Ты в моём сердце

Честное слово, Мелани Дильман самый невезучий человек. Девушка поперхнулась дымом сигареты, когда услышала голос Шастуна где-то справа, который был полон издевки и титанической неприязни. Боже, она при всём своём желании не вспомнит более тупой и постыдной ситуации, чем эта. Умом девушка понимала, что должна что-то ответить, как-то выкрутиться из ситуации, но она всё стояла с широко распахнутыми глазами и чуть приоткрытым ртом, в неверие, что парень сейчас стоит всего в нескольких шагах от неё и смотрим с таким безразличием во взгляде, что идёт в противовес с тоном его голоса. Дильман не знала, сколько точно прошло времени, прежде чем она услышала следующее: — Нечего сказать? — задаёт риторический вопрос парень, глядя прямо в голубые глаза с зелёными вкраплениями, что всё так же неотрывно следят за ним. — О, поверь, мне есть, что сказать, — придя в себя, наконец отвечает Мел. — Тебя не учили, что подслушивать нехорошо? Да, лучшая защита — это нападение, но явно не такое. Совсем не это хотела сказать Дильман, однако всё так же как ни в чём не бывало продолжила курить. Если внешне она была спокойна, то внутри буквально молила чуть ли не самого Посейдона, чтобы приехал принц на жёлтом такси и спас её. Антон словно даже не обратил внимание на её слова, так как просто стоял и разглядывал девушку. Почти за пять лет, что они не виделись, немногое изменилось в ней. Парень отметил для себя тот неприятный факт, что Мел начала курить. А ещё сложно было не заметить татуировку чёрного пиона в треугольнике на предплечье левой руки девушки. В целом это все внешние изменения, которые произошли с ней за эти годы. А что касается характера Дильман, парень затруднялся ответить. Ну конечно, если учесть то, что они за этот месяц только ссорились и орали друг на друга, это и неудивительно. Точнее он ссорился с ней, а она иногда отвечала ему, когда не могла игнорировать. — Когда ты начала курить? — против воли вырвался вопрос у Антона. Девушка явно не ожидала такого поворота событий, потому что сейчас уже второй раз за вечер пятницы удивлённо взглянула на парня. — Господи, только ты не начинай, — закатывая глаза, отвечает Мел. — Тем более, что тебя это не должно волновать. — Ох, не льсти себе, дорогая. Откровенно говоря, мне просто интересно, что произошло из-за чего ты поменяла свое отношение к курению… ведь как мне помнится ты всегда с недовольством относилась к тому, что я курю, — фыркнув, заканчивает Антон. — Как мне помнится, — передразнила Шастуна Мелани. — Антон, давай мы не будем лучше вспоминать прошлое? Если тебе так надо, то давай проясним ситуация раз и навсегда прямо сейчас и дружненько свалим в закат… в противоположном направлении друг от друга, разумеется. Посуди сам, нам же работать вместе бог знает сколько еще, и так действительно будет лучше и для нас, и для других. И не называй меня так, — дополнила Дильман, закатив глаза. Когда она закончила, то в воздухе остро ощущалось повисшее напряжение. Мелани старалась не поднимать голову, чтобы ненароком не столкнуться с Шастуном взглядами. Парню же было вполне комфортно: он просто стоял на расстоянии нескольких шагов от девушки и смотрел на неё… в упор. Потому что ещё со времён, когда они были парой, Антон помнил, что Мелани никогда не нравилось пристальное внимание со стороны окружающих, и в последнее пользовался этим достаточно часто ей назло. — Нет, — краткий ответ сорвался с губ Шастуна практически сразу же. — Нет? — выбросив бычок от сигареты в ближайшую урну, тупо переспросила Мел в надежде, что ей послышалось. — В смысле нет? Почему нет? — Потому что, дорогая, нам нечего обсуждать. Меня всё устраивает, конечно, кроме того, что мы теперь работаем вместе, но это скоро изменится, — как бы между прочим отметил парень. — Тебе не следовало снова появляться в моей жизни и моём окружении, Дильман, — парень приблизился на пару шагов, а девушке всё-таки пришлось взглянуть на него. — Ты знала, что я буду тут, но всё равно согласилась на эту работу, — с каждым новым словом голос и взгляд Антона становились всё холоднее и холоднее. — И, сказать честно, это определённо самое тупое твоё решение, которое ты когда-либо принимала. Наша с тобой интрижка в прошлом, и если у тебя есть какие-то проблемы с этим, то меня не волнует это. Я просто не хочу, чтобы ты сблизилась с этими людьми, так как это просто ни к чему, ведь ты тут и до нового года не задержишься. Хочешь дружеский совет? — не дождавшись ответа, Шастун продолжил. — Ищи новое место работы и лучше