Ситуация SOS

Любая работа по дому, даже самая противная, самая скучная, за какую не хочется браться вообще никогда, — это все равно лучше, чем просто ждать.

Он ждал долго, очень долго. Да, и до сих пор ждёт. Сделать первый шаг ещё слишком сложно для него, поэтому... Поэтому сейчас Гоголь протирает пыль, моет посуду, гуляет с Викой - все, только бы не думать об чувствах и страхах. Осознание того, что он может так и прожить всю жизнь на лавочке запасных, лишь наблюдая за своей любовью, пугает. Но все же омега ждёт. «А вдруг снизойдёт благодать и получится признаться? Уже хотя бы просто сказать эти три слова, не говоря об взаимности! Но в то же время, а вдруг ответом послужит отказ? Что если Федор не захочет больше общаться со мной?!» - эти мысли и останавливают его, словно бетонная стена с колючей проволокой. «Уж лучше оставить все как есть. Ведь сейчас я могу каждый день проводить рядом с ним, да и к Вики я уже привязался... Ладно, будь что будет». Вот только с каждым днём переживания того, что он упускает свой шанс все росли. Опутывали, будто надоедливый вьюн, распускающий свои цветы сомнений. Но оставалось только по-прежнему ждать. Ждать чуда...

***

Аромат жаренной курочки переполнил весь дом. Чуя стоял у плиты, в то время как в ногах у него вертелось маленькое чудо, что очень хотело помочь с готовкой. Вот только давать нож пятилетнему ребёнку парень вовсе не собирался. По крайней мере не сейчас, когда у рыжика внимание распределено на две сковородки и разделочную доску, на которой уже должны быть аккуратные кубики морковки, но из-за кое-кого (в данном случае альфы) пришлось прерваться на уборку разбитой кружки. «Ни черта не успеваю! Ну, что за день то сегодня такой?!» - парень тяжело вздыхает, а после кричит мужу, что сейчас что-то делает в гостиной, чтобы тот уже наконец-таки занял чем-нибудь Фамию, и в тот же момент звонит телефон. - Милый, принеси, пожалуйста. Он на кровати в нашей спальне. - просит Чуя. Мальчик тут же убегает и вскоре возвращается с сотовым в руках. Один пропущенный от Гоголя. «Интересно, что он хотел», - омега хмыкает и перенабирает абонента. Пара гудков, а за ними следует веселое: «Алло!» Они обмениваются приветствиями, а дальше рыжик лишь несколько раз удовлетворительно мычит, в конце кидая базовое: «Хорошо, до встречи». - Кто там? - интересуется Дазай, что пришёл на вкусный запах еды. Ну, и за сыном в том числе. - Николай. - коротко кидает тот, помешивая овощи на плите. - Сказал, что завтра они будут праздновать новоселье и пригласил нас к ним. - А дети? - Осаму удивленно переглядывается с малышом, что повис у него на руке. - А что дети? Ну, с нами пойдут. - Неа, ты не понял! - альфа создаёт из правого предплечья подобие турника, позволяя юному спортсмену раскачиваться на ней. - Это же идеальный шанс для нашей новой идеи. Просто подсыпем... Ай! - говорящему неожиданно дают подзатыльник. - За что? - Не при ребёнке же! - Чуя выключает огонь, приглашая шатенов присаживаться. - Ладно, можно будет попросить маму, она присмотрит за ними. Тем более она уже давно хотела приехать к нам повидаться с Фами. - Значит, на этом и остановимся. Когда там нас пригласили? Завтра? - омега кивает, раскладывая порции по тарелкам. - Хорошо. Я после обеда все равно встречаюсь с Фёдором, там и предложу.

