Сборник драбблов по BTS

***

Я честно не могу понять, почему послушала Мёну и проехала весь город с тремя пересадками, а потом ещё шла наверное километра два. Для чего? Чтобы посмотреть, как какие-то сумасшедшие придурки-самоубийцы гоняются наперегонки? Мёну на подобных мероприятиях не впервые, а вот я, походу, в первый и последний раз. — Пф, показушник, — фырчу я, на восторженное «Ваах!» подруги, обращённое к одному недоподростку, который заставляет машину взреветь громче других. До старта ещё минут десять, а я уже смерть, как хочу спать. Мне скучно. Откровенно скучно, потому что я совершенно не поддерживаю увлечение Мёну. Она говорит, что гонки — это её стезя, но я то знаю, что конкретно её интересует. А именно — «Оппа-Чимин-а». Это, кстати, тоже меня раздражает. В особенности, как меняется её голос, когда он ей совсем обыденно говорит привет в университете. Мёну точно чокнутая, потому что позволила себе влюбиться в сумасшедшего. Хотя… они стоят друг друга. Он долбанутый по своим гонкам, а она по нему — идеальная пара. Только, видимо, лично Чимин и не подозревает о таком сходстве. И как бы мне не было до тошноты противно находится Бог-пойми где, в каких-то дебрях, ночью, да ещё и на ненавистных мною гонках — уйти я не могу, ибо клятвенно обещала подруге поддержать её, когда она решит признаться в искренних чувствах своему Оппе. Только вот, подозреваю, что подставлять мне своё плечо под её горячие слёзы сегодня целую ночь, а то и всю неделю. Но Мёну не унывает, размахивая руками, чтобы её кое-кто заметил из немалой толпы, которая меня порядком уже подбешивает. Потому что толпы я тоже ненавижу. Особенно такие кричащие и визжащие, будто стадо овец на бойне. К слову, чувствую себя паршивой овцой в их обществе, потому что… ну совсем не вижу ничего будоражащего в этих гонках. Помнится, однажды один такой придурок-гонщик зацепил мой велосипед, и теперь на моём бедре красуется уродливый шрам до самого колена. Завораживающе, правда? — Ох, Чимин-а… — скулит подруга, размахивая руками ещё активнее, когда вышеупомянутый выходит из машины и подходит к какой-то другой. Удержаться от закатывания глаз, для меня выше сил. — Мёну, он тебя всё равно не сможет увидеть. — зачем-то говорю я, прекрасно зная, как отреагирует подруга. И она не даёт мне опомниться, окольцовывая запястье своими липкими от волнения ручонками, и тащит сквозь толпу, поближе к предмету её воздыхания. Сопротивление — бесполезно. Клубы дыма, запах жженой резины, рёв моторов и гуд толпы за спиной… Я схожу с ума, а ведь только начало. Оппа моей Мёну нагнулся к водительской двери чёрной иномарки и о чём-то беседует с водителем через открытое окно, довольно улыбаясь и, похоже, даже смеясь. Это заставляет мою подругу таять пломбиром под июньским солнцем, а меня сложить руки на груди и цокнуть. Ну да, симпатичный, может даже сексуальный, но какой глупый. Рискует собственной жизнью ради хайпа. Говорю же — выпендрежник. Впрочем, моё пренебрежение резко сменяется на дикое изумление и негодование, когда этот Оппа-Чимин отходит от чужой машины, потому что по высунутой из окна макушке, что-то кричащего Чимину в догонку, парня я узнаю сына маминой подруги. — Это, что за новости бл… Какого хрена здесь забыл Чонгук? — срывается с языка, прежде чем я успеваю обдумать, и парочка школьниц, которых наверное уже с фонарями ищут, косятся на меня и шипят. — Что? О Чём ты, Чонми? Какой Чонгук? — реагирует и Мёну, а я охреневшая пялюсь, как мой знакомый тихоня-ботаник-зануда-и-зубрила-Чонгук, зажав в зубах большой и указательный пальцы, свистит Чимину, а затем разражается задорным смехом. Ох уж этот скрытный гуляка получит люлей от мамочки, когда она узнает! И я не хочу оттягивать момент, решая лично предупредить, а заодно и тыкнуть пальцем в грудь, чтобы отомстить за мой испорченный тайный дневник, где я аккуратненьким почерком вырисовывала завитушки в собственных стихах. Но потом был какой-то праздник, и тётушка Чон пришла к нам в гости со своим сыночком, а этот акселерат наисправлял мне там ошибок красной ручкой. Заметила бы сразу — прибила бы ещё там, но раз подвернулся случай, почему бы и нет? — Эй, ты куда? Туда нельзя! — кричит Мёну, хватая меня за рукав джинсовки, но я выворачиваю руку и смиряю её таким гневным взглядом, что она оставляет всякие попытки мне помешать. Она не очень то жалует мой скверный вспыльчивый характер, но и перечить не станет, так что я без зазрения совести иду прямиком к водительской двери иномарки, пока легкомысленный парниша что-то показывает пальцами в окно стоящему рядом автомобилю. До старта меньше двух минут, но меня в данный момент это мало волнует, даже если придётся его и вовсе сорвать. — Так-так, и кто это тут у нас? — наигранно удивляюсь, громко цыкая и качая головой, мол: «посмотрите-ка, какая встреча» Довольная лыба слетает с лица Чонгука куда быстрее, чем смогут проехаться все эти гонщики, а брови хмурятся так, что я уже чувствую превосходство. — Неужто ли Чон Чонгук-паинька заблудился и случайно залез в гоночную машину? Я откровенная язва, и если он до сегодняшнего дня не знал об этом, то теперь познакомится со мной, так сказать, в неформальной обстановке. Собственно говоря, мы знакомы давненько, потому что наши мамы лучшие подружки ещё со школы, в отличии от нас. Мне категорически не нравятся заумные и занудные маменькины сыночки. Чон Чонгук такой и есть. По крайней мере, я так думала, до этого момента. — О, выскочка, а ты что тут делаешь? — отмирает парень, дерзко вытягивая губы дебильной улыбкой. — Тебе по попе то не влетит? Или мне кажется, или передо мной не тот Чонгук, которого я знаю, потому что таких хамских словечек его начитанный рот вообще не сможет произнести, чего нельзя сказать о моём. — Ты охренел? — возмущаюсь я, упирая руки в бока, а он издаёт самый омерзительнейший в моей жизни смешок. На самом деле, только что охренела я, во второй за сегодня раз, от такой наглости в мою сторону. Кто бы подумал? Звучит предупредительный гудок из какого-то рупора и начинается десятизначный отчёт, и я спешу уничтожить засранца, положив ладонь на крышу машины и нагнувшись, пока он напяливает чёрную придурошную панаму. — Ты бы свою задницу поберёг. Потому что я не знаю, что сделает твоя мама, когда узнает, чем занимается её «послушный» сынуля. Мои слова хлёстко отлетают прямо в щёку Чонгуку, новой волной сметая самодовольную улыбочку. И я думаю, что вот она — моя победа, рождённая в возмездии за испорченный дневник, но Чон-самозванец-сорвиголова слишком резко подаётся в мою сторону, перекидываясь через открытое окно, за доли секунд до старта, и уверенно похотливо и мокро мажет по моим губам. — Ты не расскажешь, Чонми… Старт происходит неожиданно, как и мой ступор. Клубы дыма жалят глаза до слез, но они упёрто провожают красные огни чёрной иномарки. Закусываю губу, проводя по ней языком. Едва подавляю улыбку — вкус ещё остался. И никакой Чон Чонгук не ботаник и не зануда. Кто бы мог подумать…