подальше отсюда. Как только парень закончил свою пламенную речь и удостоверился, что Мелани, которая сейчас стоит в шоке третий раз за этот вечер, всё услышала, обработала и приняла к сведению, развернулся и как ни в чём не бывало стал идти в сторону парковки. Девушке понадобилось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя и воскликнуть в спину парня: — Какого черта, Шастун?! — получилось громче, чем следовало бы, но Мел, которая сейчас торопливыми шагами идёт за Антоном, было абсолютно плевать на это. — Интересно, что же тебе не понятно? — скучающим голосом, не сбавляя темпа, поинтересовался парень. — Даже не знаю с чего же начать! Может быть с того, что ты сказал, что я тут надолго не задержусь? Это не тебе решать, — ещё немного и у Дильман пойдёт пар из ушей. — Или ещё, черт тебя возьми, не сближаться?! Да стой же ты! — когда не последовало никакой реакции со стороны парня на её последние слова, Мелани, еле догнав, сама схватила того за локоть, вынуждая развернуться к ней лицом. — Не трогай меня, — грубо выдернув руку, сквозь зубы сказал парень. — Я предупредил тебя, Дильман, поступай, как знаешь. Думаю, тут и так всё предельно ясно, — закончил Антон и продолжил идти к машине. — Хорошо, я тебя поняла, — закивала девушка головой, хоть и знала, что Шастун её не видит. — Кстати! Серьёзно? Интрижка, дорогой? А ты не ахуел? После этих слов Антон остановился и развернулся лицом к Мел. Нет, в них не было ничего особенного, но парень не смог, в который раз за этот вечер, пересилить свой интерес. Его зацепил тон, которым Дильман обратилась к нему. Она словно подчеркнула всю абсурдность того, что он ранее сказал. Мел просто стояла, скрестив руки на груди, и с насмешкой смотрела в глаза Антону. Словно бросала вызов и была уверена, что победит. — А не ты ли мне в любви признавался, дорогой? — ухмыляясь, продолжила девушка и думала, как же ужасно по отношении к нему она сейчас поступает. Шастун же с абсолютно спокойным выражением лица слушал это всё. Мел не хотела затрагивать тему чувств, но то, что Антон просто взял и назвал всё, что было между ними, простой интрижкой, задевало. Они оба знали, что это далеко неправда, потому Дильман сейчас смело кидала ему это в лицо. — Да, было дело, — ответил парень и пожал плечами. — Но знаешь, много времени прошло, да и какая там любовь? Мы просто хорошо проводили время, больше ничего. Это всё было несерьёзно. — Да-да, — сказала девушка, после чего прищурила свои голубые глаза и продолжила. — И предложение ты мне тоже просто так сделал? — после её слов Антон поморщился, словно съел целый лимон. — Возможно, тогда я и думал, что люблю тебя, но сейчас, вспоминая это, я даже рад, что ты тогда отказала. Это уже определённо лучшее твоё решение, — твёрдо сказал Антон, все также выражая одно лишь спокойствие, из-за чего его слова казались правдой. Мелани и не знала, что слова могут так ранить. Она действительно поверила, что их отношения, всё, что было между ними, не стоит для парня абсолютно ничего. Не было и дня, чтобы девушка не вспоминала о «лучшем» решении в своей жизни и не жалела. Она действительно любила его и он был чуть ли не самым близким для неё человеком. Но видимо для Шастуна это действительно ничего не значило… они просто хорошо проводили время. Да, Антон, ты хотя бы сам веришь в бред, который несёшь? Не ты ли на протяжении пяти лет больше не заводил серьёзных отношений? Не ты ли всегда считал, что они были самыми стоящими и прекрасными? Не ты ли сейчас хочешь затолкать собственный язык в задницу, потому что сам понимаешь, что не имеешь права говорить такое ей? Нет, конечно нет. Это же не допустимо, ведь всё было несерьёзно. И вообще это вина Дильман, и все сейчас происходящее тоже ее вина. Ибо нечего на морозе стоять, курить, размышлять и говорить о том, каким прекрасным будет вечер, а ему следует идти на хер. — Оу, ясно, — слегка нахмурившись, отвечает Мел. — Я тебя поняла… — немного растерянно сказала она. — Я тогда пойду, если это все, о чем ты хотел меня предупредить, — слова не складывались между собой, а от прежнего запала не осталось и следа. Вот и поговорили, да? Только почему-то кажется, что это ещё не конец. Но сейчас думать об этом Мел не хотелось. Хотелось просто отправиться домой, провести вечер в кругу близких людей и не думать о том, что парень, который стоит напротив и всё также пристально смотрит, даже ни разу за чёртов разговор не поменялся в лице. Словно весь этот разговор, всё, что вообще происходило на протяжении пяти лет, не имеет никакого