Мы не знакомы, но со мной будет получше

Если бы Нурлана спросили, какие у него планы на вечер, то казах ответил бы, что хотел сделать домашку по географии и поиграть в третьего «Ведьмака». Однако сейчас он сидит на какой-то неимоверно громкой и глупой вечеринке в честь дня рождения кого-то из параллели и пьёт сомнительную жидкость из жёлтого бумажного стаканчика. Скука. Не то чтобы Нурлан не любил вечеринки, просто иногда их не понимал. В плане… Ну, знаете, звать домой кучу незнакомых людей — такое себе удовольствие, особенно когда некоторые из них находят комнату твоих родителей, запираясь там минут на двадцать. Пошлятина. Громкая музыка била по ушам, а жалкая пародия на клубное освещение делала людей картинкой на сломанном телике. Рябью. Толпа смеялась, подпевала какой-то популярной песне, некоторые путали слова. Нурлан сидел в углу и наблюдал. Толпа то и дело разбивалась на маленькие кучки, словно на кружки по интересам, но потом вновь собиралась в одно большое пятно. Нурлан тоже создал свой кружок. Туда входил он сам и стоящий рядом фикус, гордо носивший имя Клаус. Нурлан сам его выбрал. Если уж быть честным, то Нурлан давал имена всему. Его дом тоже напоминал своеобразную тусовку, там были все: и чайник Тимур, и шкаф Геннадий. Каждый цветок, стоящий на подоконнике, тоже имел своё имя, но Нурлан с ними не разговаривал, потому что они мамины, вдруг разболтают ей тайны сына. Зато со своим любимым кактусом Олёгом Нурик говорил каждый день. Кстати, странное имя ему помогла подобрать какая-то девочка из первого класса, которая всё никак не могла правильно произнести имя своего одноклассника. Олёг был хорошим и всегда слушал, Нурлан любил гладить его иголочки и ни разу не укололся. — Привет, — из мыслей Сабурова выдернули как-то слишком резко. Подняв глаза, он увидел перед собой едва знакомые черты лица. Перед ним стоял блондин из параллельного класса. Имена людей Нурик даже не пытался запоминать. До сих пор некоторых одноклассников зовёт просто «чел». — Мы знакомы? — Сабуров поднимает бровь в вопросительном жесте и рассматривает собеседника. Пацан как пацан, только глаза очень красивые и улыбка яркая. А так всё стандартно. Хотя не факт, Нурлан мало знает о стандартных парнях, если вы понимаете, о чём я. — Нет, — парень плюхается рядом, и диван приветственно скрипит, прогибаясь под тяжестью ещё одного тела. — Но со мной будет получше, — блондин протягивает ему руку, и Нурлан чуть было не роняет стаканчик с выпивкой на пол, но вовремя перехватывает его другой рукой, всё же отвечая на рукопожатие. — Лёха. Может, слышал, меня обычно учителя просто «Щербаков» называют. — Нурлан. Очень приятно, — казах его даже вспомнил. На перемене пару раз видел, когда этот самый Щербаков нёсся куда-то с другом на плечах, распугивая малолеток и директора. — Да, что-то припоминаю. — Ты чего тут тухнешь? — Лёша улыбается ещё шире, хотя куда шире-то? — Не скучно одному? — А что ты предлагаешь? Вклиниться в этот «контактный зоопарк»? — Нурлан морщит нос, когда видит, как какой-то парень на год младше снимает с себя футболку и обмазывает грудь взбитыми сливками. Зрелище так себе. Что он тут до сих пор делает вообще? — Нет, спасибо. Тут хотя бы тихо. — Ну вообще ты прав, да, — Лёха морщит вообще всё лицо, когда смотрит на того же парня. — Ты тут с кем-то или…? — Или, — на Сабурова налетает какое-то пьяное бедро, вернее, налетает человек, но бедром, и задевает руку со стаканчиком. Вся жидкость оказывается на кисти казаха, а тот лишь небрежно её смахивает. — Я вообще в душе не имею, как тут оказался. А ты? — Я живу этажом выше, так что просто спустился, услышав музыку, — Щербаков просто пожимает плечами, протягивая новому знакомому невесть откуда взявшуюся салфетку. — И видишь, не зря! Такую красоту тут встретил. Нурлан давится воздухом и усмехается, когда Лёша ему подмигивает. — Извини, Даша Путешественница, но «красота» собирается сваливать отсюда, — Нурлан комкает салфетку и засовывает её в карман, за неимением урны в ближайшем метре. Дома выбросит. — Адьёс, команданте. Лёха улыбается и смотрит вслед уходящему казаху, думая о том, что последний может называть его вообще как угодно.

