Потолок

      До вечера с текущими делами они еле дотянули. В воздухе всё время витало напряжение, невозможность отвлечься, расслабиться.       Габриэль при первой возможности трусливо сбежал в комнату для трансформаций. Но и там ему не было покоя.       Он испытывал ужасное чувство вины за произошедшее. Никогда в жизни Габриэль не думал, что способен на столь мерзкий поступок. Впервые ему пришло в голову, что не весь вред от акум способна исправить Ледибаг своим талисманом удачи. Что, может быть, где-то есть ещё люди каким-то образом пострадавшие.       Сказать по правде, все эти возможные жертвы волновали Габриэля куда слабее, чем одна единственная Натали, которой он меньше всего хотел сделать больно, но по иронии судьбы сделал.       Самое противное в этих размышлениях и самобичеваниях было то, что, думая об этом, Габриэль мысленно неизменно возвращался в момент своего пробуждения. Его тут же снова бросало в жар, и воспоминание о полученном удовольствии перекрывало все предыдущие мысли. Какое-то время он нежился в этих приятных ощущениях, а потом его снова выбрасывало в реальность, и всё вместе это приносило ещё большее чувство вины, чем было.       Как выйти из этого круговорота?

***

      Натали сбежала к себе в комнату, как только освободилась. Ей хотелось оказаться подальше от Габриэля. И это в сложившихся обстоятельствах было неудивительно.       Вот что ей стоило трансформироваться и остановить это безумие? Нет, она воспользовалась ситуацией. Она воспользовалась бессознательным состоянием человека, в которого влюблена.       И чего она добилась таким образом? Он обвинял себя в насилии. А она не могла это опровергнуть, не признавшись в своих чувствах, не сказав, что была согласна.       Но это уже было для неё слишком. На это Натали не была готова.       И всё удовольствие, полученное в процессе, теряло свои краски, стоило вспомнить, что Габриэль ничего этого не выбирал. Что он делал это всё не по своей воле. Что на самом деле он даже не хотел её.       От этой мысли Натали ощущала себя использованной. Не Габриэлем, конечно, а… просто злым роком.       Примерно поэтому, когда Габриэль приближался, Натали хотелось отойти. Ей приходилось делать над собой усилие, чтобы не шарахаться от него.       Когда Габриэль очнулся, процесс, скорее всего, зашёл уже так далеко, что у него не было шанса всё это остановить. Перед глазами Натали пробежала примерная картина событий, которую он, видимо, застал. Внизу живота сладко потянуло.       Как бы она хотела, чтобы всё произошло не так! Чтобы Габриэль по-настоящему увидел в ней желанную женщину, чтобы заметил её. Но это было, кажется, невозможно. И, пожалуй, именно эта невозможность в совокупности со случившимся и приводила Натали в состояние отчаяния, заставляла страдать, снова и снова вспоминая, как всё было, и придумывая, как могло бы быть.

***

      Прошло два дня с памятной атаки акумы, а ситуация и не думала улучшаться и приходить в норму.       Натали заметно напрягалась в его присутствии. А стоило Габриэлю сделать малейшее движение в её сторону, как она просто шарахалась. Правда, надо отдать ей должное, старалась делать это незаметно. Но заметно было.       Однако сегодня придётся снова затронуть больную тему, так как утром он, к своему ужасу, сообразил, что испорченными отношениями дело может не ограничиться.       – Натали,– позвал Габриэль, осторожно дотронувшись до её плеча.       Натали резко повернулась, одновременно отступая на шаг.       Что ж, другой реакции он теперь от неё и не ждал.       – Нам надо поговорить,– произнёс Габриэль, потирая переносицу и собираясь с мыслями.       – Что ты хотел? – спросила она.       – Я… Прости, я знаю, что тебе неприятна эта тема, но я должен задать тебе вопрос. Ты принимаешь противозачаточные таблетки?       Натали посмотрела на него испуганно, потом вздохнула и опустилась на стул.       – У меня не было необходимости,– сказала она честно.– И я только сегодня утром подумала о возможных последствиях. Так глупо.       – Вовсе не глупо. Я сам сообразил только сегодня. Просто мы не предполагали, что можем попасть в такую ситуацию. И до сих пор пребываем в шоке.       Натали кивнула, соглашаясь.       – Не переживай, я что-нибудь придумаю,– сказала она.– Тебе не придётся этим заниматься.       Габриэль посмотрел на неё удивлённо.       – Ты, правда, считаешь, что я оставлю тебя одну с этим разбираться? – поинтересовался он.       – Ну, ты не обязан.       –Что за чушь?! Конечно, я обязан. Именно поэтому завёл речь об этом,– возмутился Габриэль.       Натали снова вздохнула.       – Габриэль,– решительно сказала она, подняв на него взгляд.– Я не уверена, что ты понимаешь. Если я окажусь беременна, то я оставлю ребёнка. Я не стану от него избавляться.       –Я и не настаиваю,– сообщил он, будучи немного шокирован и уверенностью, с которой она это говорила, и вырисовывающейся перспективой. – И я не отказываюсь от своей ответственности.       – Ладно, думаю, что нет смысла говорить далее о том, чего, возможно, нет,– произнесла Натали с немного странной интонацией. Как будто с сожалением.       Или ему показалось.

