Обнажи свою душу передо мной

Captain O’kane – The Clergy’s Lamentation — Спасибо еще раз, Чонгук, — сказал Намджун и слегка поклонился, выражая благодарность своему другу. — Меня не за что благодарить, Намджун, благодари Сокджина, который согласился помочь твоей матери, — ответил Чонгук, показывая на уже сидевшего в седле белого коня, Сокджина. — Намджун, нам пора, — негромко сообщил лекарь. — Да, конечно, — он взобрался в седло, Джун тронул поводья, и конь, звеня подковами, тронулся с места. Намджун и Джин выехали с территории императорского дворца, оставляя за горизонтом Пэлус. Городские постройки плавно сменились бескрайними полями и высокими деревьями. Они двигались не спеша, по пути разговаривая на различные темы. День прошел, незаметно опустились вечерние сумерки. Над весело горевшим костром Джун жарил мясо. Сняв с уставших ног сапоги, Джин улегся на траву. Он смотрел на то, как пылают ветки в огненных языках костра. Их хруст разбавлял ночную тишину. — Джун, — Сокджин приподнялся на локте, — не хочешь рассказать, о себе побольше? Кузнец отвлекся от жарки мяса и повернулся в его сторону, и, задумавшись, продолжил смотреть на искры. Намджун не особо любил делиться с кем-то своим прошлым, единственный человек с которым он поделился – это Чонгук. Он принял его историю, его прошлое. — Я родился в большой семье, у мой матери было пятеро детей: две сестры старших и одна младшая, и младший брат. Я третий по старшинству. Самая старшая сестра умерла еще в детстве от кори, другая после совершеннолетия исчезла в неизвестном направлении, а младшие… Младший брат живет со своей семьей на юге империи, и моя младшая сестра учится в соседней империи. Так все разъехались, и я остался один в родном городе следить за старой матушкой, — было видно, как ему тяжело вспоминать и рассказывать о своей семье, но он продолжил. — Я работаю кузнецом в своей лавке и около 5 лет назад, матушка заболела и я отдаю все свои заработанные монеты на поиск лекарства, но ей все равно не становится легче. — Прости, если вынудил рассказать… —Ничего страшного, правда. Моя жизнь не сладкая, но и не такая горькая, чтобы о ней горевать. Вон, мясо уже готово! Давай есть, — ответил Джун и снял мясо с огня. Он положил его на маленький пенек и отрезал кинжалом приличный кусок и протянул его лекарю. Джин с удовольствием уплетал кусок, сколько они встречались во дворце Намджун заметил, что тот очень любил хорошо и плотно поесть. Сейчас он с аппетитом ел пресное мясо, иногда запивая его водой. Продукты в дорогу взял Джин, хотя кузнец тоже хотел оплатить чтобы тот не сильно тратился, но Сокджин оказался щедрым и сказал тому не переживать по поводу еды. — Вкусный кролик, — провертев в руке кусок жареного мяса, добавил Джун и откусил его. — Это не кролик, это человечина, — спокойно сказал Джин, прожевывая мясо. Намджун зашелся в кашле, подавившись этим куском. — Я шучу, это кролик, — сказал лекарь с забитым ртом и сильно засмеялся. — Не смешные у тебя шутки, — ответил ему Джун и продолжил есть оставшееся мясо. Смех у Джина был гораздо смешнее его шуток, еще в замке он пытался пошутить и в итоге сам смеялся со своей шутки, он человек полный позитива, отметил Джун. Они наелись досыта, греясь у костра, и пошли спать под ночным небом и звуки потрескивающего, остывавшего костра. Утром они потушили костер, напоили водой лошадей и двинулись дальше. В пути они пробыли двое суток, за все это время Намджун понял, что Сокджин ну очень любит поболтать, и пошутить порой не смешные шутки. Намджун узнал, что Джин родом из леса Фей и имел эльфийские корни. Об этом говорили его светлая кожа, чуть заостренные кончики ушей и неестественный пурпурный цвет глаз. — Честно говоря, я никогда не был во Вреиме, только слышал том, что в нем есть много умелых мастеров, — сказал Джин, когда они подъезжали к воротам в город кузнеца. — У нас кроме мастеров и нет ничего другого, чем можно было бы похвастаться, — ответил ему Джун. В городе пришлось слезть с лошадей и идти к кузнице пешком. Уже подойдя к кузнице, Джун собирался зайти, как к нему подошла одна женщина в возрасте. Она все спрашивала, как он съездил в столицу, и пошутила, что он привез жениха вместо невестки, это она о Джине. Шоа — так звали эту женщину, она следила за его матушкой в его отсутствие, приносила еду, обтирала и так