Ситуация SOS

За окном пели птицы, а ласковое солнце тенями падало на пол, сквозь чуть приоткрытые шторы. С форточки тянуло легким ароматом цветущей сакуры и свежеиспеченной выпечкой из только открывшейся пекарни в доме напротив. Начало апреля - прекрасная пора. Тёплая, ласковая. Особенно когда ты нежишься в мягкой постели рядом с любимым, а на работу сегодня ни тебе, ни ему не надо. К тому же Вика - это наверное самый спокойный ребёнок на Земле, и она никогда не будила без особой нужды. Божья благодать, не иначе. - Коля, отдай одеяло... - сонно бормочет парень, толкая рядом лежащего, который умудрился утащить чужую спасительную от прохладного мира комнаты ткань, в бок. - Мне холодно. Николай Васильевич, вы меня слышите? - Ммм? - тянет тот, переворачиваясь на другую сторону и прижимая пару к себе. Пепельноволосый расплывается в довольной улыбке, не чувствуя сопротивления. - Так лучше? - Лучше, но я все-таки предпочёл бы одеяло. - Оно упало. Мне лень поднимать. Достоевский вздыхает, прижимаясь плечами к груди любимого. Тепло и уютно. Омега вполне с этим согласен, и именно поэтому, утыкаясь в темные волосы, что пахнут смородиной от любимого шампуня, которым вчера мыл голову, он думает о том, как же хорошо, что сегодня выходной. Конечно, теперь они каждый день могут проводить утро вот так, но в рабочие дни все портит звон железного демона под названием «Будильник». Этот часовой монстр нарушает идиллию и вырывает парней из царства спокойствия и любви в загруженную заботами реальность. Чаще всего, конечно же, первым вставал Фёдор, у которого наконец настал последний этап дела, шёл умываться, оставляя Николая одного. И никакие уговоры: «Давай ещё пять минуточек» не работали. Ох, уж, эта пунктуальность! Да, естественно были дни и наоборот, когда Гоголь спешил в школу, но гораздо реже. И если в первом случае омега всегда вставал следом, чтобы накормить работягу и его малышку, которая каждый раз просыпалась от шума воды через стенку и шипения другого взрослого, что постоянно спросонья врезался то в стул, то в стол, а мог и вовсе войти в стену, если шёл с закрытыми глазами. - Папа, пап! - шепотом позвала девочка, бесшумно прокравшаяся в спальню, - Ты просил тебя разбудить. - А? Да, спасибо. Темноволосый вытягивает одну руку из кольца приятных объятий и легким жестом просит дочку подойти поближе. Через секунду она оказывается совсем рядышком. Вику сразу же укладывают подле себя и целуют в щечку. Как же она рада. Рада за себя, дядю Колю, а главное за отца. С тех пор, как взрослые начали встречаться, Фёдор сильно изменился, чему Вика была несказанно рада. Как же давно девочка не видела, чтобы каждый день папа просыпался с улыбкой и в веселом настроении, даже если надо было в тот ненавистный из-за ужасной судьи зал. Извечные синяки под глазами постепенно проходили, а лицо приобретало живой оттенок. Словно другой человек. Да, может быть немного холодный характер сильно не изменился, но все равно. Теперь в каждом жесте, каждом слове, сказанном дома или на людях, если рядом находился Николай, читались любовь и спокойствие. Не то рациональное спокойствие, а скорее уверенное в том, что все будет хорошо, не учитывая расчёты. Просто будет и все. Будет, потому что он так чувствует. - Пап, ты не встаёшь? - Ещё чуть-чуть, ладно? Я все успею. Достоевская слегка недоверчиво глядит на обнявшего ее отца, после переводит взгляд на крепко и сладко спящего Гоголя. Фёдор собирался уехать по делам с утра, и об этих делах не могла не знать малышка. Потому что Вика всегда умела хранить секреты. Особенно те, которые надо было скрывать от пепельноволосого.

