Неоправданные ожидания

      Мечта Наруто о мире и признании исполнилась спустя годы после четвертой мировой войны, на которой многие шиноби потеряли друзей, семью и боевых товарищей. Недавно Узумаки исполнилось двадцать и он понял, что теперь, когда его признали, он не очень-то хочет быть хокаге. После ухода Саске из деревни в понятном только ему искуплении, команда семь развалилась, по итогу воссоединившись на совсем короткий промежуток времени. Тогда Сакура так и не приняла уход ее возлюбленного из деревни и все же отправилась ему вслед. Сначала Наруто с присущей ему придурковатостью хотел отправиться за ними, но, слава Какаши, ему не позволили. Сейчас он мысленно называет девушку, которую когда-то любил, глупой, не понимая ее рвения, хотя сам был точно таким же. Какаши же стал хокаге перед уходом этих двоих из деревни, а потому видеться со своим учеником мог лишь при выдаче тому задания или по другим делам. Тогда-то джинчуурики увидел насколько загружены хокаге, разбираясь с бумажками, выдавая задания и поддерживая мир в селении. С приходом осознания этих вещей, он понял, что взросление хлестнуло его по лицу лучше, чем то могла бы Сакура.        В то же время он видел все попытки Хинаты оказаться ближе, постепенно понимая, что это вовсе не дружеские отношения. Она была решительней, чем раньше, но все же недостаточно, ведь его фанатки сходили по нему с ума гораздо заметнее, герой войны все-таки. К тому же внимание Хьюга перетягивал на себя клан и его глава, решивший уйти в отставку. Поэтому Наруто быстро решил для себя, что пусть она и классный ниндзя и друг, но для него она недостаточно решительная. За свою недолгую жизнь, большую часть которой он провел в сражениях с собой и другими, он слишком устал тянуть все на себе.       Сидя в своей скромной квартирке, ожидая проклятые три минуты, пока заварится рамен, он подумал, что теперь ему и стремиться некуда. Признание получено, титул хокаге больше и не интересует, пусть он все еще готовится к этому, а во всем мире воцарилась гармония. Никаких тебе особо опасных врагов и превозмоганий, даже с Саске теперь не посоперничать. «Эй, Наруто, может тебе следует развеяться? А то твои мысли и мертвеца в депрессию загонят. Взросление не конец света, ты и сам это знаешь», — где-то в подсознании пробурчал Курама, восседая перед озадаченным шиноби. Парнишка иногда забывал, что он делит тело с довольно ворчливым и вредным лисом, что не мудрено, в конце концов ему последнее время совсем редко представляется возможность поактивничать, из-за чего он только и делает, что спит и копит силы. — «Может, сходишь выпить с друзьями? Или на задание развеяться?» — Было бы неплохо, вот пообедаю и пойду к Какаши-сенсею, может, у него есть для меня работенка, — вздохнув, он взялся за лапшу, которая по итогу размякла. Костеря зверя внутри себя, он расправился с обедом и, даже не подозревая, последний раз покинул свою обитель.       До резиденции хокаге он добрался быстро, да и внутрь вошел без проблем. Какаши встретил его уставшими глазами и улыбкой, скрытой за маской, сразу залезая в ящик стола и вытаскивая какой-то листик, вскоре добавляя: — Задание, в общем-то, пустяковое, но оформлено персонально на тебя, то есть без команды. Будь осторожен. — Спасибо, Какаши-сенсей, я справлюсь, — улыбнувшись, он взял лист и выскочил через окно, прощаясь, — увидимся. Удачи Вам!       А потом, недолго думая, он покинул деревню, направляясь в страну Волн. По пути блондин не особо напрягал себя слежкой за дорогой, оставляя все на внутреннее чутье. Сейчас его сопровождала ностальгия, в голове крутилось их первое серьезное задание, Хаку и Забуза, к которым он проникся симпатией и не забывал и по сей день, а так же слова мальчика с улучшенным геномом, которые прошли сквозь года, отпечатавшись на сердце Наруто. «Человек становится действительно сильным, когда у него есть желание защитить кого-то, о ком он заботится». В свое время эти слова ни раз и ни два были путеводной звездой для подростка. Джинчуурики был рад, что они были первыми его серьезными противниками. Сейчас, думая об этом, он вновь вспомнил момент, когда Саске загородил его от игл Хаку. Все же Юки был слишком добрым, не добив своего противника. Но если бы тогда Учиха умер, то как бы сложилась жизнь самого Узумаки? — В прочем, что голову ломать? Не в моем характере, — взглянув вперед, наконец увидел мост, над которым так долго работал старик Тадзуна и другие жители. — «Великий мост Наруто», хах. Они действительно назвали его в мою честь.       Пройдя вдоль моста, он вспомнил о двух могилах, которые очень долгое время не посещал. Свернув к лесу, блондин недолго помолился и продолжил путь. Столько воды утекло с того времени, что сейчас нет места сантиментам, да и он по работе тут. Неожиданно нахлынули воспоминания, тот залитый кровью день, когда они узнали всю правду о прошлом Хаширамы и Мадары. Сейчас, отринув свою наивность, свою глупость и максимализм, он мог даже в чем-то понять Учиха. Он рискнул всем, прокладывая своему клану путь к вершине, а потом согласился на постройку Конохи. Сейчас Наруто в некоторой степени благодарен предку за то, через что он прошел по мирному пути объединения кланов, хотя вскоре отринул это из-за воли Кагуи.       Задание действительно было пустяковым, всего лишь сопроводить дайме туда и обратно в каком-то бессмысленном путешествии. Охраны было неприлично много, учитывая то, что сейчас мирные времена. А значит, в чем-то была подстава. Так и оказалось, едва он расслабился, кто-то из массовки проткнул его кунаем. Клеймо героя это палка о двух концах. Пока есть почитатели, найдутся и недоброжелатели. Не то, чтобы для него было проблемой небольшая царапина от куная, ему в свое время руку оторвало и ничего, живой. Кровопотерей его не взять, учитывая, что в нем сидит кьюби, регенерируя с помощью чакры. Но вот яд это другой вопрос, медиков с ним не было, а значит и вывести его некому. Цыкнув, он ударил нападавшего расенганом, в итоге пошатнувшись и плюхнувшись под дерево. Становилось нереально душно и одновременно морозило не по-детски, а каждую клетку тела будто разрывало на кусочки, дышать получалось едва ли, глаза непроизвольно закрывались. Промелькнула мысль, что это глупый конец для такого, как он. «Эй, Наруто, черт тебя дери, не отрубайся! Это всего-лишь какой-то жалкий яд!..» — Возгласы Курамы на задворках сознания для Узумаки звучали как колыбельная.       Последняя мысль перед потерей сознания была о том, что его родители расстроятся, если он так рано отправится к ним.