***

Вику привезли около пяти часов вечера. Малышка в сиреневом платьице крепко сжимала руку отца, что вёл ее в квартиру друзей. Честно, сейчас у неё было два желания: встретиться с Фамией и сбежать домой из незнакомого места, где ей придётся ночевать. Да, хоть она и согласилась ради отца, но все равно страшно. Достоевский всю дорогу старался успокоить дочь, уверяя что все будет хорошо, и она даже не заметит, как быстро пройдёт день. Конечно же альфа тоже переживал впервые давать своего ребёнка к кому-то кроме Гоголя. Правда, мысль о том, что все равно следует когда-нибудь начинать, - в школу же надо будет как-то ходить - придавала уверенности голосу. Тем более девочка будет вместе с мамой одного из хороших друзей и ребёнком ее же возраста. Дверь открывает Осаму, уже полностью одетый. Он зовёт рыжика, говоря, что пора и пропускает Достоевскую в дом. Она мнётся на пороге, но видя успокаивающие улыбки отца и Николая, разувается и проходит дальше. Из угловой комнаты в коридор выбегает Чуя, а следом за ним сын. Мальчик берет пришедшую за ручку и ведёт к себе в комнату, чуть ли не врезаясь в выходящую оттуда женщину, которая ласковым взглядом провожает юных сорванцов. - Удачно вам отдохнуть. Не беспокойтесь, я за ними присмотрю. - ее голос звучит спокойно и очень уверенно тепло. Это Кое Озаки - бабушка Фамии и соотвественно мама Чуи. Женщина слегка за сорок с длинными волосами цвета Азалии, собранными в пучок. У неё тонкие черты лица, которые передались ее сыну, чистая кожа и добрый взгляд. Теща мечты. Можно бы было так сказать, если не одно но... Она сильно недолюбливала Осаму. На брак согласилась только после долгих уговоров рыжика и слов о том, что омега действительно любит забинтованного. Ради счастья сына Озаки, конечно же, дала согласие, но неприязнь ее почти не убавилась. Ну, просто не сошлись характерами, и все. А вот внука Кое просто безумно любила. Да, и детей в целом, поэтому когда ей сказали, что придёт ещё один ребёнок, то женщина ничуть не расстроилась. - Мы пошли! - попрощался Чуя, но дети уже не слышали, увлечённые игрой. По дороге они зашли в магазин, докупить выпивки и закусок. А ещё немного проветрить Фёдора, которого укачало в машине. На все про все ушло около часа. Домой парни зашли, шутя и разговаривая про студенческую жизнь, причём то, что рыжик учился в совершенно другом месте, не мешало ему поддерживать веселую беседу. Все купленное продовольствие располагается на круглом кофейном столике в зале и по совместительству спальне взрослых. Вино, морепродукты, копченое мясо и парочка соков, чтобы разбавить и/или сделать коктейли, ведь в квартире русских помимо нового красного полусладкого есть текила, виски, а может ещё какие алкогольные залежи. Не зря же мимо дьюти-фри при переезде проходили. - Я схожу разолью по стаканам! - широко улыбаясь, Осаму хватает бутылку из темно-зелёного стёкла и убегает на кухню. Сзади тенью плывет второй альфа, перегоняя и исчезая за бархатной шторой, которая скрывает дверь застекленного балкона. Найти посуду не составляет труда - верхний крайний шкафчик справа. Четыре для вина, два для виски и две рюмки, потому что Гоголь напомнил про сорокоградусный сувенир из России, за которым и пошёл темноволосый. Дазай достаёт припрятанный заранее во внутренний карман пиджака блистер с голубоватыми таблетками. Выдавив одну, он ломает ее до состояния порошка и высыпает в один из фужеров, стоящих на чёрном овальном подносе. Шатен точно запомнил в какой положил «подарочек» и только после этого залил алой жидкостью, что утащил из комнаты. Правда, чуть не уронил из рук, услышав голос сбоку. Осаму со всеми этими осторожностями по выполнению миссии просто не заметил, как друг прошмыгнул на балкон, а теперь испугался, когда его позвали. - Дазай-кун, можешь мне помочь? Подержи коробку, я до бутылки не дотягиваюсь. - А-ага, сейчас! - он осторожно поставил вино на поднос и поспешил на помощь. Оказав необходимую услугу, забинтованный зашёл обратно на кухню, потирая плечо - форточка была открыта, и пока он стоял с вещами в руках, ожидая Достоевского, успел подмерзнуть. Карие глаза забегали по всему периметру помещения, а сам парень встал как вкопанный, из-за чего выходящий следом хозяин дома врезался ему в спину.

Бокалов нет!

