Доказательства и улики

— Я до сих пор не верю, что мог согласиться на такой дебильный план! — бушевал Гэвин, резко выкручивая руль, чтобы объехать здоровенную выбоину на дороге. Откуда, блядь, на дорогах вообще берутся выбоины, вот чего он не понимал, но готов был поставить ползарплаты, что все дело в его везении. В его сраном везении, из-за которого он сейчас посреди сраного нихуя, за рулем буквально на части разваливающейся и наверняка угнанной тачки — ну, он-то ее точно угнал у предыдущих владельцев, чтобы им всю оставшуюся жизнь срать сосновыми шишками, а жизнь эта пусть будет максимально короткой… И сраный дождь. За что ему такая невезуха? — Если хочешь, я могу повести, — мягким и успокаивающим тоном сказал Девятка — ну, сам-то он явно мнил этот тон успокаивающим, да вот только нихера Гэвин не хотел успокаиваться. — Даже если ты не хочешь, лучше будет, если поведу я. Придурок. — Придурок! — Гэвин не отказал себе в удовольствии сказать это вслух. — Кому лучше, блядь? Точно не мне, потому что в какую канаву ты завезешь меня с одной рукой, я даже знать не хочу! — Он одной рукой водит лучше, чем ты двумя, — сказал Коннор. Нет, вы послушайте, кто решил выступить! — А ты вообще заткнись! — взорвался Гэвин, — если бы не твой охуенный план, мы бы сейчас пили холодное пивко дома на диване, по крайней мере, я бы пил, а не бултыхался, как тунец в банке, в этом дерьме! — Ну все же получилось, — заявил этот засранец. Серьезно, вот именно так он и сказал, и Гэвин воздел руки к небесам, забыв про руль, призывая долбаные тучи в свидетели своего охуения. — Получилось? — он не заорал только потому, что у него ребра болели. — Получилось? Мы только зададим пару вопросов, да? Мы только клиентов из себя изобразим и сразу домой, да? — Но мы же задали, — упорствовал Коннор, потому что, ну конечно, конечно, этот засранец должен был упорствовать, где уж ему признать, что проебался! — И у нас теперь есть доказательства. Ведра на заднем сидении бились друг о друга и грохотали. — О, у нас есть доказательства… — начал было Гэвин, оборачиваясь, но в этот момент Девять закричал: — Гэвин, дорога! — а машина подпрыгнула на очередной колдобине так, что Гэвин треснулся головой об потолок, и в глазах у него на мгновение потемнело, а все гневные слова выскочили из памяти. — Оххх, — застонал он, хватаясь одной рукой за руль, а второй за голову, — да вашу ж мать… — Раздался треск, показавшийся Гэвину оглушительным, и бардачок распахнулся, высыпая на колени Девятке и на пол плотно обмотанные скотчем кульки. — Это что такое?! — Это доказательства, — довольным голосом сказал Коннор. — Улики. Улики? Улики, блядь? — Девять, положи это обратно и не оставляй свои отпечатки! — У меня нет отпечатков, — Девятка принялся одной рукой запихивать кульки обратно, пока Гэвин матерился и одной же рукой пытался выровнять машину, но ухабы теперь шли один за одним, и… — Значит, не заляпывай тириумом!.. …и один из кульков вдруг треснул, обсыпая Девятку — а также Гэвина, сидения, приборную панель и, кажется, даже потолок белым порошком. — Блядь, — сказал Гэвин обессилено и чихнул, — блядь. Не хватало еще обдолбаться! Повезло еще, что нос у него был явно сломан и уже безобразно распух. — Тогда Девять наконец сядет за руль и мы довезем доказательства, — встрял Коннор, — и улики! — Ой, да иди ты… Тын-тын-тын-тын, этот участок так называемой дороги, по ходу, весь состоял из сплошных колдобин, и каждая из них отдавалась в многострадальном теле и больной голове Гэвина, как маленький взрыв. Делу вообще никак не помогало то, что дворники в этой развалюхе не работали, и все лобовое стекло было покрыто водой, за которой Гэвин только угадывал дорогу. Тын-тын-тын-тынц! С заднего сидения раздался грохот. — Что случилось? — психанул Гэвин, снова забывая о дороге и оборачиваясь. Ведра были на месте, оба по-прежнему аккуратненько стояли на сидении, слава всем святым, хоть одна милость… — Да смотри ты на дорогу! — рявкнул Коннор. — Или пусти Девять за руль! Его голова, примотанная к туловищу скотчем, изрядно накренилась, но все еще была на месте — и это при таких-то кульбитах! — туловище тоже лежало на сидении, надежно обмотанное ремнем, а отвалившиеся детали по-прежнему покоились там, куда Девятка их поместил — и Гэвин даже думать не хотел, как именно Девятка