***

У Нурлана все дни в школе достаточно однообразны. Он не считает себя изгоем, да и другие тоже так не считают, просто общение с одноклассниками состоит в основном из вопросов по типу «что следующим?», «ты ответил на четвёртый вопрос?» или «Нурик, сигарета есть?». Все перемены тоже проходят примерно одинаково: звонок, переход с этажа на этаж, социальные сети, звонок. Тоска смертная, но уже привычная. Иногда то, что ты считаешь скучным, со временем становится рутиной, так что ты просто перестаёшь это как-либо классифицировать. В этом есть что-то от скучной взрослой жизни. Опять звонок. Есть плюсы в том, что сидишь у окна — звук не кажется таким громким, в то время как сидящие у стены морщатся и закрывают правое ухо. Дальше вроде физра, но идти так не хочется, однако прогулять тоже не вариант. Что делать сорок минут? Просто сидеть и смотреть в стену или залипать в инсте? Нет уж, увольте. Нурлан поднимается со стула с явной неохотой и заталкивает вещи в рюкзак. Тетрадь, кажется, помялась, но это не так страшно, Сабуров всё равно её почти не использует. Он на самом деле удивляется тому, что сохраняет за собой статус хорошиста при условии того, что реально почти ничего не пишет, а на тестах пользуется интуицией и «командной работой всего класса». В раздевалке, как всегда, шумно и много голых парней, бегающих друг за другом в попытке отнять кроссовки. Ребячество. Неожиданно для себя он замечает, что парней в два раза больше, чем обычно. Сдвоенный урок? Такое происходит редко благодаря тому, что в школе аж четыре физрука, но сегодня, видимо, один «на сборах». Понимайте, как хотите. Нурлан садится на скамейку, всё ещё думая, что уйти не такая плохая идея, тем более, что его отсутствия даже не заметят из-за большого количества учеников. — О, моя красота, и ты тут! Лёха. Нурлан даже запомнил его имя и голос. Хотя за день сложно забыть, даже если хорошо стараться. Блондин отодвигает вещи Сабурова, устраиваясь рядом на жёсткой деревянной скамейке. Иногда Нурлан думает, что этим предметам мебели уже лет триста. Когда он сказал об этом в прошлый раз, кто-то из особо умных одноклассников крикнул «отсоси у тракториста». Десятый класс, что поделать. — И тебе привет, — Нур кивает и сам протягивает руку в качестве приветствия. — Как вчера прошла «улётная туса»? — Да я через пять минут после тебя ушёл, так что ничего сказать не могу, — Щербаков вытянул ноги, и о них тут же споткнулся всё ещё носящийся с чужими кроссовками Рустам. — Сорян, бро. Слушай, — Лёша лениво повернул голову, вновь обращаясь к казаху: — может, ну эту физру, а? Мне так лень идти. Там ещё зал холодный из-за разбитого окна. Да и вообще двигаться не хочется. Блондин роняет свою голову на плечо Сабурова, пока тот принимает ну просто неимоверно сложное решение в своей жизни, а именно, куда они пойдут. Варианта два — либо на крышу, либо просто по коридорам шляться. — Полностью поддерживаю твою позицию. Пошли отсюда. Лёша подрывается и сверкающими глазами смотрит на нового друга, коим Нурлан только что стал. Ведь какой первый пункт в становлении друзьями? Верно! Прогулять вместе физру. — Ты же моя радость, — Лёха аж прыгает от восторга и хватает Нурлана за руку, вытаскивая из раздевалки.