Шатена легонько стукнули по затылку, приводя в чувства. Осаму тяжело сглотнул. «Твою ж... Кто такой заботливый отнес их?! И что мне теперь делать? Так, успокойся. Нужно всего лишь не пить вино и надеяться на то, что виагра досталась не Чуе или мне. Просто надо незаметно предупредить его об этом», - Дазай натянуто улыбнулся и, поймав на себе недоверчивый взгляд русского, отправился к остальным, на ходу прихватив тарелку с фруктами. Нужно же было оправдать рысканье глазами. Первое впечатление после входа в гостиную пропустило разряд тока по позвоночнику. Фужеры были расставлены, а самое главное, что рыжик уже успел выпить четверть. Видимо альфы слишком задержались. Дазай падает на пол около супруга, беря за руку и опасливо смотря прямо в голубые глазы. Он шепчет: «Не пей» и незаметно кивает головой на вино. «Только бы обошлось, только бы обошлось! А хотя... Нет, так нельзя, иначе меня потом убьют». Омега замирает на пару секунд, а после осознание медленно приходит в голову. Под немного испуганный взгляд попадают: фрукты, что оказались на середине стола, бокалы, двое русских, что пытаются открыть водку. Пока парень ничего не чувствует, но кто знает, все-таки шанс попасть под действие целых 25%! - Ну, что, за новоселье! Пусть мы здесь всего на время, но пусть оно будет веселым! - начал тост Николай, подняв рюмку вверх. Далее раздался звон стёкла, и парни залпом опустошили налитое. Точнее славяне выпили все, Дазай отпил виски (опасное полусладкое он уже давно отодвинул), а голубоглазый сделал малюсенький глоточек. - Чуя-кун, а почему ты вино не пьёшь? Ты же все уши в магазине прозжужал, какое оно хорошее! - Удивился Гоголь. Омега съел креветку, затем потянулся за ещё одной, но его руку перехватил Фёдор и выхватил морепродукт. Темноволосый усмехнулся, мол я быстрее, и помахал добычей перед лицом Николая. Вот только он не ожидал, что в этот самый момент пепельноволосый схватит креветку зубами за хвост и вытащит ее из ослабшей из-за неожиданности хватки. - Перехотелось как-то. Дазай, нальёшь текилы? - Хорошо, только сначала подай мне краба. - Шатен щенячьими глазками посмотрел на членистоного в открытой банке. Он бы, конечно, мог сам достать, но посмотреть на тянущегося через весь стол пару хотелось сильнее. Зря что ли альфа заставил супруга одеть те шикарные чёрные джинсы? Два часа прошли очень весело и плодотворно. Достоевский с Гоголем опустощили бутылку национального, уничтожили кальмаров, помогли забинтованному с шотландским, съели найденные в закромах (где также лежало варенье) соленые огурцы - а ещё угостили ими друзей - и принялись за вино. Фёдор облокотился на спинку дивана, обсуждая с Осаму его бывшую жену, и какая она стерва, съевшая все нервные клетки. Темноволосый вообще быстро напивался, также как и Чуя, который ещё и краснел. Как-то так получилось, что они разделились на пары и обсуждали каждый своё, изредка пересекаясь, вступая в дискуссию, а после опять делясь. Бывший Накахара не заметил, как взял тот опасный фужер и, чокнувшись за здоровье детей уже в который раз, выпил большую часть. Осаму осознал оплошность половинки, только увидев протянутую за добавкой руку - вино стояло около забинтованного. «Дело плохо. Прошло уже больше часа, но ни Фёдор, ни Николай не попали. Значит, пятьдесят на пятьдесят. Надеюсь, что все-таки виагра досталась мне, ведь только у меня бокал до сих пор не тронутый», - он наливает просящему. Все равно уже ничего не изменить: план не сработал, как должен был. Либо ничего не произойдёт, либо расклад ухудшится и придётся соображать на ходу. Хотя, соображать после нормального такого количества виски трудновато. Если быть совсем честным, то, то что происходило дальше Дазаю нравилось. Причём, даже очень. Чуя растянулся у кареглазого на коленях, непозволительно сильно ерзая об чужой пах. Рыжик вспотел, все его лицо пылало, то ли от выпитого, то ли от афродизиака. Осаму уже был на сто двадцать процентов уверен, что омега выпил его. Слишком уж сильный запах, сводящий парня с ума, источал любимый. Сладкая вишня, к тому же ещё и пьяная. Да, и все эти кошачьи ласки - потереться головой об грудь, куснуть за шею, провести по ушкам (от чего альфа хотел взвыть, ведь это была его самая чувствительная зона) - Чуя не позволял на людях даже будучи в стельку. А пригласившим было будто все равно. Фёдор засыпал, переодически вздрагивая и стараясь проснуться, но как бы не старался, все же через минуту - максимум две отключался. Гоголь поставил тарелку с виноградом к себе на ноги (сидел в позе лотоса) и укладывал голову сожителя себе на плечо, чтобы тот случайно не упал лицом в стол. А когда альфа приходил в сознание на пару минут, подкармливал его или давал попить, или перекидывался парочкой фраз, дабы самому не заснуть. - Чуенька, дорогой! Ммм... Не надо так делать, мы же не дома. - Но мне хочется! Тогда пойдём домой. - омега обнял собеседника за шею, целуя в скулы. - Дома дети, помнишь? - он пытался оттолкнуть сладкую липучку от себя, но та активно сопротивлялась. Чуя тяжело дышал, прижимаясь все ближе и тихо поскуливая. «Я тоже уже хочу взвыть! Черт, что же делать...» - Окей, пошли. - Дазай поднялся, немного пошатнулся, но все же удержал равновесие вместе с рыжиком на руках. - Куда? - В соседнем доме отель, мы пойдём туда. Осаму ещё раз глянул на парочку напротив: оба спали. Они бы может и устроили пьянку-гулянку до утра, как в студенческие годы, но что-то было скучновато, да и повзрослели как-никак. Гоголь все в той же позе, но тарелка с фруктами уползла на пол рядом, а вот голова Фёдора приземлилась на ее освободившееся место. Картина милая и надо бы сфотографировать, вот только рук свободных нет. «Ну, хоть маленький результат есть. Блин, Чиби, можешь не так сильно елозить, а то я тебя не утащу!» - Осаму тяжело вздыхает, уходя и закрывая (толкая плечом) дверь.

