Факиры

Человек, в своё время обозвавший этот бар лаконичным «Я не знаю», явно считал себя ужасно остроумным и оригинальным — до такой степени, что от него ускользала сама суть насмешливой, истерически-ироничной злачности этого места, которое больше напоминало закулисье мира, идеальной рекламой которого пестрят все билборды, экраны и обложки, нежели обычное, до циничного простое помещение-чтобы-расслабиться. Слухи в городе насчёт этого бара в основном кружились именно вокруг этого экстравагантного названия. Одни люди считали, что владельцы бар так окрестили на спор или вовсе по пьяни, другие — чтобы посетители во время телефонного разговора на вопрос о своём местонахождении смело могли отвечать «Я не знаю». С появлением в городе этого заведения это обыденное выражение приобрело незавидную двусмысленность, да и вообще стало создавать впечатление нарицательного. Местные прихожане (так их однажды по привычке обозвал Хакс, и с тех пор посетители «Я не знаю» в их небольшом кругу не именовались иначе) явно до сих пор скромно недоумевали, где хозяину удалось откопать эти жуткие светильники с претензией на винтаж, но после пары шотов тёмное помещение уже начинает создавать скорее интимную, нежели мрачную атмосферу, да и сколы на кружках для пива раз за разом становились всё роднее и роднее… в общем-то, бар как бар. Не хорошо, но и не плохо. Оттого и контингент тут был достаточно разнообразный — разнился он благодаря своему весьма удачному (или нет?) расположению: поблизости университет, офисные здания, а неподалёку даже и край трущобных районов; молодёжь редко задерживалась в этих краях, не вынося бурчания старшего поколения за соседними столами и поскрипывающей музыки 60-х, поэтому в основном здесь можно было встретить цветастую толпу из старых компаний покрывающихся плесенью местных жителей, молчаливых рабочих, зажатых в костюмы потных клерков с налитыми кровью глазами (они обычно больше других возмущались немытому полу и сколам на стаканах), отчаявшихся дам за энное количество лет, ну и всякие там всюду примелькавшиеся байкеры, любители татуировок, нагловатые рэперы, вечно пытающиеся запихать в проигрыватель флэшку со своими «только вот вчера друг намиксил», и прочие, у кого в кармане нашлись два доллара на пиво. И всё-таки это был обычный бар, лишь чем-то особенным привлекающий людей. Может быть, атмосферой? Запахом немецких сосисок на гриле? Или мятным ароматом Йегермейстера? Чёрт знает. Здесь всё становилось логичным и правильным… после пары шотов, естественно. Потому никто и не обращал особого внимания на самую, пожалуй, необычную парочку в этих стенах, которая заняла барную стойку. Один — мужчина в хорошем костюме и с уверенным лицом, глядя на которое, каждый второй думал, что где-то его видел (что и было правдой — если твоя мать политик, иначе не получится). Второй — малость уступающий ему в габаритах скучающий рыжеволосый католический священник… которого, впрочем, каждый первый точно знал, что где-то видел. — Вот так — не успел родиться в долбанной семье не-итальянской-мафии, и моментально тебя погребают под горой формальностей, чтоб ты нахрен под ней задохнулся и твои законно наследственные денежки перешли более заинтересованным лицам, — не весьма вразумительно, но абсолютно оскорблённым тоном заключил Бен, со стуком ставя на стойку стакан, уже в который раз промахнувшись мимо салфетки. Армитаж, который всегда и везде чувствовал себя в равной степени спокойно и уютно, оправил выбеленный воротник, усмехнулся, с укором покачав головой, и скорее из вежливости уточнил: — Помощь какая-нибудь нужна? — Да… Для начала, ты, повтори, — Соло ткнул обоими указательными пальцами в бармена, едва не слетев при этом со стула, — Так. А ты… А заедь-ка мне по лицу, Хакс. Может, господь будет ко мне благосклонен и моя ненавистная часть