***

В ювелирном народу почти нет, но это не значит, что он не торопится. В самый ответственный для себя день Фёдор проспал. Да, лежать в тёплой постельке приятно, но вот потом приходится торопиться. Сначала получить деньги от клиента - судебный процесс выигран, поэтому оставшаяся половина, которую обещали отдать по окончанию, получена. Потом встретится с Дазаем и отдать его заслуженную часть, забежать в ювелирный, где парень сейчас и находится, а в конце в магазин. Дел много - времени мало. Достоевский заболтался с Осаму, так ещё и в пробку попал по пути сюда. Наручные часы показывали ты опаздываешь, как не знаю кто пять двадцать семь. Парень обещался быть дома к шести. - Извините... Фёдор залетел в помещение, опустив голову вниз, и именно поэтому не заметил стоящего перед ним юношу. Да, мозг сейчас точно забит не тем. - Это ты, Фёдор? Не ожидал тебя здесь увидеть. - Как оказалось это был Тачихара. Рыжий немного неловко улыбнулся, протягивая руку. - А я тебя. Как там Гин? Девушка беременна. Уже четвёртый месяц. Помните, как ей было нехорошо на Новый год? Так вот это из-за интоксикации. На следующий день, когда все-таки смогли добудиться до Чуи и тот начал хоть как-то соображать, рыжик, выслушав все симптомы, намекнул на то, что неплохо бы проверится. Самое интересное было - они не планировали детей так рано и пользовались защитой. Но, видимо, производитель сэкономил на продукции и выпустил бракованную. Ладно, что есть то есть. Дети - это почти всегда счастье. В данном случае тоже. Минус конечно был в том, что девушка ещё учится в институте. Через месяц сдача семестровых экзаменов, а это все-таки стресс, которого ей стоит избегать всеми силами. Поэтому Мичидзу старается как можно больше домашней и другой работы забирать на себя, чтобы любимая смогла спокойно подготовится без нервов. Правда, иногда его помощь заставляет Гин ещё больше переживать, но теперь только за парня. Слишком уж он неуклюжий. - Все хорошо. Сегодня у неё только две пары, прямо сейчас кстати. - Тачихара чуть покраснел, опустив взгляд вниз, - Знаешь, я тут подумал, что лучше, чтобы ребёнок родился в семье, и... Ну, в общем я решил сделать ей предложение. - Так мы с тобой похожи. - Достоевский неловко почесал затылок. - Ты предложишь Николаю?! Рыжий не верил своим глазам и ушам. Прошло всего пять месяцев с тех пор, как парни стали встречаться, а уже доходит до свадьбы. Хотя, если подумать, то знакомы они давно и чувства тоже возникли не только сейчас... - Тачихара-кун, а ты не мог бы мне помочь? Я, честно говоря, совсем ничего не смыслю в украшениях... Хочу простые, золотые кольца без лишних элементов. Что-то такое, чтобы не смотрелось слишком броско и тому подобное. - Хорошо. Пойдём, вместе найдём что-нибудь подходящее. Только размер мне скажи, а дальше разберёмся. Кстати, а Николай случаем не... - Нет!!!

***

- Чуя-кун, объясни ещё раз, только попроще, как эти ваши роллы закручивать то?! Я ничего не понял из рецепта... - Ты только за этим позвонил? Эх, черт с тобой, делай, что говорю. Телефон лежит рядом на столе, а на звонке включена громкая связь. Гоголь захотел сделать приятное паре и приготовить новое блюдо. Вот только, когда он стал закручивать рыбу, огурцы и сыр в рис по инструкции из интернета, то все развалилось. «Зря только продукты потратил!» Так что омега решил позвонить своему другу и попросить совета у него. Вика сидела на стуле здесь же, беззаботно болтая ногами. Девочке скучно, и она пришла составить компанию взрослому. Но как оказалось смотреть за неудачными попытками скрутить рулетик тоже было не особо интересно. Ну, хотя бы тут корзинка с конфетами была и можно было стащить парочку, пока пепельноволосый не видит. Так просто он их не разрешал... - Чуя-сан, а Фамия дома? - поинтересовалась та. - Неа, Викуль, он в садике. Коль, ты там прижал? - в ответ угукнули. - Чуя-сан, а Фамия рад, что у него будет братик или сестрёнка? - также спокойно спросила малышка, в то время как Николай как-то многозначительно улыбнулся и чуть не уронил наконец получившийся ролл на пол. Да, омега дал добро Дазаю. Шатен очень сильно уговаривал, уговаривал и в итоге уговорил. Рыжик был немного неуверен смогут ли они справится с ещё одним чудом-юдом в доме, но неописуемая радость Осаму заставила опасением немного отступить на второй план. Ну, как можно устоять перед этими по-детски счастливыми глазками, что увидели заветные две полоски? И даже ленивое сопротивление на неожиданную смену положения (а именно на руки, которые начали кружить) не могло остановить забинтованного. Множество поцелуев, ласковых слов и чрезмерной, как для бывшего Накахары, нежности. Честно, Чуя был не особо против. Ладно, признаём, он тоже хотел второго малыша или малышку. Конечно, они будут счастливы любому полу, но девочку им хотелось все-таки сильнее. Дазай даже имя уже придумал! Акеми. Акеми Дазай - неплохо же звучит, согласитесь? - Очень. - тепло отвечает голубоглазый, - А ты бы хотела себе кого-нибудь? - Лицо Гоголя вспыхивает алым, и парень резко отворачивается спиной к мобильнику, попутно начиная задавать лишние вопросы, только чтобы перевести тему. Нет, к такому он ещё не готов. - Ладно, Чуя-кун, спасибо тебе большое, у меня все получилось! - скороговоркой проговаривает омега, стараясь забрать сотовый так, чтобы Вика не заметила всей этой неловкости. Хотя, как тут не заметишь? - Рад за тебя. - звучит с легкой усмешкой в голосе. Далее слышаться гудки завершения и тихий облегчённый вздох пепельноволосого. Достоевская тихо смеётся. Ее всегда смешило то, как старшие стесняются некоторых вопросов. Прямо, как дети малые! Девочке было как-то все равно будет у неё младшенький или нет. У неё сейчас только одно желание - остаться в Йокогаме. Работа отца здесь закончена, и в принципе, они могут возвращаться в Россию, но... Но Вика совершенно этого не хочет. Здесь, в Японии, у неё гораздо больше друзей и знакомых, к тому же язык она подтянула и теперь может при желании пойти в школу наравне со сверстниками. Главное убедить Альфу остаться, что самое сложное.