***

К слову, они выбрали крышу и теперь сидят на парапете, обдуваемые холодным осенним ветром. Нурлан ёжится, втягивая руки в рукава любимой толстовки, а Лёхе как будто всё равно — он сидит в расстёгнутой олимпийке и наблюдает за бегающими по школьному двору собаками. По лицу Лёши видно, что он удивляется, когда Нурлан вытаскивает сигарету и предлагает ему, но молчит, а после отказывается от второй, протянутой специально ему. — Не курю, — просто пожимает плечами и наблюдает за сизым облачком, что выпускает изо рта Сабуров. — Ты и на вечеринке не пил. ЗОЖник, да? — Нурлан делает последнюю затяжку и тушит окурок о слегка влажный бетон, выбрасывая его вниз. — Ага, типа того, — Щербаков ложится на спину рядом с ногами Сабурова и начинает разглядывать скучное серое небо, как будто желая увидеть там радугу. — Обычно все думают, что я либо бухой, либо под кайфом. Никто не хочет верить в то, что я просто от природы такой активный. Ты-то как понял, что я трезвый был? — Ты сидел в нескольких сантиметрах, — Нурлан улыбается и переводит взгляд на тех же самых собак, за которыми наблюдал Лёша, — просто почувствовал. — Так и скажи, что нюхал меня, извращенец, — блондин хохочет, и Нурлан подхватывает это, всё ещё разглядывая собак.

***

Нурлан даже нашёл Лёху в инстаграме, пролистал фотографии и понял, что Щербаков его социальная противоположность — у него много друзей, он открытый и постоянно улыбается. Только на одной фотке грустный, там ещё червяк раздавленный на земле лежит. Казах просто пролистывал профиль нового знакомого и раз за разом подмечал что-то новенькое, а потом он случайно лайкнул его публикацию годичной давности. «Вот чёрт». Уже через минуту тупого рассматривания экрана Нурлану пришло сообщение от Лёхи. Истерический смешок вырвался сам собой. Сабуров открывает диалог, а там ну вообще не то, что он ожидал увидеть. «Мне тоже та фотка нравится, бро». Нурлан, правда, хотел ему ответить, но телефон, зараза такая, отключился, как будто специально издевательски «бзыкнув» в конце. Ещё минуту казах просто сидел на месте, осознавая произошедшее, а потом рывком спрыгнул с кровати в поисках зарядки. Время как будто летело быстрее, а мысли о том, что Лёха может посчитать его игнорщиком, становились всё чётче. Такое многим знакомо, я думаю. Секунды включения казались просто неимоверно долгими, а запуск приложения чуть не заставил Нурлана грызть ногти, однако всё обошлось, и Лёша даже ничего не заметил, вроде. Или просто промолчал. Так или иначе, Сабуров всё же ответил, что Лёха вообще спортсмен, комсомолец и просто красавчик. Оба, конечно, с этого посмеялись, тихо радуясь, что теперь могут говорить не только в школе.