наследства, увидев меня, сбежит обратно в свою долбанную Италию, откуда её принесло. — Ты пьян, Бен. — Ты же священник, Хакс. Ну? — Это ты к чему? — А, я думал, мы перечисляем очевидные вещи, — отмахнулся Бен, поднимая заботливо наполненный барменом стакан и поворачиваясь к другу, чудом не соскользнув со стула, — За наследство, которое никогда нам не достанется! — А я-то думал, ты избавился от слова «мы» в своём лексиконе, — Армитаж жестом попросил бармена ему не наливать, с интересом и лёгкой усталой улыбкой наблюдая за другом. — А я что, про тебя говорил? — привычно отшутился Соло, опрокинув в себя стопку, даже не морщась, — Я, вон, женюсь скоро. Видал кольца? Я тебе показывал? — обратился он к бармену, уже копаясь в карманах в поисках бархатной коробочки. — Уже четыре раза, Бен, — Армитаж аккуратно похлопал его по плечу, — Ещё же ничего толком не решено, чего ты кипятишься? Когда спал в последний раз в собственной кровати? — Вчера, — моментально отреагировал Бен и зачем-то добавил: — в четверг. — Вчера суббота была, — с укором заметил Хакс. Это было даже ни черта не смешно. Даже для Бена, у которого всегда было хреновато с чувством юмора. — Имею право, — раздражённо взмахнул рукой Соло и выхватил из плетёной корзинки гренок, тут же жадно вгрызаясь в него и продолжая бормотать с набитым ртом: — Ты когда в последний раз видел сам факт заключения фиктивного брака? Навскидку: когда в последний раз? — Бен, уйми таланты, ещё же ничего не решено. — О нет, — тот медленно повернул в его сторону голову и прищурился. В отросшей щетине запутались крошки гренок. — Поверь мне. Кольца, Армитаж. Видел кольца? — Видел. — Я даже коробочку купил чёрного цвета, — Соло драматично сжал двумя пальцами переносицу, — Потому что траур. Армитаж смотрел на друга со странной смесью злорадства и жалости. — И никаких вариантов обойти контракт? — без особой надежды спросил он, скорее чтобы Бен снова не пустился в бесполезные бесконечные рассуждения и путаные монологи. — Три юриста, — отрезал Соло, отнимая пальцы от лица и широко взмахивая рукой, — Один из них — Фазма. Как оказалась, мать и этот… мать его, Палпатин, выкупили всех лучших нотариусов раньше меня, раз в контракте всё прописано поразительно чётко и ясно. Хоть в учебники вставляй. — А если отсудить после развода? — Я перед кем здесь уже полвечера распинаюсь?! — возмутился Соло, взглянув на него, будто на предателя. — Я пришёл только полчаса назад, Бен, так что не знаю. Соло ещё несколько секунд одаривал его не самым добрым взглядом, после чего мученически вздохнул и принялся объяснять, размахивая надкушенным гренком, словно указкой, и периодически рисуя им же какие-то схемы на барной стойке, рассыпая крошки, и в итоге из всей этой неприглядной запутанной истории удивительно терпеливый Армитаж выцепил самую важную фразу: — …И в общем мать сказала, что если Соло, Скайуокеры то бишь, и Палпатины не объединят бизнесы и усилия тем же образом, как всё было ещё при дедушке Энакине, то я могу катиться в их итальянский ад без гроша в кармане, — Соло выразительно закатил глаза, — А ещё в контракте есть замечательная строчка, и сейчас я тебе её зачитаю, — Бен покрутил головой и удивлённо спросил: — Так… А сумка моя где? — Шёл бы ты домой, вот что, — медленно проговорил Армитаж, устало глядя на друга, — Выглядишь паршиво. — Спасибо. Ты настоящий друг. Может, мне бы следовало с тобой обручиться? — Я обручён с господом богом, — ровным голосом напомнил Армитаж, встал на ноги и неожиданно крепко подхватил Бена за локоть, — И у меня нет ровным счётом никакого наследства. — Досадно, — Соло послушно соскочил со стула и тут же ухватился за Хакса, кривя рот: — Ноги затекли. И кстати про «паршиво выглядишь»… Ты же сказал мне эти слова в нашу первую встречу. Прямо за этой стойкой. — А после мы подрались едва