***

      Да, мысль о том, что нормальные люди при сексе предохраняются, пришла к ней в голову только спустя почти двое суток.       Влюблённость плохо сказывается на работе мозга.       Да, Натали могла оправдывать свой выбор в пользу секса неожиданностью, желанностью и много чем ещё. Но оправдать свою безответственность по поводу контрацепции было сложнее. Учитывая то, что она единственная из них двоих могла об этом подумать в тот момент.       Только наивные малолетки ложатся в постель, надеясь, что всё как-нибудь само образуется.       Не образуется.       Но, в конце концов, у неё достаточно денег, чтобы сделать в работе перерыв, если понадобится.       И, конечно, она хотела этого ребёнка. Как обычно, не сейчас и не так, но хотела. Может, Натали просто обманывает сама себя и на самом деле откинула мысль о предохранении за ненадобностью? Чтобы хотя бы таким способом приблизиться к своей мечте?       К мечте?       О редких встречах с Габриэлем по поводу общего ребёнка, зачатого при совершенно нелепых обстоятельствах?       Такой была её мечта?

***

      Габриэль не был уверен, что хочет ещё детей.       Сказать по правде, он вообще об этом не задумывался. А стоило бы.       Особенно в тот момент, когда очнулся и вполне осознанно и логично завершил начатый не совсем им процесс.       Он, конечно, сказал Натали, что не отказывается от ответственности, но, кажется, не вполне себе представлял, что имеет в виду.       Мысль, что Натали может носить в себе его ребёнка, была… странная.       Её уверенное желание этого ребёнка родить было, учитывая обстоятельства, ещё страннее.       Но в данном случае не ему критиковать такое решение.