***

Перед самым домом Достоевский попал под дождь. Было мокро, зябко и пакет с продуктами намок. Поднявшийся ветер гнул ветви деревьев, гонял вытащенную стихией бумажку из мусорного ведра по земле, кружил ее, а после унёс куда-то за здание. Холодные капли били по земле. Волосы неприятно липли к щекам, а руки судорожно искали ключ, чтобы наконец спастись в тёплом подъезде. Благо, драгоценная маленькая чёрная коробочка лежала во внутреннем кармане куртки и пострадать не могла. Небольшой каблук на классических туфлях (кроссовки были в стирке, поэтому пришлось идти в них) стучал по ступеням лестницы и оставлял темные влажные следы. В голове было пусто, словно в пустыне. Нет, в пустыне же песок есть и перекатиполя, а тут скорее чёрная дыра, засасывающая все в себя. Вот и что он скажет? Это конечно уже второй раз в его жизни, но первый как происходил: «Агат, выйдешь за меня?» и все! Здесь нужно как-то по-другому. Это же не просто подпись по нужде, а действительно любовь. - Я дома. - Федор скидывает чёрную промокшую куртку с себя, оставляя ее сушится и незаметно забирая спрятанное. - Привет, пап. - Достоевская радостно подбегает к отцу, целует его в щечку. - Дядь Коля роллы приготовил! - Здорово. - пришедший улыбается. - А сам то он где? - В ванной. Решил приготовить какой-то соус, но весь устряпался в нем. А ещё сказал, чтобы я никогда не брала соль после того, как порежусь. - Да, уж... Ладно, поможешь мне на стол накрыть? - темноволосый берет малышку на одну руку, второй подхватывая купленное вино, парочку пирожных из новой кондитерской, упаковку апельсинного сока и ещё по мелочи в пакете. Дождь перерос в грозу, и в помещении все так же темно. Электричество отключили. Может быть, это даже к лучшему - теперь атмосфера романтики была более полная, сама природа помогает альфе. На столе стоят свечи, бутылка открыта и ее содержимое разлито по бокалам. Все трое сидят на кухне в приятной тишине. Да, сегодня точно творится что-то необычное. Фёдор немного нервно поглядывал то на сидящего перед ним омегу, то на свои колени под столом, на которых лежали кольца, то на скрытые во мраке комнаты часы на стене, будто стараясь разглядеть на них время, что понятное дело было невозможно. Ему чертовски страшно и непонятно, как начать разговор в нужном русле. Да, снова Вике придётся выручать отца... Видимо, детям дается все это гораздо проще, нежели зацикленным на правилах взрослым. - А давайте сыграем в игру? - девочка со скучающим видом гоняет рис по тарелке. Она просто не очень его любит, но если не поест - пироженки не получит. - Почему бы и нет, все равно в тишине сидим. Коль, ты согласен? - Николай коротко кивнул. Рот был занят роллом с тунцом, а вырывать из себя непонятные звуки как-то не хотелось. - Что нужно делать? - Надо, чтобы один из нас закрыл глаза и вытянул руки вперёд. Вот так. - малышка изобразила сказанное, - А потом остальные по очереди должны давать разные предметы, которые нужно угадать. Меня Фамия ей научил! - Достоевская улыбнулась, снова садясь обычно. - Хорошо. Начнём тогда с меня и пойдём по кругу: я, Вика и Коля, согласны? Темноволосый закрыл веки, выставив руки вперёд. Будучи первой, девочка дала отцу вилку, которую он с легкостью угадал. Следом Гоголь выбрал баночку с соевым соусом, что стал задачей потрудней, ведь на столе стояли такие же, но с другими соусами. Следующей была Достоевская. Ей решили немного подсобить, поэтому она отгадывала салфетку и парочку рисинок. Ну, не догадаться было просто невозможно. Честно, ей бы хотелось, чтобы дали что-то сложнее, но малышка не стала возмущаться. Вся эта игра затеяна ради другого - очереди омеги. Парень с беззаботной улыбкой на лице принимает тоже положение, что и участники до него. - Пап, давай. - Вика наклонилась к уху отца так, чтобы ее слова были слышны только ему. И пока Достоевский морально готовился, она дала Гоголю