далее. Шоа сказала, что в его отсутствие матери стало хуже. Поблагодарив ее о заботе, он решил быстрее проведать родную мать. Зайдя в родную кузницу, Намджун бросил сумку с вещами на стол и указал, куда Сокджину положить свои. За несколько дней он очень соскучился по своей кузнице. Во дворце ему было очень скучно, он был в своих покоях круглыми сутками, изредка наведываясь к Чонгуку и наблюдая за его тренировкой. Такая жизнь ему была чужда — он привык к тяжелой работе с самого рассвета до наступления ночи. Ему нравилось делать оружие, работать у горячей печи утирая варежкой пот со лба. Он поднялся на второй этаж кузницы и легонько постучался в дверь комнаты матери, оповещая о своем прибытии. Когда Джун зашел в комнату, в которой ничего не поменялось за неделю отсутствия, увидел, что мать не спит, будто ждала возвращения сына. Намджун аккуратно присел на стул рядом с постелью матери, взял ее сморщенную от старости и до ужаса худую руку в свои крепкие, большие, мужские ладони, и, поднеся к своим губам, погладил пальцами и оставил легкий поцелуй на ее руке. Мать слегка улыбнулась, но не была в силах сказать что-либо, но он понял, что она его ждала. — Привет, матушка. Я вернулся, — тихо сказал он и улыбнулся. — Знаешь, мам, я нашел тебе лекаря, он очень хороший специалист. Представляешь, он служит в самой императорской семье! Я помогу тебе мам, я обещаю. Намджун сменил воду в тазе и, взяв чистое полотенце, принялся вытирать лицо матери. Закончив с процедурами, он подправил одеяло и подушку, и вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, он заметил, что Сокджин читал какие-то свои записи и проверял инструменты, и другие медицинские непонятные ему штуки. На шум с лестницы он обернулся и, взяв небольшой чемоданчик в руки, поинтересовался можно ли преступить к осмотру, Джун кивнул и они поднялись вместе в комнату. Сокджин тихо поздоровался, войдя в комнату, и раскрыл чемодан, доставая перчатки и натягивая их на свои утонченные руки. Лекарь осматривал сначала внешние признаки болезни, нажимая на некоторые точки на теле женщины. После он взял прибор и начал прослушивать легкие, потом последовала еще одна процедура. Закончив со всем осмотром Джин, сложил все инструменты обратно в чемодан и попрощался, и показал кузнецу, чтобы они вышли. Они сели на диван внизу и Джин начал говорить. — Намджун, ты знаешь, кем была твоя мать в молодости? — Не помню, что с ней? Ты можешь сказать, в чем проблема? — Джун взволновано засыпал лекаря вопросами. — Успокойся. Намджун. Я могу предположить, а точнее уверен, что твоя мать была чародейкой, — глухо произнес он. — Ну, допустим, чем она болеет? Как это относится к ее болезни сейчас? — Видишь ли, Намджун, когда человек рождается с магическими способностями, в его теле около сердца находится небольшой, грубо говоря, мешочек с магической энергией. Ближе к старости, те, кто не могут больше колдовать живут за счет накопившейся за годы жизни энергии, — продолжал говорить ничего не понимающему кузнецу. — У твоей матери — хелка. —Что это? — мрачновато спросил Джун. — Хелка это заболевание, при котором на этом самом мешочке с энергией появляются трещины, сквозь которые магия покидает тело. Чем меньше ее становится, тем больше человек ослабевает. Джун оперся локтями на колени и потер переносицу. Тяжело вздохнув, он спросил. —Это лечится? — Да, не переживай так. Нам надо наведаться в лес Фей и нарвать там пару цветков. Думаю, нам разрешат для благого дела, — лекарь похлопал Джуна по плечу и, устроившись поудобнее на диване посмотрел на оживившегося Намджуна. — Спасибо! Я очень благодарен тебе, Сокджин! — кузнец крепко обнял своего нового приятеля, чуть ли не плача от счастья. — Пока еще не за что меня благодарить, Намджун. Я еще не вылечил твою мать, — пробормотал Джин, выпутываясь из крепких объятий. — Но все равно, ты помог мне, определил диагноз. Я готов хоть сейчас выдвигаться в лес Фей! — Дай отдохнуть с дороги, мы успеем! — воскликнул Сокджин. Отправляясь на следующие сутки в Лес Фей, Намджун торопился, собрался в дорогу еще с вечера. Спустя годы, появилась возможность вылечить матушку. Всего стоило попросить Чонгука о помощи. Он привык справляться со своими проблемами в одиночку. Когда последняя младшая сестра сказала, что уезжает в другую страну учиться, он ничего не сказал, пожелав ей удачи