Улыбка судьбы

Книгу Денис добросовестно изучал четыре дня. Там действительно все было понятно, доходчиво объяснено, так что проблем с теорией некромантии не должно было возникнуть. С практикой было хуже, но тут Денису помог дневник Дамирана. Вести его некромант начал в пятнадцать лет и поначалу очень пространно рассуждал, за что Боги его покарали такой жизнью, когда он никому не был нужен, и жаловался, жаловался, жаловался. Потом, когда он окончил академию и начал преподавать здесь, жалоб на судьбу стало меньше, зато появились описания удачных и неудачных практических занятий со студентами. Вот это действительно было ценной информацией, поскольку Дамиран подробно разбирал их ошибки и описывал, как нужно было правильно действовать, а вот последние несколько записей в дневнике заставили волосы Дениса встать дыбом. Примерно за год до гибели Дамиран встретился с каким-то своим далеким родственником по отцу. То ли четвероюродный брат, то ли не менее далекий дядя приехал на поступление своего отпрыска и увидел Дамирана. Не узнать синеволосого эльфа с магией некромантии было сложно, так что они поговорили, и Дамиран узнал много интересного о своем происхождении. Оказалось, он был нужен для того, чтобы заменить оборотня спутника рядом с Аритлейном. Какие именно хитрые обряды проводились для его рождения, знал только верховный жрец, он же был отцом Дамирана, но то, что эльфы хотели сместить оборотней с места у трона божества, знали многие из клана темных эльфов. Они хотели занять главенствующее место среди других рас и делали для этого все возможное и невозможное. Верховный жрец лично нанимал людей, что должны были вырезать клан оборотней, в котором родился будущий спутник Бога. Как именно Дамирана планировали подсунуть Аритлейну дядя (или брат?) тоже не знал, но однажды жрец, несколько его ближайших приспешников и правительница с двумя преданными фрейлинами превратились в куски льда. Наследница воспользовалась возможностью занять трон, и о спасении правящей верхушки никто даже не заикнулся. Лед скинули в отвалы, позабыв обо всем на долгие годы. И только слухи, один невероятнее другого, ходили среди темных эльфов, будоража умы всевозможными фантастическими предположениями, что было бы, если бы… Вот тут и начались у Дамирана проблемы. Осознав, какую судьбу для него планировали темные, он возомнил себя едва ли не богом и вознесся «до небес», решив, что он лучше других. Теперь на страницах дневника он не жаловался, а изливал желчь и яд на прочих преподавателей и студентов, называя их всех бездарностями и убожествами. Если прочие преподаватели и раньше не очень дружелюбно относились к некроманту из темных эльфов, то в последнее время его просто возненавидели. Одни его игнорировали, другие пакостили понемногу, третьи пытались подружиться, чувствуя возрастающую силу «молодого дарования», но им ничего кроме насмешек не светило, так что и они рано или поздно переходили в первую или вторую группу. Единственный с кем Дамиран еще считался — дракон, директор академии. Дальше всех в пакости продвинулся второй преподаватель-некромант Свенто, подбив Дамирана пойти против потерянной души. С этими душами все было очень непросто. Некроманты категории «архимаг» могли не только упокаивать или подчинять всякую нечисть, что изредка выползала на белый свет, то ли по своей воле, то ли повинуясь призыву тех же некромантов. Эти маги могли воровать души из мира мертвых, вселять их в созданных из камня, глины или костей големов, принеся при этом кровавую жертву, а то и не одну. Пока маг был жив, он подкармливал душу своей силой или жертвами, а вот если некромант умирал – голем разрушался, привязка развеивалась, но душа уйти обратно в мир мертвых уже не могла. Так в мире появлялись потерянные души. И все бы ничего, но питались эти «потеряшки» исключительно живыми душами, высасывая их из всех, до кого могли дотянуться. И чем больше душ она поглощала, тем сильнее становилась и тем больший радиус поглощения у нее был. А главная проблема заключалась в том, что уничтожить такое создание было практически невозможно. Она частично подпитывалась силой из мира мертвых, поэтому власть над ней имел только бог подземного мира — Аритлейн, и