чёртового отношения к нему. И это определённо раздражало, так сильно, что если бы не приехало долбанное такси и Мел краем уха не услышала со стороны служебного входа голоса ребят, она просто схватила бы Антона за грудки и тряслась его, пытаясь донести, что нельзя быть настолько, черт возьми, равнодушным ко всему происходящему. Неимоверно раздражал. Он. Сейчас. — Да, Дильман, можешь идти, — прилетел ей в спину ответ парня, в котором не было никакой нужды, так как девушка уже садилась в машину и назвала адрес таксисту. Иди на хер, дорогой. *** В полвосьмого вечера Мелани уже начала готовиться к приходу друзей. Сходив в магазин и сделав лёгкие закуски, Дильман немного прибралась в квартире и пошла в душ. Она жила в обычной многоэтажке в двухкомнатной квартире, в которой гостиная отделена от кухни небольшой барной стойкой, был совмещённый санузел, маленькая кладовая, немного узкая прихожая и спальная комната. Приняв душ, девушка обернулась в большое махровое полотенце белого цвета и пошла к себе в комнату, обставленную в кофейных тонах. Мел открыла зеркальные двери шкаф-купе и решила надеть чёрное кружевное боди на косточках, брюки из органзы в стиле милитари, простой белый атласный топ на бретелях и белые короткие носочки. С макияжем она не заморачивалась и сделала классические чёрные стрелки, подкрасила ресницы, а на губы нанесла персиковый блеск с лёгким оттенком. Когда Дильман закончила с волосами, которые она немного завила на концах, на часах было почти девять. Сев на диван и немного «скатившись» с него, она зашла в соц сеть и наткнулась на прямой эфир Серёжи, как всегда, впрочем. Она решила просто полистать ленту, но, сама того не желая, мысленно вернулась на несколько часов назад к разговору у служебного входа. — «Мы просто хорошо проводили время». Ты единственный, кто так считает, — фыркнула себе под нос Мел и закатила глаза. — Несерьёзно, — перекривляла она парня. — Да у тебя всё несерьёзно, ведёшь себя как ребёнок… Только и дурачишься. Чтоб я еще раз терпела твои выходки, Шастун, упаси Боже. Раз все было так несерьёзно, то не вижу повода сожалеть о прошлом. Я тут ещё думала, блин, бедный парень, а вот оно как, оказывается, было для него… Это могло бы продолжаться вечно, но Дильман прервал дверной звонок. Она даже не удосужилась посмотреть в глазок и просто открыла дверь. На неё сходу налетела Даша. Она была ростом практически как Мел: около метра и семидесяти сантиметров. Наверное, прошла вечность, пока девушки обнимались у порога, потом очередь дошла и до Кирилла, который всё это время стоял в стороне с букетом белых лилий. Когда они прошли в гостиную, Дильман побежала ставить цветы в воду попутно отвечая на вопросы. — Мелани, ты ничего не перепутала? — неожиданно задала вопрос Даша, скрестив руки на груди и нахмурив свои аккуратные брови. У Дарьи была интересная внешность: огненно-рыжие волосы средней длины, которые сейчас были собраны в высокий конский хвост; веснушчатое лицо и глаза глубокого изумрудного цвета. Девушка всё время жалуется на свои веснушки, но она даже представить не может, какие они прекрасные. И ей об этом не раз говорили люди, в особенности Кирилл, но Даша ни в какую. — Когда именно? — как ни в чём не бывало вопросом на вопрос ответила девушка. — Ты приехала два месяца назад и мы встретились только сегодня. Ты с Киром встретилась только тогда, когда он тебя из аэропорта забрал в день твоего прилёта. Могла бы и зайти. — Могла бы, но ты же знаешь, что я тут чуть не умерла от работы. Сначала решала дела с квартирой, потом с работой. Ненавижу всю эту бюрократию, — поморщившись, сказала девушка. — Потом съемки каждый день. Один сезон планировался, но мы сейчас снимаем уже второй, в запас. — Я бы мог помочь тебе с документами, если бы ты обратилась ко мне, — пожимая плечами, говорит Кирилл. — Да, господин адвокат, у вас же совсем нет своих забот, — ответила Мел брату. — Если ты забыла, то я тебе напомню одну вещь: ты тоже являешься моей заботой, Мелани. Не понимаю, в чём проблема? — бесстрастно задал вопрос парень. — Знаю-знаю, Киря, и спасибо, конечно, но я уже взрослая девочка и как бы сильно мне не хотелось спихнуть на тебя всю бумажную работу, это будет нечестно, — с притворным сожалением в голосе сказала девушка. — Так, ладно! Когда остальные будут? — перевела разговор в другое русло Даша. — С минуты на минуту должны прийти, — посмотрев на время в телефоне, ответила Дильман. — Не понимаю, чего вы раньше припёрлись? — после этой фразы в неё мигом прилетела подушка от рыжей.