***

Очередная вечеринка проходит через неделю, повод какой-то банальный, Нурлан даже не пытался запомнить. А ещё важно отметить, что казах идёт не потому, что надеется увидеть Лёшу, а потому, что… Он ещё не придумал, но это не из-за Лёши. Не из-за Лёши, который Нурику уже снится. Не из-за Лёши, которого так хочется обнять. Не из-за Лёши, который куда-то пропал два дня назад. Точно не из-за Лёши, да. Брюнет понимает, что может замёрзнуть, на улице всего плюс пять, но всё равно надевает обычную чёрную толстовку и любимые белые кеды. Ноги промокают уже через семь минут нахождения на улице, и волосы липнут к лицу из-за мелкого дождя. Мерзкая погода, Нурлан уже жалеет, что вообще согласился пойти, однако Рустам и Тамби там будут, а значит, и Лёха может появиться. Но Нурлан всё ещё убеждает себя, что идёт не ради него. На этот раз компанию Нурлану составлял искусственный подсолнух Сириус и разочарование. Наверняка всем знакомо то чувство, когда чего-то очень сильно ждёшь, а потом это отменяется или проходит не так, как ты представлял. Словно ты из жаркой бани бежишь и ныряешь в прорубь, сразу отрезвляя мысли и чувства. Плохой пример в данной ситуации, но Нурлану плевать, его мысли никто не читает, может хоть гимн Баварии петь. А у Баварии вообще есть гимн? Сабуров вертит в руках телефон, то и дело поглядывая на время, до сих пор надеясь. Уже прошёл час с начала, а Щербаков так и не объявился. Нурлан не может его винить, никто же не договаривался о встрече. Ну просто слегка обидно. Неожиданно телефон в его руках вибрирует, оповещая о пришедшем уведомлении. Выражение «вспомнишь солнце — вот и луч» в данной ситуации не подходит, ведь Нурлан думает о Щербакове уже несколько часов, однако именно это он вспоминает первым, когда видит адресата сообщения. «Нурлан, ты где сейчас?» Казах немного напрягается из-за такого «официального» для Лёши обращения, но быстро снимает с телефона блокировку и набирает сообщение: «В полном одиночестве без Алексея Щербакова». Стёрто. «С людьми, которые не пропадают на два дня». Стёрто. «На отстойной тусе с пьяными идиотами». Отправлено. Лёша мгновенно читает и замолкает на пять минут. Нурлан уж было думает, что блондин вообще больше не объявится и даже тянется рукой к стоящим неподалёку стаканчикам с каким-то коктейлем. Скорее всего, просто водку с соком намешали и всё. Но никогда не стоит забывать, что Лёша ну не самый предсказуемый человек на Земле. «Я, конечно, не Карлсон, но, может, ты захочешь прогуляться со мной по крышам и попугать жуликов, а, малыш?» Нурлан улыбается сообщению и, набрав быстрое «думал, что не предложишь», бежит к своему принцу с пропеллером в известном месте.

***

— Почему просто не прийти туда? — Нурлан замечает знакомую спину и встаёт рядом, облокачиваясь на хлипкое ограждение. — Потому что это просто, — Лёха поднимает указательный палец вверх, явно делая отсылку на какую-то шутку. Нурлан лишь качает головой. — Ты не говорил, что пойдёшь. — Ты не спрашивал, — пожимает плечами и смотрит, как город заливают маленькие огоньки-окошки и неоновые вывески. — Твоя правда. И они замолкают. Даже не смотрят друг на друга, каждый думает о чем-то своём, пока на небе появляется луна. — Два дня о тебе ничего не слышал, — Нурлан говорит спокойно. Как взрослый. — Да, я уезжал, — Лёша поворачивается и поджимает губы, смотря на Нурика, лицо которого всё в маленьких бликах. — Волновался? — Глупости, — Сабуров разворачивается всем телом и делает шаг навстречу к Лёхе, чтобы положить последнему руку на плечо. — Но предупреждай в следующий раз. — Договорились. Щербаков снова улыбается во весь рот, начиная рассказывать какую-то глупую историю, а Нурлану ничего не остаётся, кроме как слушать и осознавать, что именно этого ему не хватало почти три дня.