еще… его спутник! Именно спутник мог свободно перемещаться между двумя мирами, отыскивая и возвращая назад потерянные души. Он мог идти по следу похищенной души, находить и наказывать тех, кто создавал големов с похищенными душами внутри, если они сами не умирали раньше. Вот на этом месте Денис отложил дневник и крепко задумался. Оказалось, что спутник – это не прихоть скучающего божества, не игрушка постельная, а необходимость. Ну в самом деле, не станет же Лейн за каждой душой сам бегать. А ну-ка, пошли директора за пивком, когда пить захочется, и что после этого с наглецом будет? В лучшем случае тебе у виска покрутят, в худшем – вылетишь с работы со скоростью маневрового поезда. А тут и вовсе жизни можно лишиться. Боги добрые пока им самим это выгодно, так гласят древние легенды и мифы. Естественно, как вычитал Денис в книге, были попытки создавать големов и с «живыми» душами, то есть душами тех, кто только что умер, тем более что там было достаточно сил и мастера-мага. Такие души ловились возле умирающего раньше, чем они успели перейти на другой слой бытия, и вселялись в големов, но такая душа отказывалась подчиняться. Они прекрасно помнили свою прежнюю жизнь и стремились либо отомстить своим прижизненным обидчикам, либо уйти, освободившись любой ценой. Полноценно работать с таким големом было невозможно, и вскоре эту идею забросили. И вот преподаватель Свенто, которому сил даже на звание мастера-некроманта не хватало, устал слушать о величии Дамирана. Он и посоветовал занять высокое место в их мире, изловив потерянную душу, которая обитала уже пару лет на местном кладбище. Дамиран не очень-то верил, что душа была действительно потерянной, предполагая, что там всего лишь завелся энергетический вампир. Этакая плазматическая субстанция, она могла накопиться на месте множественных мучительных смертей. С ней мог справиться любой некромант, развеяв, вот и пошел Дамиран ночью на кладбище. На этом записи в дневнике закончились. Дамиран ошибся, и Денис занял его место. Оставалось определиться со своей дальнейшей судьбой, тем более что десять дней, отпущенных директором академии Денису на освоение в новом теле, заканчивались. На следующий день ему предстояло выйти на работу. Утро «не первого» рабочего дня началось с судорожных поисков самостоятельных работ, которые писали студенты в день знакомства. Денис их еще накануне вечером прочитал, делая на полях пометки в меру своих познаний в некромантии, а вот когда шел спать куда-то их сунул и… забыл куда. — Соф! Соф! — Да, Ваша Светлость? — Соф вырос на пороге кабинета, облаченный поверх домашней одежды в серый поварской фартук, а следом за ним в кабинет проник такой аромат запеканки, что у Дениса невольно слюна начала выделяться. «Как у собаки Павлова, честное слово», — подумал Денис, принюхиваясь. — Ты листы с работами не видел? Я их где-то вчера положил и не могу найти. — Я их прибрал, когда вечером кабинет проветривал, чтобы не разбросало по полу. Они в кожаной папке на столе. — О, спасибо. — Дык, не за что, — Соф смущенно потупился. Уже десять… нет, одиннадцать дней они живут в одном доме, но Соф упорно продолжал смущаться, когда его хвалили, а глаза слуги при этом так светились от радости, что Денис невольно жалел о невозможности набить морду зарвавшемуся эльфийскому смеску. Это же как затерроризировать слугу надо было, если его простое «спасибо» из колеи выбивает. — Есть за что, ты так мне помогаешь, что я просто не знаю, что без тебя делал бы. А когда у тебя выходной? — Выходной? — Соф удивленно поморгал, соображая, что Денис имел в виду, а потом возмутился. — Как можно? Один раз я на ярмарку отпросился и вернулся затемно, так вы на кладбище к потерянному духу ушли. А случись что, кто ж Вас, Ваша Светлость, обихаживать будет? Нет уж, никакого выходного, а вдруг Вы, Ваша Светлость, еще куда геройствовать отправитесь, как я Вашей матушке обо всем напишу? — Ладно, забудь, — Денис даже рассмеялся, настолько курьезно выглядел возмущенный до глубины души слуга, а потом махнул рукой. Его в принципе все устраивало. Забота Софа была ненавязчивой, еда — вкусной, беспокойство — очевидным. Если бы было еще поменьше этих «Вы» и «Ваша Светлость», так