***

      К концу недели Натали уже меньше избегала Габриэля (ну или ей так казалось), но чувство неловкости и излишняя напряжённость сохранялись. И Габриэль, видимо, это всё замечал. Иногда ей вообще мерещилось, что он за ней наблюдает. Может, боится, что она наложит на себя руки?       Эта мысль Натали не понравилась. Поэтому она решила прояснить ситуацию очередным разговором.       – Габриэль,– произнесла Натали, когда они оказались вдвоём.– Ты, кажется, чрезмерно обеспокоен моим состоянием.       Габриэль взглянул на неё и кивнул.       – Да, разумеется, я обеспокоен. И не собираюсь скрывать это.       – Но ты ведь не думаешь, что я… убью себя или что-то в этом роде?       – Заметь, это ты сказала, не я,– ответил Габриэль, глядя в пол.       – Сказала. Но только для того, чтобы ещё раз подчеркнуть, что я в полном порядке и никаких таких мыслей у меня нет.       – Рад это слышать,– сказал он.– Но в то, что ты в порядке, извини, не верю.       – Но почему?       – Ты всё время напряжена в моём присутствии, ты уклоняешься от любого контакта, особенно физического. Первые несколько дней ты вообще чуть ли не отпрыгивала, стоило к тебе приблизиться.       – Ну, это объяснимо,– немного виновато пробормотала Натали.– Мы попали в неловкую ситуацию, времени прошло мало. Но… всё наладится. Когда-нибудь.       – Я знаю, что объяснимо,– кивнул Габриэль.– Я ни в коем случае тебя не обвиняю. Просто… я не хотел этого. И я совершенно не знаю, что делать.       – Я бы тоже была не против, если бы всё наладилось как-нибудь побыстрее,– тихо сказала Натали. Стараясь не показать, как больно её укололо это его «я не хотел этого».       – Как я вообще допустил такое?! – с каким-то отчаянием произнёс Габриэль.– Господи, ведь наверняка было бы гораздо проще разобраться с этим, если бы мы с тобой просто переспали по взаимному согласию!       Да, он прав. Конечно, было бы проще. Ведь именно его нежелание цепляло её сильнее всего. А если бы они переспали по взаимному согласию…       Хотя подождите-ка, что он вообще говорит? То есть он, что ли, допускает подобную возможность? Очевидно, она что-то не так поняла.       – Да, наверное, было бы проще,– осторожно согласилась Натали, исподтишка разглядывая мечущегося по комнате Габриэля.       – Мы бы оба знали, что делаем и зачем,– продолжил он.– Мы бы вспоминали об этом, как о чём-то исключительно приятном! Без этой гремучей смеси из вины и страха.       – Я вот тут подумала… Может, это, и правда, поможет… – произнесла Натали, задумчиво закусив губу.       – Что поможет? – не понял он.       – Ну, мы не можем поменять историю с гипнотизёром. К сожалению. Но… – Натали зажмурилась и как будто нырнула в прорубь,– мы можем сделать всё снова, без гипноза, осознанно, как мы хотим.

***

      – Я не уверен, что понял тебя правильно,– сказал Габриэль после продолжительной паузы.       Видимо, он действительно не понял. Ведь не могла же Натали предложить то, что она предложила.       – Ну, если судить по твоему ошарашенному выражению лица, то основную мысль ты уловил верно,– попыталась свести всё к шутке она.       – Не смешно,– буркнул Габриэль.– Ты сама-то хорошо понимаешь, что предлагаешь? Ты шарахаешься от меня всю неделю! Как ты собралась изобразить согласие?       – Я устала шарахаться. Хочу попробовать. Я готова. Весь вопрос в том, готов ли ты? Будет ли это твоим приятным воспоминанием? Или ты имел в виду что-то другое?       – Ты уверена, что тебе не станет хуже? – спросил Габриэль, которого потряхивало от одной только игры воображения.       – Это же будет по взаимному согласию. Значит, любой из нас сможет отказаться, если что-то пойдёт не так,– напомнила Натали.       – Почему ты думаешь, что это сработает?       – Не знаю, мне так кажется.       – Ты…       – Но если ты против…       – Ладно,– неуверенно выдавил из себя Габриэль.       Натали посмотрела удивлённо.       Чему она удивляется, если с того дня он только и думает, что о сексе с ней? А вся эта внезапная «самотерапия» – лишь удачный предлог.       – Тогда сегодня около одиннадцати в той самой гостевой спальне,– решительно подвела итог Натали.       – Зачем в той самой?       – Нам же нужно поменять те воспоминания,– объяснила она, кажется, уверенная в своей правоте.– Гораздо проще будет наложить новые поверх старых, если делать это в том же помещении.       Не слишком ли сложное построение?       – Натали,– почти взмолился Габриэль.– Может, мы просто к психологу сходим?       – И что мы ему скажем? – впервые за эту неделю улыбнулась Натали.       – Ну, объясним ситуацию.       – Точно,– ехидно поддакнула она.– Что с нами, двумя суперзлодеями, до этого момента вполне успешно терроризировавшими Париж, приключилась неприятная история: мы попали под собственную атаку. И теперь у нас психологическая травма.       – Ну, не так буквально,– поморщился он.       – Ну, раз не буквально, то придётся нам как-то починить себя самостоятельно,– заявила Натали.– Но если ты против, достаточно сказать прямо.       – Я… приду.       – Отлично, я тоже.