деревянную палочку. А ещё стащила пирожное, на которое уже давно положила глаз. А что? Папа кивком разрешил - значит ничего страшного. - Что это? - Хм... - задумчиво протянул тот. - Наверное, большая зубочистка? - Ну, дядь Коль... - Ладно-ладно! Палочка для суши, да? - Верно. - Фёдор забрал столовый прибор и положил его на стол рядом. Глубокий, но бесшумный вздох, и альфа кладёт золотое украшение в раскрытую ладонь. В воздухе повисает молчание. Только не то, что было раньше. Не такое спокойное и домашнее. В этой застывшей тишине чувствуется некое напряжение. Словно затишье перед бурей. Перед бурей неизвестности. Николай пальцами прощупывает каждый миллиметр обута, медленно скользя по краю. Маленькое, гладкое и горящее золотым блеском от света свечи. Достоевская, взяв ложечку, растягивает удовольствие от сладости, наблюдая за игрой. Она то, в отличии от отца, сто процентно уверена в том, что все пройдёт как нельзя лучше. Ну, посмотрим. - Кольцо? - в голосе слышится непонимание. «Откуда его Федя взял? Он же снял обручальное после развода. Или же...» - омега открывает глаза, видя застенчивый взгляд отливающих красным очей напротив. - Откуда? - Коль, мы с тобой уже не первый год знакомы и... в общем... Федор прокручивает в голове тысячи фраз, пытаясь найти нужную, но не находит. По телу пробегают мурашки паники, правда также быстро уходят, когда дочка тихонечко касается тыльной стороны кисти. «Все будет хорошо. Поверь мне!» - девочка успокаивающе кивает взрослому буквально секунду, но в это мгновение она успевает сказать так много, что никакой психолог в мире не смог бы также: «Вам же хорошо рядом друг с другом? Поэтому скажи так, как ты умеешь: кратко и понятно!» Вика улыбается, продолжая кушать и мельком глядеть на неловкую ситуацию. - Коль, ты будешь со мной? - Пепельноволосый молчит ещё несколько секунд, после чего отвечает. - С двумя условиями. - абсолютно обыденным тоном произносит тот. - Первое, мы остаёмся в Йокогаме! Согласись, что и нам, и Вики здесь намного лучше, чем в России. Да, и к тому же у нас тут работа, друзья, а дома что? Ни-че-го! - Я согласен. Честно, давно уже подумывал о том, чтобы переехать сюда на постоянку. Ну, и покупатели старой квартиры уже нашлись... Достоевский пожал плечами и, словно тут не причём, потёр правое плечо. Малышка тихо захлопала в ладоши. Вот уж кто больше всех рад этой новости! - А второе... Скажи, что ты меня любишь... - в полумраке не было заметно, как сильно покраснели щеки обоих в этот момент. - Я люблю тебя. Люблю больше, чем могу описать словами. Поэтому... Гоголь решил закончить всю эту болтовню и, перевесившись через стол, притянул Фёдора в сладкий поцелуй. Он скажет намного лучше любых слов о тех чувствах, что хранятся в их сердцах. Обо всем потаённом, что у них просто нет смелости и опыта сказать. Пройдёт много, очень много дней, но парни будут вспоминать об этом дне. Нет, обо всем этом времени, что они провели втроём. И даже маленькая Вика, она тоже никогда не забудет этот вечер без света. Девочка вырастет прекрасной умной девушкой, влюблённой (пусть и втайне) в мальчика на год ее младше. Станет лучшей подругой для его сестренки Акеми, такой же умной и красивой (хоть и маленького роста, взятого от омеги), как родители с братом, что все также будет втягивать всех в свои безумные затеи, а Акиро Тачихара - паренёк с яркими волосами и характером отца - будет постоянно следовать за ним. Ох, уж эти мальчишки!

Но это будущее, а сейчас...

Тихонько тлеет на столе свеча, Молчание в комнате родной. И слышно уханье сыча В прохладной тишине ночной. Касание губ - тепло ночи, Мы тонем в царствии любви. Луна бросает здесь лучи И тает в густоте травы. С тобой спокойно на душе Всегда. Тебе уверен тоже. И пусть походит на клише, Но тем оно дороже. Хочу так вечно просидеть Втроём, совсем без света. Кольцо на палец вновь одеть И ждать прихода лета...