вообще цены бы ему не было. Денис даже просил его об этом пару раз, но Соф оказался упрям, продолжал именовать Дениса «Светлостью» и обращаться во множественном числе. После завтрака Денис направился в академию по уже знакомой тропе, только дойти не успел. На середине пути его встретил преподаватель Свенто, только был он отчего-то не в форменной черной одежде, а в повседневной серо-зеленой. Чинно раскланявшись, он попросил у Дениса, вернее Дамирана, помощи: — Шкатулка у меня никак не открывается, — Свенто протянул Денису обычную деревянную коробочку, — магии маловато. Попробуйте мастер Дамиран Вы, вдруг получится. От сладкой лести в голосе Свенто Дениса даже покоробило, но он машинально взял предложенный предмет и откинул крышку, удивляясь тому, как его можно было не открыть. И тут же до него дошло, какого он свалял дурака. Ведь знал же, что Свенто терпеть не может Дамирана, и именно он направил его на верную смерть, и вот так лопухнуться… Стоило крышке открыться, как из коробочки Денису в лицо пахнуло золотистой пыльцой. Мир закружился вокруг в безумном хороводе и буквально рухнул ему на голову, погребая во вспышках сверхъяркого фейерверка. В себя Денис приходил тяжело, голова болела, тело все онемело и ныло, особенно руки, но холод, хоть и донимал его, заставляя едва ли стучать зубами, был не причем. — П-проклятье! — сосредоточившись на руках, Денис понял, отчего ему было так неудобно и холодно, он был обнажен и привязан к каменной плите, вернее распят на ней в позе звезды. Что-то бормочущий Свенто был рядом, он равномерно макал кисточку в стеклянный флакон и выводил на теле Дамирана какие-то руны. Стоило Денису отозваться, как Свенто поглядел ему в глаза, криво усмехаясь. — Думал, раз меня отстранили от преподавания, и я молча проглотил это, тебе тоже все так с рук сойдет? Нет уж, перебьешься. Не знаю, почему потерянная душа тебя в первый раз не выпила, но сегодняшнюю ночь ты точно не переживешь. Заодно и науке послужишь. Я нашел выкладки темных, как привязать к себе потерянную душу, оставшуюся без хозяина. Только там нужна магически одаренная жертва, вот ты её роль и сыграешь. Если все получится, я упомяну тебя в мемуарах лет через триста, если нет — ты просто умрешь, а я успею сбежать, пока душа будет жрать тебя. Все достаточно разумно. — Больной придурок, — обругал Денис своего похитителя, оглядываясь. Он явно находился на кладбище. Христианство в этом мире не было известно, а оттого на местах захоронения ставили камни. На могилах бедняков простые булыжники, выбивая на них имя, а на могилах богатых – мраморные плиты, и надписи на них делали маги, вплавляя в камень золотой или серебряный песок в зависимости от расточительности родственников почившего. Вот на таком «не бедном» кладбище они и находились. А учитывая, что возле академии такое кладбище было только одно и что пребывание на нем уже стоило Дамирану жизни… Солнце практически село. Из книги Денис уже знал, что «потеряшка» появится, как только последний луч солнца скроется за горизонтом, поэтому времени на придумку оставалось катастрофически мало. Денис закрутил головой, вглядываясь в ближайшие деревья. На одном из них вроде что-то шевельнулось в ветвях, но полной уверенности в этом у Дениса не было. Может это заходящее солнце сыграло с ним злую шутку. В любом случае терять ему было уже нечего, поэтому Денис набрал полную грудь воздуха и заорал: — Лейн! Лейн! Крикнуть третий раз ему не дал удар, пришедшийся в голову рядом с правым виском, и сознание на мгновение помутилось. Именно в этот момент ему показалось, что где-то рядом каркнул ворон. Или это так кулак Свенто просвистел? Пока Денис приходил в себя, ему в рот засунули корявую палку толщиной в два больших пальца и привязали её шнурком вокруг головы наподобие уздечки. Теперь Денис мог ругаться или кричать, но все это было невнятно и недостаточно громко, да еще и уголки губ, которые натягивала злосчастная палка, лопались и начинали кровоточить. — Хука! Га тега хвоими юхами угавгю! — обещал Денис, сам мало понимая что-либо в своем лепете. — Удавишь, удавишь, — похихикивал Свенто, поглядывая на солнце. Занятый своими переживаниями Денис не сразу заметил, как кисточка в его руках