***

Проснуться в тёплых объятиях не такая уж и плохая ситуация, согласитесь? Достоевский с вами сначала согласился бы, потом бы не согласился, а в конце тяжело б вздохнул и сказал, что уже и не знает. А все потому что проснулся он именно так. Первое, что альфа почувствовал, это то, что лежит на кровати (скорее всего не застеленной, но это мелочи), рядом с ним ещё кто-то и этот кто-то положил руку ему на талию, утыкаясь носом в спину. Было приятно, но с каждой секундой пробуждения становилось все неуютнее, ведь с кем он мог проспать всю ночь? Открыв глаза, Фёдор аккуратно развернулся и увидел мирно посапывающего Николая. Ну, признаться, облегчение было вселенским, потому как... Хотя, сами уже наверное все поняли. Да, и пролежать рядом с такой очаровательной мордашкой - и как он раньше ее не замечал? - как оказалось очень неплохо. Длинная коса растрепалась, футболка съехала с одного плеча, а пальцы сжимали край одеяла так по-детски мило, что не описать. Но вот видеть не убранное после вчерашнего совсем не охота, да и грустно немного. «Кстати, а где эти двое? Ай, пофиг, свалили, скорее всего. Дазай постоянно исчезал в середине, и похоже привычка сохранилась...» - темноволосый потягивается, легонько толкая солежачего в бок и слыша в ответ невнятное мычание. Но все же Гоголь разлепляет один глаз. - Доброе утро. - Доброе. - Достоевский легко улыбается. - Вставай, Спящая красавица. Нам надо это убрать и идти за Викой. Надеюсь, с ней все хорошо... - С Вики все отлично, уверяю! - он зевает, встаёт и печально смотрит на кучу крошек, остатков еды, коих не особо много, посуду и пустые бутылки под столом. - А вот что с нашими приятелями - это большой вопрос... - А что произошло? Я похоже быстро отключился и не застал. - Ничего особенного. Просто Чуя-кун напился и стал лезть к Дазаю. Ну, а потом они ушли куда-то. Куда не знаю, ведь я тоже уже засыпать начал, но ночью мне пришлось встать, чтобы запереть дверь. Кстати, кто-то из них телефон оставил. - Ничего, занесём. - альфа лениво махнул рукой. - Ладно, пошли собираться.