умудрился собрать все более-менее в одно тело и еще два ведра, сколько этот долбаный «ремонт» продержится и где, ради всего святого, им взять столько бабок, потому что доказать, что их долбоебизм является страховым случаем, будет нереально. Хотя… у них же есть наркота. Вряд ли в пакетах сахарная пудра. Машина дернулась, и грохот раздался снова, отвлекая Гэвина от криминальных мыслей. — Не говорите, что у нас машина разваливается, — застонал он. — Это ты ее выбрал, — отозвался Коннор, — у тебя интуиция, ага. И это не машина грохочет, это оружие. Да у Гэвина времени не было ни единой минуты, потому что кое-кто развалился на куски, а он сам и Девятка были в шаге от того, чтобы тоже развалиться на куски, а эта тачка вроде как была на ходу. Вроде как! То есть… Что? Оружие? — Какое оружие? — Ящик с оружием, который тут под сидением. Что?! — Ящик с оружием? — С оружием и взрывчаткой, — уточнил Коннор. — И ты не сказал?! — Ты не спрашивал. Да черт его побери… — И это доказательства, — добавил Коннор, — улики. Раз уж свидетелей у нас нет. — Ведро с гайками, — беззлобно отозвался Гэвин, но его тут же принялся душить нервный смех, а следом на глаза навернулись слезы, и он заставил себя глубоко вдохнуть, — всегда тебя так буду звать… Ой, не стоило ему глубоко дышать. Мир пошатнулся, Девятка — весь обсыпанный белым порошком — схватился за руль уцелевшей рукой, меряя Гэвина встревоженным взглядом. — У тебя высокий уровень стресса, — сообщил он. — И кокаина? — Гэвин снова заржал. И, кажется, заплакал. — Кокаина пока не очень. Это все нос. Мимо с воем пронеслась пожарная машина, и Гэвин невольно глянул в зеркало заднего вида — столб черного дыма на горизонте, видный даже через дождь, как будто стал толще. Да и взрыв наверняка было видно и слышно издалека. — Как, как я мог на это согласиться? Как? Девять не выпускал руль, и Гэвин в жизни не признал бы этого, но он был рад. Видимость была отстойная, и вести было трудно. За пожарной машиной промчалась полицейская. — Отличная идея, Кон, — голосом Гэвина сказал Девятка, хотя никогда у него не было такого противного голоса, неа, никогда! — Жду не дождусь надрать этим засранцам задницу. Еще одна полицейская машина пролетела мимо, обдавая развалюху Гэвина волной воды из лужи. — А почему ты меня не отговорил? — вспылил Гэвин, отпихивая Девять локтем. Он и сам может вести машину. — Главное, почему ты его не отговорил? И он ткнул пальцем в направлении заднего сидения. — Бессмысленная трата ресурсов… Тынц! Машина подпрыгнула так сильно, что теперь от нее точно что-то отвалилось, а Гэвин снова треснулся головой, и сзади раздалось возмущенное чертыхание и следом треск. И мотор заглох. Машина чихнула, несколько раз дернулась и принялась вилять, и Гэвин, заорав, нажал на тормоз, потому что съехать в кювет было бы настолько восхитительным финалом их восхитительной операции, что нет, спасибо большое, Гэвин обошелся бы без такой… без такой… восхитительности. Подпрыгнув напоследок, машина остановилась. Заработали дворники. — А я предлагал пустить Девять за руль, — сказал Коннор в наступившей тишине. Его голова теперь кренилась гораздо сильнее, что придавало ему вид одновременно удивленный и глуповатый. Гэвин снова захихикал, потом стер кровь из-под носа, потом слезы с глаз, потом приложил ладонь ко лбу. Третья полицейская машина проскочила мимо, но притормозила — и вернулась назад, паркуясь рядом. Охуеть. Как они будут это все объяснять? У Гэвина даже значка с собой нет. — Мы в жопе, — резюмировал он. Из машины вышел офицер и, прикрывая глаза от дождя, направился к ним. — Что ж, умник, — Гэвин снова чихнул и откинулся на спинку сидения, расслабленно закрывая глаза, — что ж, у тебя есть несколько секунд, чтобы придумать для этого милого офицера хоть какие-то объяснения, — он обвел рукой салон автомобиля, — всей этой херни. — Кстати, Гэвин, — Девятка тронул его за локоть, и Гэвин неохотно открыл глаза. — Я бы не хотел тебя расстраивать, но… Его лицо тут же необычайно взбодрило Гэвина. И расстроило, что уж там. Офицер снаружи отсалютовал и знаком попросил открыть окно. — Но что? — замирая от предчувствия спросил Гэвин, пальцем нащупывая кнопку. — Но у нас труп в багажнике, — сообщил Коннор сухим голосом. — Что?! — Ну… зато у нас есть улики? И доказательства?.. Добрый день, офицер.