Белые чернила

По закону старых сказок принцессе до тех пор блуждать в лесу, пока не найдет она темный замок. Не каждую братья потом спасут. И три ночи стоять ей затем у две́ри – ноги спутались в строчках сюжета, а в след – под подошвой расходится цвет асфоде́ла*. Ей ли знать его запах непро́житых лет, а потому, как гласил мудрый Автор, что Свет обязан идти во Тьму, эта девочка, взяв себя крепко в руки, бодрым шагом подходит к дверному замку́. И в попытке без голоса ей нашептать, вьется дорога тугим плющом, кто ее дальше ждёт – сам Автор и он же Чудовище под плащом. Но за́мок лживо добр против воли, и, не то, чтобы строчка выпала из той сказки, – ей бы стало ясно по сбитым замкам и паролю, – но кто-то сменил персонажам маски. И, извернувшись на новый лад, сказка стала совсем другая: охотник несёт королеве сердце, Алиса стоит у норы, не падая. Когда-то-принцесса сама теперь в черном платье и, вместо красного золота, красит волосы стабильно в темный. С каждым днём всё трудней вспомнить трезвость холода, чем сильней навожденье-дурман чьих-то слов. Голос диктует другие сюжеты – ночами в углах ткут они нити снов, чтоб потом проползти под порог сквозь запреты. Там прорастают маки по утру – с зелеными-зелеными стеблями. Под цвет чужим глазам и красной кровью рук. Ей это кажется смешным и нереальным. И девочка вростает в стены замка. В картины, в разговоры по ночам и в мяту под окном, и в гобелены, оставив след на пыльных мелочах. Ей бы не знать о том, что происходит, откуда корни в фундамент вьются, о сердце, давно поломанном и гниющем где-то под деревом старым и не растущим. По закону старых сказок, точнее, одной, почти забытой, конец наступает довольно рано. Девочка чахнет довольно быстро. В сотый раз зарастает маками башня, и спешит, убиваясь, домой хозяин. У него этих маков – целая пашня. Жаль, что от башен – одни руины. Закон всегда для всех сказок един – стародавние правила давно прописались. Закрыв книгу, Санса подходит к двери, пытаясь понять, долго ли ей осталось.