не насмерть, я помню, — абсолютно невозмутимо процедил Армитаж. Бен с ухмылкой качнулся назад, облокачиваясь на стойку с внезапно трезвым видом и даже осмысленной насмешливой улыбкой. — Вот уж чего мне точно сейчас не хватает… — протянул он, склонив голову на бок и сощурив глаза, — Замечательной драки. — Я же говорил, — подал голос бармен, протирающий в этот момент бокалы, но чётко вслушивающийся в каждое слово, — ещё одна драка по твоей вине — и путь тебе сюда будет заказан. — Я сделал тебе половину сегодняшней кассы, поимей уважение к постоянным клиентам! — рыкнул в ответ Бен и тут же, чуть наклонившись к Хаксу, шёпотом заплетающимся языком спросил: — У тебя будет наличка? Хотя бы двадцатка? Я потом верну… — С наследства своего хвалёного? — Хакс закатил глаза, но всё-таки сунул руку за бумажником и, заглянув в счёт, бросил на стойку купюру, — Пьянчужка. — Помолишься за меня? — Если твоя будущая жена такая яростная католичка, как ты рассказывал, за тебя всегда будет кому помолиться, — Армитаж осторожно повёл его к выходу, следя, чтобы длинные ноги товарища не запутались в ножках близстоящих столов. — Я это рассказывал? — натурально удивился Бен, невозмутимо похрустывая сцепленной со стойки хлебной палочкой, — Ты не подумай, я свою неприязнь выражаю абсолютно искренне. — Ага, — саркастично кивнул Армитаж, — Не забудь на свадьбу пригласить. — Знаешь, я ведь могу и поступиться своими принципами не устраивать драки ближе чем в полуметре от барной стойки, — беззлобно прохрипел Бен, уже совершенно беззастенчиво опираясь на священника, который только одарил его хмурым, недовольным взглядом. — Так и когда знакомство состоится? Ты начал рассказывать, но не дошёл до сути, — Хакс открыл дверь, им в лица приятно пахнуло свежим вечерним воздухом, и они одновременно прищурились от удовольствия сквозь красные огни. — М-м… завтра? Или уже сегодня, наверное, — легкомысленно ответил Бен, — Слушай, а поздно уже менять имя и валить из страны? Что-то мне уже и этот вариант кажется достаточно приемлемым и логичным. — Поздно, — подтвердил Хакс, и Соло не слишком расстроился, запрокидывая голову навстречу начавшему слабо накрапывать дождю. — Мама, кстати, тебя рассматривала в качестве кандидатуры священника на свадьбу, — рассеянно проговорил он, и Армитаж резко остановился, чтобы посмотреть другу в глаза, — Что? На свадьбе с перестрелкой ты точно никогда не бывал. — Ни за какие, блять… — Мама подкинет деньжат на реставрацию церкви. — Ты издеваешься? — И отец тоже, если его хорошо попросить. — Это абсолютно не… — Да и Палпатин вроде как шибко верующий, и в церковную казну никогда не поскупится бросить пару тысяч, — договорил Бен. Хакс смотрел ему в бесстыжие пьяные глаза не меньше минуты, забыв, что они находятся посреди улицы. Это его выражение лица вполне можно было использовать на какой-нибудь обширной фреске, отображающей, как в человеке борются ангел и демон. — Какой же ты козёл, Соло, — выдал он наконец. Бен довольно ухмыльнулся, и они зашагали дальше. — А сигарету покурим? — Бен, нет. — Зануда. *** В это время года, как, впрочем, и в любое другое время, если ты достаточно обеспечен, в Италии было особенно хорошо — знаменитая на весь мир удушающая жара нехотя идёт на спад, с моря прилетают стаями знакомые, приятные ветра, воровато прячась в горах, урчит у скал усиливающаяся волна, шуршат начинающие опадать деревья, которые уже через месяц обратятся иссушенными скелетами в окружении вечнозелёных кустарников. На побережье поскрипывают спицы велосипедов наиболее помешанных на экологии местных и мягко рычат двигатели чисто вымытых автомобилей тех, кого экология волновала чуть менее личного достатка; пахнет вкусной едой, пряностями, тут и там сквозь разморенный, солоновато-свежий вечерний воздух слышны смех, весёлые выкрики, эмоциональные