в обучении. Прошло уже около 6 лет, и понятно, что она не планирует возвращаться, возможно, она уже вышла замуж или вовсе скончалась. С другими братьями и сестрой он не связывался. Он не просил у них помощи, считая, что справится со всем самостоятельно. Это почти получалось, когда его мать была здоровой, она помогала ему с домашними хлопотами, пока Джун в поте лица работал в кузнице, его мать готовила им еду или стирала вещи. После заболевания вся работа легла на крепкие плечи Намджуна. С утра до позднего вечера он работал в кузнице, а ночью быстро перекусив сам, готовил еду для матери. Ранним утром занимался стиркой. А в один выходной искал лекарей, способных помочь его матери или занимался уходом за матушкой, читал ей, рассказывал истории, которые слышал от своих заказчиков. Он очень любит свою мать. Он благодарен ей, и Джуну не позволяет совесть бросить свою родную мать как это сделали его братья и сестры. С раннего детства она ухаживала за всей их большой семьей самостоятельно, отец погиб, когда младшенькой сестре едва исполнилось два года. Она много работала, но это помешало ей воспитать своих детей, дать им хоть какое-нибудь образование. Намджун с пеленок был непоседой и неуклюжим ребенком. И все его поломанные игрушки мать втайне ночью чинила, чтобы ее чадо не расстраивалось. В отличие от своих братьев и сестер, Джун тянулся к знаниям, и пока мать была на работе в поле, читал книги. А когда старшая сестра умерла, он стал учиться кузнечному делу, чтобы как-то помочь матери с деньгами. Со временем, вторая по старшинству сестра уехала, не сказав ни слова. И тогда старшим стал Джун. Он помогал младшим учиться читать, играл с ними, одновременно делая уже небольшие клинки за маленькую сумму золотых монет. Спустя несколько лет, достигнув совершеннолетия, его младший брат заявил, что женится и уедет в другой город. Свадьба была небольшая. Остались дома только Джун и самая младшая Дохи, которая души не чаяла в старшем брате и всегда старалась быть умной как Намджун. Так и она покинула родительский дом, получать знания. Так и остался Намджун один, когда-то он тоже подумывал жениться, да родив ребенка, уехать куда-нибудь, но мать заболела и Намджуну пришлось отложить свои планы. Лес Фей был в сутках езды от Вреима. Джин и Джун отправились туда на рассвете. И ближе к вечеру уже были у входа в лес Фей. — Намджун, перед лесом очисти свое сердце и разум, убери все, какие бы у тебя не возникли, плохие помыслы подальше. Лес Фей пускает на свою территорию только с благими намерениями, — проговорил лекарь. У Джуна и в мыслях не было пойти с плохими намерениями. Но глубоко вдохнув и выдохнув, ни о чем кроме матери не задумываясь, вступил с Сокджином на территорию леса Фей. В лесу было довольно темно из-за высоких и свисающих ив. Везде летали маленькие светлячки, которые на самом деле были маленькими феями. Кустарники вдоль тропинки, по которой они шли, были лавандового цвета. Где-то были небольшие белые цветы. А в воздухе пахло чем-то сладким и напоминало запах цветущих лип. — Так, куда мы идем? — поинтересовался Намджун у ведущего их Джина. — На поляну фан. — На поляну чего, прости? — Так называются цветы, за которыми мы пришли. Ты увидишь их и будешь в шоке, — ответил ему Сокджин. Когда он увидел целое поле светящихся, белых, небольших цветков он, правда, был в шоке. Такой красоты он еще не видел. Огромное поле вокруг небольшого пруда было усеяно этими цветами. Только в эту картину не вписывался эльф, который сидел к ним спиной, но почувствовал их приближение еще задолго до этого. Сокджин аккуратно вытянул руку перед запаниковавшим Намджуном и сам пошел вперед. — Я почувствовал чужаков еще, когда вы только зашли в лес, — ответил им мелодичный голос сидевшего у пруда парня. Он обернулся и Намджун увидел белобрысого парня с карими глазами и россыпью веснушек. Из под вьющихся, длинных волос эльфа видны заостренные уши. Он был одет, открыто, на нем была всего лишь полупрозрачная накидка, которая открывала вид на острые ключицы и часть груди. Он легко поднялся и подошел вплотную к Сокджину. Эльф очень близко стоял к нему, что Джун напрягся. Пухлые губы эльфа почти касались губ Джина. —А ты красивый, — проговорил прямо в губы парень, — я раньше тебя не видел здесь, полу-эльф. — Я жил на самой окраине леса и покинул его очень