***

Было около одиннадцати часов утра, когда все четверо собрались у Дазая дома. Чуя все время теребил ворот кофты кверху, а если приходилось куда-то подниматься с дивана, то парень постанывал, потирая поясницу. Матери он естественно сказал, что просто продул, но по все сжигающему взгляду той, направленному на строящего из себя невинную овечку шатена, было сразу же понятно, что фальшь пошла коту под хвост. От мамы никогда ничего не скроешь... Все пятеро сидели на диванчике в гостиной, попивая вкуснейший чай, который заварила Озаки, и слушая о том, как провели вечер их маленькие чада. - Фёдор-сан, нечего было так переживать! Викочка отличный ребёнок. Конечно, в самом начале она немного побаивалась меня, - говорящая усмехнулась и взяла печенье из плетёной корзинки, - но всем же неловко первый раз в гостях. Я с ней немного поговорила, пока Фами играл в шеф-повара, а мы были посетителями. В итоге, нашли общий язык. - Это хорошо. - расслабленно протянул альфа, откидываясь спиной назад. - А что они сейчас делают? - До вашего прихода играли в прятки, а сейчас не знаю, что-то они уже давно притихли... - Фамия, подойди сюда! - крикнул Чуя, незаметно беря Осаму за руку. «Стоит хотя бы невербально показать маме, что я якобы не сержусь на него. Но ты не обольщайся!» - он с силой воткнул ноготь в кожу мужа, смотря самым безобидным и беззаботным взглядом в карие глаза: «Я тебе потом все выскажу! И только посмей сейчас пискнуть - пришибу с двойной силой!» Мысленная угроза похоже подействовала, так как предупрежденный не сделал ни единого намёка на то, что ему сейчас действительно больно. В комнату вбегает младший Дазай, таща за собой девочку, а в другой руке сжимая листочек бумаги. Он лучезарно улыбается, довольно поглядывая то на собравшихся взрослых, то на засмущавшуюся спутницу, что опустила глазки вниз. Она тянет его за рукав, шепча: «Пожалуйста, не надо...», но это не останавливает, и мальчик с гордым видом кладёт рисунок на стол, чтобы все собравшиеся видели. - Это она сама нарисовала! Правда, красиво, правда?! Скажите ей, а то Вика не верит! - Между родителями шатена проходит тихий смешок - беззлобный, наоборот очень даже довольный и изображённым, и поведением сына, ведь тот просто хочет поддержать свою подругу. Озаки расплывается ещё в более тёплой, ласковой и нежной улыбке, чем раньше. - Это очень красиво. Ты умничка. - женщина берет Достоевскую на руки, сажая к себе на коленки. У девочки легкий румянец на щеках, но чёрные глазки теперь смотрят не вниз, а на похвалившую. Ей понравилось, а значит не все так уж и плохо. А вот у русских произошла неловкая пауза. И есть из-за чего... Если присмотреться, то на рисунке, где находятся и они в том числе, на их безымянных пальцах золотые колечки. Только загвоздка в том, что альфа уже давно снял обручальное и других не носит. А пепельноволосый тем более. Теперь остаётся только гадать, откуда малышка узнала о них и понимает ли смысл этого золота. Но зная ее, то велика вероятность того, что все прекрасно знает. Словом, картина весьма и весьма не дурно нарисована. Там изображены все, кто сейчас здесь: справа - Осаму держит рыжика за руку (у них кстати тоже колечки, только серебрянные, как и в реальной жизни), а рядом с ними стоит Кое в розовом кимоно; слева в такой же позе - Николай и Фёдор; а по середине сама маленькая художница вместе с другом и возле их ног рыженькая мохнатая собачка, которую за красный поводок удерживает Фамия. На заднем фоне Вика изобразила большой двухэтажный дом с двумя балконами, множеством цветов, стоящим велосипедом на одном из них и треногим мольбертом на другом. Деревянный забор, зелёный газон, голубое небо с птичками и цветущее дерево сакуры - ничего не забыла. А в верхнем правом углу надпись на русском, которую поняли только Достоевский, сидящий рядом омега и Осаму, знавший этот языка с универа: «Хочу, чтобы все было так».