ругательства, звон бокалов, чириканье завезённых бог знает в какие времена попугаев… — Это! Просто! Немыслимо! Порой становилось по-настоящему жаль, что перьевые подушки были признаны в своё время достаточно экологически подходящими для развития всяких там шибко общительных микроорганизмов, так что дедушка Шив (излишне доверчивый в некоторых вопросах) решил заменить их на искусственные, — теперь во время истерик, разрывая ткань, можно было насладиться только разлетающимися кусками свалявшейся ваты. — Просто! Не! Мыс! Ли! Мо! Очередная подушка широким размахом смела с туалетного столика целый митинг баночек и бутылочек, которые с треском и звоном раскатились по полу. Кристин с невозмутимым видом подняла одну из них, закинула ноги на спинку кровати и принялась читать состав, не обращая внимания на беснующуюся подругу. Подушка, только что разрушившая аккуратный строй уходовых средств, полетела в окно и вывалилась через подоконник на балкон. — Блять! — злорадно крикнула ей вслед Рей и устало, артистично рухнула на колени на пушистый коврик, по размеру напоминающий молитвенный саджжа́да, а по цене — недостроенный дом в Манароле, — Я просто поверить не могу! — Знала бы, что тебя алкоголь так раздерибанит, давно бы дала тебе, наконец, вызвериться, — проговорила Кристин, бросив на неё быстрый, полупьяно-равнодушный взгляд, — Ещё налить? — Я пью последнюю неделю каждый божий день, — Рей откинулась на спину и легла среди куч растерзанной ваты (которая даже при большом желании не создавала впечатления пушистых облаков), раскинув руки и угрюмо глядя в потолок, — Просто немыслимо. Как дедушка мог такое вообще допустить?! — О, неужели, наконец, здравые мысли? — Кристин мигом отбросила баночку и села, скрестив ноги, с интересом уставившись на Рей, — Итак, теперь-то я услышу полную историю без приступов синдрома Туретта? — А что рассказывать? Чёрт. Передай мне бокал. — Так эта история с англичанами — правда? — спросила Кристин, аккуратно вкладывая с протянутую к ней подрагивающую ладонь бокал с вином, — Если да, то… не знаю, может, твоему деду пора посоветовать посетить врача? — Да он ничего зазорного не видит, только лишь бизнес, понимаешь? — Рей отпила, поморщилась, утёрла пересохшие губы тыльной стороной ладони, — Все уши мне прожужжал, ах, вот, дескать, как хорошо было, когда мы работали со Скайуокерами, ах, как невъебенно было бы круто объединить усилия, — и так два года, за ужином, за прогулками! Энакин то, Энакин сё! И дети его ах как хороши в бизнесе, и в политику полезли, и вообще, гениальщина так и прёт. Я уж начала думать, что у него ориентация такая — на акции всяких гнусных британцев, так нет же! Вали-ка ты, Рей, замуж! Будем компании объединять! Новый, бляха-муха, Ла-Манш пересекать! — А ты ему что? — Я его на хер послала, старого хрыча! — Не послала, — грустно ухмыльнулась Кристин. — Разумеется, не послала, — раздражённо прошипела Рей, бросив на неё злой взгляд, — Он, хоть и озабоченный бизнесом мудак, всё-таки мой дедушка. — И ты типа сдалась? — Конечно, нет, — фыркнула Рей, и резко села, обнимая колени руками, устремив сузившиеся от ярости глаза вперёд, — Этому козлу конец. Отравлю. — Деда? — искренне ужаснулась Кристин. — Дура, нет, мужа своего будущего. Бр-р, аж дрожь пробирает от этого слова, — Рей помотала головой, — Теперь ещё несколько лет не смогу воспринимать его нормально. А могла бы сейчас с Финном обручиться и свалить в Гренландию… теперь же чёрта с два. — Он сделал тебе предложение? — Кристин подскочила на кровати, едва не облившись вином — хотя радость изобразить даже не попыталась, — А почему я только сейчас об этом узнаю?! — Потому что в тот же вечер, не успела я умыть лицо от ебейшей улыбки и написать тебе, дедушка Шив заявил, что я теперь буду ключевым звеном в объединении компаний. Я такая — не