давно, возможно, когда ты только родился. А теперь отойди от меня. Ты не соблюдаешь мои личные границы, — ответил ему лекарю. Эльф, улыбнувшись, провел худощавыми пальцами по щеке Джина, и отошел от него, смотря на Намджуна, что стоял позади них и смотрел на все происходящее с большим удивлением. — Что же, понятно, мой друг. Вы пришли за фанами, я прав? — Да. — Тогда не буду мешать, вам, — игриво произнес эльф и, проведя по волосам Сокджина решил удалиться, — Я бы хотел встретиться с тобой еще раз. Когда эльф ушел от них на довольно далекое расстояние, Джин принялся аккуратно собирать цветы. Джун только отошел от этой сцены. — Не говори, что ты подумал об этом, Намджун, — как будто читая мысли кузнеца, сказал Сокджин. — Эльфы всегда такие… ну такие? — запинаясь, спросил Джун. — Какие? Тактильные? Если ты про это, то, да. У эльфов так принято. Намджун не думал, что эльфы так любят открыто одеваться и близко подходить к совершенно незнакомому человеку. Если он сначала немного опасался белокурого парня, то потом он подумал, что тот поцелует Джина. Он и оглянуться не успел как Джин нарвал нужное количество цветков и, поблагодарив природу за столь ценный подарок, сказал, что можно уходить. Когда они вышли из леса, на улице уже была темная ночь. Решено было все равно выдвигаться в путь, дабы не терять драгоценное время. Ехали они молча. Приехали они во Вреим в полдень следующего дня. Сокджин сразу отравился спать хотя бы до вечера. А Джун пока решил заняться отложенными делами и сходить на рынок за продуктами. К вечеру он приготовил ужин на троих, в благодарность за работу лекаря. Вечером Джин принялся за приготовление лекарства. Он аккуратно перемалывал листья фана пестом в деревянной ступе. Подсыпал неизвестный Джуну порошок. И еще какие-то жидкости. Джун был умным, начитанным человеком, но был далек от сферы медицины. Какой же он умный…, — подумал Намджун наблюдая за лекарем. Спустя пару часов лекарство было готово и Сокджин передал его кузнецу. — Я побуду тут еще три дня, чтобы проследить есть ли ухудшения или поправки. Когда я уеду, давай выпить матери по ложке два раза в день: утром и вечером. На протяжении тех трех дней, что Сокджин был в доме у Намджуна – он следил за здоровьем матери. Кажется, она идет на поправку. Сокджин приготовил достаточно лекарства, чтобы вылечить недуг. И на четвертый день перед отъездом вечером они решили вместе посидеть и выпить по кружке эля. — Я так тебе благодарен, Джин, — говорил Джун слегка пьяным голосом. — Это моя работа, Джун, не стоит меня благодарить, — ответил ему лекарь, опираясь на его плечо и активно жестикулируя руками. — Нет, ты, правда, помог. Я обращался ко многим лекарям, но никто не смог даже назвать причину недуга моей матери. А сейчас ты помог мне, я благодарен тебе на всю свою жизнь. — Благодари Чонгука, это он попросил меня о помощи. А те лекари, что ты звал, не понимали в чем проблема, потому что не понимали строение организма у чародеев, — ответил ему Сокджин, допивая оставшийся эль в кружке. Оставшийся вечер они провели за беседой и шутками, терпкий эль приятно обжигал горло и выводил из организма ненужную скромность. За эти три дня Намджун вернулся к своей работе в кузнице. Мать с каждым днем шла на поправку и уже могла более менее держать в руках предметы. И улыбалась каждый раз, когда приходил ее сын дать ей лекарство. Пару раз его заменял Сокджин, ему она тоже была благодарна за оказанную помощь. Дела пошли вверх. Утром Сокджин собирал свои вещи и собирался покинуть город мастеров и вернуться на столичную работу. Ему понравилась некая семейная атмосфера, хранившаяся в этом доме. Но он свою работу сделал, и пора уходить. Он закидывал вещи на лошадь когда на крыльцо кузницы вышел Намджун. — Жаль, что ты уезжаешь. — Да, но работа ждет. Здесь я свою работу выполнил, — ответил Джин, все еще улыбаясь, — я буду ждать письма о здоровье миссис Ким. —Хорошо, — улыбаясь, ответил кузнец. — Мне пора, — сказал Сокджин. Залез на лошадь и развернув ее, повернул голову и сказал, — До скорой встречи, Джун. — Спасибо еще раз, Джин. Счастливой дороги. Так закончилось маленькое путешествие Сокджина и Намджуна. Намджун очень рад за выздоровление матери. И когда спустя две недели она смогла встать с постели и слегка обнять сына, тот не сдержался и пустил слезу, обнимая мать в ответ.