сменилась ритуальным ножом, кончиком которого на нем начали вырезать новую группу рун, идущих от горла к паху. Особенно Свенто старался, вычерчивая что-то внизу, так чтобы кончик ножа ранил не только кожу живота, но и основание члена. Денис изо всех сил рвался из пут, пытаясь звать на помощь. О боли или стыде он даже не думал, что такое пара шрамов, даже на том самом месте, если на кону была жизнь? — Вот и все, а теперь подождем, — Свенто убрал нож в чехол на поясе, потер ладони, словно они у него замерзли, и впился взглядом в светлую полоску неба на западе, замер, мысленно отсчитывая последние секунды до наступления полной темноты. Денис тоже отсчитывал последние секунды, только своей жизни. Своей третьей и, скорее всего, последней жизни! Потеряшки выпивают душу всю, без остатка, следовательно, переселяться будет нечему, а когда вселяются в тело голема, могут и живой плотью себя побаловать, предпочитая высасывать мозг жертвы. Потерянная душа как-то резко проявилась в ночной темноте, фосфоресцирующим облаком рядом с могильной плитой, на которой лежал распятый Денис. Свенто, вскрикнув, шарахнулся в сторону, а вот у Дениса такой возможности не было. Он беспомощно дернулся еще раз и в отчаянии закрыл глаза, надеясь только, что это будет быстро и не больно. — Надо же, как интересно, — раздался рядом вкрадчивый голос, такой знакомый и родной, что у Дениса невольно навернулись слезы на глазах. — Маленький глупый человечек решил сыграть по-крупному, скакнув при этом выше своей головы. В слабом свете, идущем от призрака, Лейна практически не было видно, его неизменно-черное одеяние в безлунную ночь скрывало лучше любой шапки-невидимки, но светло-голубые глаза светились в темноте ярче любых звезд и луны вместе взятых. Денис эти глаза никогда и ни с чем не перепутает. — Ээйн, — простонал он имя бога, чувствуя, как облегчение охватывает его тело, и расслабился. Теперь все будет хорошо. — Кто посмел?.. — вскинулся Свенто, оборачиваясь, и тут потерянная душа издала душераздирающий низкий стон, от которого волосы встали дыбом, дыхание сбилось, а сердце зачастило, словно вот-вот вырвется из груди на свободу. Денис так и не понял, опознал Свенто бога или испугался души, но он попытался сбежать. Сделав два прыжка, Свенто замер прямо в воздухе, что-то испуганно мыча. — С тобой я разберусь потом, — махнул в его сторону Лейн. — Иди ко мне, дорогой. Денис потянулся, решив, что это ему, и дернул руками, собираясь сказать, что он связан, но это касалось души. Та подлетела к богу и обвила его ноги, начав переливаться всеми цветами радуги. — Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся ей Лейн, — а теперь домой. Лейн притронулся к сверкающему облаку, и оно буквально втянулось в его тело, радостно попискивая. — Теперь ты, Денис, — Лейн подошел к импровизированному алтарю, прищелкнул пальцами, и путы рассеялись туманом. Палку изо рта Денис вынул сам, садясь на мраморном камне. — Спасибо, — выдохнул Денис, немного невнятно, но все же достаточно, чтобы быть понятым. Челюсть болела, не говоря уже о губах, но смолчать он никак не мог. — Что с ним будет? — Денис кивнул на Свенто. — Он будет наказан и это все, что тебе надо знать. Столь холодный ответ заставил Дениса запнуться. Лейн словно был не рад его видеть. Хотя, почему «словно». Потерянную душу Лейн встретил более приветливо. — Эм, прости, я… — За что ты просишь прощения? — голос Лейна и правда был по-зимнему холоден. — За то, что стал обузой для тебя. Вечно попадаю в неприятности. — Я по своему желанию помогал, так что прощать тут нечего. — Тогда… — Денис на мгновение задумался, — тогда за то, что посчитал тебя бесчувственной сволочью. Теперь я знаю, что спутник для тебя не был прихотью, игрушкой для скучающего бога. Он был помощником, правой рукой, напарником. Спутник — это самое правильное название для того, кем я так и не стал. Лейн молча кивнул, принимая извинения, а потом достал из воздуха теплый плащ и накинул на плечи Денису, укутывая в него, словно в кокон. Сразу стало теплее, и все же Денис хотел было возразить, напомнить, что он весь в крови, испачкается же, но, машинально проведя ладонью по груди, успокоился. Ни крови, ни порезов на теле не