поняла, и он мне в ответ всю эту историю и выкладывает. Ещё и все сервизы перед этим, козёл, спрятал, чтоб я их не перебила. Ну ничего, я всё равно его долбанную пальму перевернула, ливистонию его, блять, китайскую, — мстительно добавила Рей. — Так всё взаправду? — Более чем, — Рей со вздохом окончательно успокоившегося после вспышки человека чинно потёрла переносицу пальцем, — Я ещё думала, что попсихую немного, побешу его, поумоляю, и он, как обычно, сдастся, отправит меня куда-нибудь на острова, чтоб не расстраивала, а потом мы заживём как обычно, и всё будет хорошо. Но он упёрся, только и разговоров теперь, что Скайуокеры, Соло, Империя, Первый Орден, Сопротивление, какие-то долбанные названия, какие-то проекты, разве что на Марс путёвки не продаём! Да ещё за свадьбу начал затирать, журнальчики подкладывает в ванную, ссылки на каких-то дизайнеров — пришлось его в Фейсбуке забанить, так он через каких-то своих знакомых мой аккаунт взломал и разблокировал себя! — Всё настолько серьёзно? Прости, что переспрашиваю, просто твой дед всегда считался эталоном здравомыслия и хладнокровия, а тут такое странное решение. Типа… — Кристин недоверчиво поморщилась, — фиктивный брак? — Ещё и фамилия такая долбанная — Соло, — Рей с размаху хлопнула себя ладонью по лицу, — Просто бля-я-я-ять. Менять великую и ужасную Палпатин на Соло? Ото смеху будет — Рей Одна-Одинёшенька! — То есть ты и фамилию на их сменишь? — ужаснулась Кристин, — И дед позволил?! — Прикинь! — с жаром закивала Рей, — Как оказалось, честь носить родовую фамилию стоит всего одного контрольного пакета акций! Как низки нынче расценки на гордость! Курс падает, пригнитесь. Что будет дальше? Отправит меня жить в Британию? — Кошмар, — скривилась Кристин, — Мне с трудом верится в этот сущий ужас. Слушай, а ты не думала, ну… — Что? — поторопила заробевшую подругу Рей. — Ну… сбежать? — Кристин доверительно понизила голос, — Пока ещё время есть? Не спустит же он на тебя всех собак, да? — Боже, Кристин, — Рей тяжело вздохнула, прикладывая ладонь ко лбу, — Он не спустит собак, это верно. Он спустит на меня всех своих долбанных киллеров, понимаешь? Я не успею порога переступить, а они уже из-за угла выйдут, и здравствуйте, и добрый вечер, и куда это вы, мисс Палпатин, жопу намылили, и зачем это вам понадобился набитый столовым серебром чемодан? — Уже пыталась? — догадалась Кристин. — Естественно, я пыталась! — бросила Рей, и снова рухнула спиной в вату, натужно выдыхая, — Но перспектива жить не пойми на какие деньги и не пойми где меня не слишком прельщает. В общем, я вот что думаю… я так полагаю, дедушке важен сам факт заключения брака, ну максимум раз в год на какой-нибудь праздник съезжаться всем вместе и делать вид, что мы ужасно рады друг друга видеть, но в остальном?.. не думаю, что они нас вынудят жить вместе или типа того. Так ведь? — с надеждой вскинула она глаза поверх ваты. — Тогда какой смысл? Я имею в виду, что прописано в брачном контракте? Неужели никак нельзя выкрутиться, скажем, после развода? — Три юриста, — отрезала Рей, — Один из них — Тико. Дедушка и эти Соло постарались на славу… Ну вот почему именно Соло? Я бы согласилась на Скайуокера, худо-бедно звучит красиво, но Соло? — Ну, ты можешь делать ударение на то, что это гитарное соло, — предложила Кристин, но, заметив красноречивый взгляд Рей, тут же подняла руки: — Прости, молчу-молчу. — Отравлю суку, — убеждённо произнесла Рей, — Попомни мои слова. Тогда-то оба бизнеса перейдут в мои руки. — Если только не будет доказана смерть от твоей-то руки, — мрачно заметила Кристин. — Не будет, — фыркнула Рей, разморено прикрывая глаза, — Мой дедушка держит под своей крышей всю Италию. Рецепты неопределимых ядов — у меня в крови. — Ну-ну, — недоверчиво, хотя и с беспокойством покивала Кристин, побалтывая в бокале вино.