это среди знакомых матери. Омеги уверены, что привяжут альф детьми, но в итоге остаются одни. А поднять ребенка одному – большая и сложная задача, с которой справляются не все.       – Но… – вдруг продолжает Чонгук, когда на Чимине уже совсем нет лица. – Я скорее натру себе мозоли на руках, чем изменю тебе. Тем более что доктор разрешил заниматься сексом. Нужно быть просто аккуратными.       Омега шумно выдыхает и теперь замечает огонек в чужих глазах. Чонгук любитель что-то сказать и держать интригу до последнего, отчего потеют ладони, и стекает холодный пот.       – Ты напугал меня!       – Чи, ты ведь знаешь, – альфа разглядывает лицо Пака и заправляет часть выбившихся волос за ухо. – Я очень сильно люблю тебя. Мне страшно потерять тебя и нашего ребенка. Поэтому никогда даже не думай о том, что я могу тебе изменить или бросить.       Чимин смягчается от этих слов, незаметно улыбаясь, и возвращается к уязвимым точкам альфы. Отчего тот выдыхает сквозь зубы и закрывает глаза.       Губы Чимина выцеловывают грудь Чонгука, кончик языка играется с сосками. На коже багровеют свежие пятна – как будто омега вырисовывает незамысловатый узор засосами. В воздухе снова витает возбуждение, температура становится выше. Пак опускает руку на пах альфы и сжимает.       – Ч-Чимин… не издевайся.       – Как скажешь, – соглашается неожиданно быстро омега.       Чимин чмокает альфу в губы, спрыгивает с края умывальника и шлепает босыми ногами в спальню. Маленькая месть за отказ в сексе, которого Пак очень сильно хочет. Омежья сущность заставляет быть его капризным, даже если головой он понимает, что лучше прислушаться к совету доктора и подождать еще некоторое время.       Пока Чонгук справляется со своими проблемами, Пак переодевается, приводит волосы в порядок. Чон выходит спустя полчаса. Чимин даже устал ждать и уже готов был спуститься в гостиную без своего парня. Но тот вышел как раз в тот момент, когда омега принимал решение.       Чонгук немного злой. Потому что Пак знает, как тяжело ему справляться с собственным возбуждением, ведь перед глазами всегда он. И пусть Чимин сейчас пузатый, это делает его еще более сексуальным в глазах альфы.       – Руки не устали? – смеется Чимин, сидя на подоконнике.       – В следующий раз закончи то, что начал, – просит парень, не стесняясь переодеваться при омеге.       – Нечего было в меня кончать, ага, – злорадствует Чим, наблюдая за старшим.       При любой ситуации Чимин тыкает ему в лицо тем, то Чонгук сам виноват в сложившейся ситуации. В шутку, естественно. Отсутствие регулярного секса – вина альфы, так что нечего его обвинять.       – Это ты тогда кричал, что хочешь без защиты, – напоминает ему Чон.       – Ну, ты же старше, умнее, мог бы и отговорить.       Чонгук лишь цокает, натягивая на еще влажное тело одежду. Такие перепалки были частью их жизни – весельем, чтобы нескучно жилось. Но одно Чимин знает: Чонгук никогда бы не поддержал секс без презерватива, если бы не хотел этого сам. И альфа полностью ответственен за последствия. Он сам это допустил. Он хотел этого больше, чем Чимин.       Родители Чонгука ждут своих детей уже некоторое время. Сухён даже хотел отправить домработницу, чтобы та их разбудила. Но Инсон отговаривал мужа, потому что знает, как сильно молодые влюбленные хотят быть наедине друг с другом. У них с Сухёном было также.       – Наконец-то вы спустились, – закатывает глаза Сухён, дав распоряжение накрывать на стол. – Я так проголодался. Еще бы чуть-чуть и я бы умер от голода.       – Мог бы поесть, пока дети спали, – возмущается Инсон, отец Чонгука, откладывая в сторону планшет с последними новостными сводками.       – Я хотел позавтракать вместе!       – Тогда не ной, – нежно отвечает мужчина, притягивая мужа, чтобы поцеловать в щеку.       – Простите, это все Чонгук, – все еще посмеиваясь, отвечает Пак. – Полчаса в ванной торчал. Уж и не знаю, чем он там занимался.       – Вечером я тебе напомню, негодник, – фыркает Чон, сильно сжимая бедро омеги. – Не болтай, и ешь!       К тому времени полностью накрывают стол. За завтраком альфы говорят о работе. С недавних пор Чонгук является управляющим одной из крупных компаний корпорации. На нем лежит большая ответственность, и отец всегда тщательно следит за делами и успехами сына, но никогда не лезет с советами. Чон просит их сам, когда считает, что это действительно необходимо.       Омеги же обсуждают планы на день. И договариваются сходить вместе по магазинам.       – Только не забудьте взять с собой охрану, – уловив часть разговора омег, просит Инсон.       – Дорогой, мы же не на войну, – смеется Сухён. – Всего лишь в торговый центр.       – Пожалуйста, не пренебрегайте безопасностью, – настаивает мужчина. – Мы все еще в достаточно опасном положении.       – Оно никогда не будет безопасным, господин Чон. Моя мать не успокоится, пока не добьется своего, – отвечает Чимин, заметно поникнув.       – И чего же этой женщине надо? – тяжело вздыхает Сухён, подперев голову рукой.       – Избавиться от ребенка.