Найденные

      Лиллия мягко журит Ёне, сидя подле него. Бинты невесомо скользят по израненной коже, скрывая следы недавней битвы. Подушечки пальцев едва задевают руку мужчины, пока тот сидит насупившись.       Каждый раз его отчитывают, подобно маленькому ребёнку, но сердиться на девушку он не может; Ёне прекрасно знает, что стоит за едва слышным "не стоило лезть в бой". Лиллия никогда не давила на него: битвы с азаканами являются неотъемлемой частью жизни мужчины. Оставалось лишь верно ждать и готовить бинты да чистую воду к каждому возвращению Ёне.       В волосах Лиллии россыпью затерялись цветы: беззаботные ромашки и яркие васильки; Ёне заводит непослушную прядь волос за ухо девушке, поправляя толстую косу. Пальцы у мужчины грубые и холодные, приятно щекочут ухо, и девушка улыбается, делая узелок из остатков бинта, закрепляя повязку.       Фиолетово-багряный лес надёжно скрывает их от посторонних глаз. Мир духов неспокойное место, где постоянно что-то происходит, но сидя рядом с Ёне, подобрав босые ноги под себя, Лиллия чувствует умиротворение. Им без нужды разговаривать: они и так с полуслова понимают друг друга. В тишине, нарушаемой лишь клёкотом беззаботных птиц, они наслаждаются молчаливым обществом друг друга.       Лиллия и Ёне знают друг друга всего ничего: пару дней, недели или же года? Время в этом мире так непостоянно, но отчего-то кажется, что они намертво прикипели друг к другу. И оставляя девушку в заброшенном домике среди леса, Ёне всегда помнит: это его дом. Дом — не привязка к месту, дом — светлая и беспокойная Лиллия, без злости ругающая его по возвращению.       Ёне едва заметно напрягается, когда тёплые нежные руки касаются его лица, когда ладони скользят под маску, и та поддаётся. Солнце слепит, заставляя отвернуться, и где-то под боком звонко смеётся Лиллия, не убирая ладони с лица мужчины.       Глаза у Ёне поразительно чистые, голубые, напоминающие Лиллии бескрайние озёра и океан. Чужие пальцы бегло очерчивают шрамы, сероватую кожу, морщинки под глазами, и кажется Ёне, что всё в нём поддаётся влиянию этой девчонки. Он послушно, как ни перед кем, склоняет голову, подобно псу ластясь к ладоням девушки, и Лиллия целует его в чёрную, как смоль, макушку. Одна рука соскальзывает, оказываясь запутанной в этих волосах цвета вороньего крыла, и девушка вновь тихо смеётся.       В мире духов, где времени нет, они оба могут увлечься подобными пустяками. Руки у Ёне сильные, привыкшие к тяжести мечей, так легко ложатся на тонкую талию девушки, утягивая её за собой на траву. Обветренные, сухие губы оставляют россыпь поцелуев на румяном от смущения лице. Растрепавшиеся, выбившиеся из косы волосы прячут лицо девушки, и Ёне, усмехаясь, вновь убирает их за ухо.

      Лиллия, лежащая у него на груди, такая тёплая и такая родная.