было, и он сильнее закутался в согревающее тепло. — Пойдешь со мной? — спросил Лейн, и Денис кивнул, не спрашивая куда и зачем. Он знал, что ничего плохого с ним уже не случится. Ведь Лейн будет рядом! Денис не успел моргнуть, как оказался в какой-то богато убранной комнате. Вернее, спальне. Кровать с расшитым золотом балдахином, мебель из красного дерева с позолотой на ручках, и тысячи свечей, горящих в миниатюрных нишах в стенах комнаты. — Что это? — Денис заинтересованно покрутил головой. — Моя комната в центральном храме. Нравится? — Очень, — Денис прекрасно понимал, для чего он тут, и возражать не собирался, вот только… — Держи, — в руки Дениса вложили бокал с чем-то холодным, и тот сделал машинально глоток его содержимого, заулыбавшись, опознав напиток. — Драконье дыхание! Любимый коктейль Дэиса. — А твой? Денис задумался всего на мгновение: — И мой. Будешь? — отпив половину бокала, Денис протянул оставшийся коктейль Лейну, и тот не отказался, выпил и облизнулся, не отводя взгляда от Дениса. Денис потянулся за поцелуем и вновь не встретил отказа. На этот раз Денис не брал, а отдавался, прекрасно понимая, что он делает и зачем. Когда же страсть достигла своего пика, он вскрикнул, широко раскрыв глаза, прогибаясь в спине, и тысячи светлячков-свечей закружились вокруг них огненным вихрем. Потом Денис лежал, закинув руку и ногу на Лейна, время от времени потираясь о его грудь щекой, словно довольный кот. Лейн перебирал его волосы, мягко массируя кожу головы, отчего Денис млел еще больше. Но вечно так продолжаться не могло, вот и Денис вспомнил, во-первых, об оставшемся на кладбище Свенто, а во-вторых… — Когда у тебя появится новый спутник? — Ревнуешь? — понимающе улыбнулся Лейн. — Не надо. Ближайшие лет сто спутник не родится, а там… подумаем, как быть. Незачем беспокоиться об этом сейчас. — А со мной как быть? Я теперь некромант и вообще непонятно кто, смесок какой-то эльфийский. — Очень удачный смесок, — Лейн поцеловал его в макушку, но Денис был не согласен принимать такие ласки, а потому повернул голову, подставляя под поцелуи свои губы. Разумеется, отказа ему не было. — Даже немного жаль, что верховный жрец темных не возродится, я бы с ним побеседовал по душам, в прямом смысле. — Это Дэис их так? — Разумеется. Я же тебе говорил, что он уничтожил всех, кто стал виновниками гибели его родных и клана. Силы в это желание он влил столько, что я не смог завесу между мирами преодолеть, чтобы узнать, что происходит. — А вороны? Они же твои глаза и уши, сам говорил. — Верно, говорил, но зрение птиц ограничено. Например, души они не видят, только тела. Вот и получается, что в поисках потерянных душ они мне не помощники. — А я? — Ты? Если сам захочешь. Только подучиться тебе все же придется. — Я согласен. Только… мы ведь будем… встречаться? — Ради силы? Я в тебя влил столько, что тебе надолго хватит. Денис поначалу поперхнулся, совершенно не ожидая такого ответа, а потом заметил хитрый блеск голубых глаз и… укусил Лейна за плечо. — Ай! — Это тебе за шутку дурацкую. Не ради силы. Ради любви. — Если ради любви, тогда будем. А когда получишь звание архимага, я тебе позволю вновь быть сверху. — Это… это же… — Денис раскрывал рот, не зная, что сказать, а Лейн смеялся. — Это хороший стимул для учебы. — Хороший, — все же согласился Денис, обретя дар речи. — А Свенто? — О нем больше не беспокойся. Я решил создать себе нового помощника, пока Спутник не родился. Лич для этого вполне подойдет, вот им и станет Свенто. — Лич? Это такое создание некромантов? Что-то я читал, но только в своем мире, на Земле, а не в этом. — Вот и второй стимул поскорее выучиться. Самому узнать все, что интересно, а не задавать вопросы, ответы на которые займут не один час. А теперь… встаем или еще немного поваляемся? — Рассвет скоро? — Через два часа. — Тогда еще поваляемся. Или ты найдешь для нас занятие поинтереснее. — А ничего после этого болеть не будет? — Будет. Обязательно будет, но ведь ты сам хотел стимул для учебы… Служители центрального храма Аритлейна утром поменяли белье на кровати и поставили в ниши новые свечи, радуясь тому, что их божество впервые за пятьдесят лет посетило свой храм. Теперь точно все будет хорошо.