***

— Нурик! — Лёха на всей скорости прыгает на спину ничего не подозревающего, спокойно идущего на свой урок Нурлана. Вот знаете, на дискавери показывают видео, где лев набрасывается на антилопу? Ну вот это выглядело примерно так же. — Щербаков, ты идиот, скажи мне? — казах удерживает этого балбеса за ноги, остановившись посреди коридора. Классно день проходит, ничего не скажешь. — Риторические вопросы не требуют ответа, мой хороший, — Лёха удобнее устраивается на чужой спине, вынуждая Сабурова перехватить его. Казах как в рабство попал, честное слово. — Нур, а какой у тебя урок сейчас? Мурлычет прямо на ухо, словно довольный котяра. А Нурлан борется с мурашками, бегущими по рукам от того, как его только что назвал друг и каким голосом он это сделал. — Ну, допустим, физика, — опять немного подбрасывает блондина, чтобы удобнее ухватиться, а то так и уронить не долго. Ударится ещё головой, не дай Бог, совсем ведь шибанутым станет. — Ой, а у меня вот химия, — пытается всячески заглянуть в лицо Нурлана, высовываясь то с одной стороны у его лица, то с другой, каждый раз задевая носом щёку казаха. — Я знаю, к чему ты клонишь, Щербаков. Даже не пытайся переманить меня на свою тёмную сторону. — Ой, да ладно тебе, праведник, — Лёша спрыгивает со спины брюнета и обходит его, пытаясь поймать отворачивающееся лицо ладонями. Удаётся со второй попытки. — Ну, Нурик, пойдём. Я тебя даже поцелую, если согласишься! — блондин уже было потянулся к зафиксированному лицу напротив, как вдруг губы упёрлись в вытянутую ладонь. Однако если вы считаете, что Алексея Щербакова это остановит, то пересчитайте. Он коротко чмокает один из пальцев и довольно смеётся. — Мне теперь руки с хлоркой мыть придётся, — отчаяние в голосе настолько фальшивое, что даже Лёша это понимает. — Почему именно я-то? У тебя одноклассников нет? — Я не хочу с ними, — морщит нос, как от щелчка. — Хочу с тобой, — блондин виснет на руке Сабурова, который не хочет отказывать этому дебилу.

***

— В следующий раз я пошлю тебя на небо за звёздочкой, понял? Они сидят под одной из многочисленных школьных лестниц. Ну как сидят, Лёха — да, сидит, а Нурлан был насильно положен на колени Алексея. Частично, разумеется. Только голова. — Неправда, зайчик мой, — блондин всё ещё довольно улыбается и дотрагивается кончиком пальца до носа Нурлана, заставляя и того улыбаться. — Нур, ты же ждал меня, да? На той вечеринке. — С чего ты взял? — Сабуров поднимается на локтях, но тут же отправляется в прежнее положение одним движением Лёшиной ладони. — Просто спрашиваю. — Ждал. — Почему? — Потому что скучал. Вылетает так просто, что Нурлан даже обдумать не успевает. Да в его положении вообще думать сложно. Вы представьте: лежишь ты на коленях у своего друга, который тебе, вообще-то, нравится, ну так, на минуточку, всё это происходит под грязной школьной лестницей, а сейчас этот друг вообще наклоняется всё ближе к твоему лицу! Это вообще не способствует раздумьям. Стоп, что? Наклоняется к лицу? Нурлан даже сформулировать мысль не смог — сухие губы Лёхи на его собственных как-то выбили не то что все слова, все буквы из головы. Рука как-то сама потянулась к шее блондина, притягивая того ближе, губы сами начали отвечать, а зубы вообще ушли в вольное плавание и прикусили нижнюю губу Щербакова. Ну и кошмар, Нурлан думает, что совсем потерял голову, когда Щербаков наконец даёт ему подняться и усаживает на свои колени, опять утягивая в долгий поцелуй. Где-то в районе мозга всё же раздаётся крик о том, что они, между прочим, до сих пор в школе. Кто угодно может пройти сейчас мимо и заметить двух не сильно-то скрывающихся подростков. — Лёш, Лёш, Лёш, — Сабуров первым отстраняется, но старается сохранить минимальное расстояние между их лицами, — ты круто целуешься, но нас могут увидеть. Тем более звонок скоро… — Нурик, блин, — Щербаков часто дышит и облизывает опухшие губы, — есть в твоих словах доля истины, сын мой, но всё равно ты всю малину испортил. Казах тихо усмехается, коротко целует насупившегося Лёшу в щёку, поднимаясь с его колен и протягивая руку, помогая встать. — Ну уж извини, что у меня есть совесть и немного мозгов. Лёша бурчит, хмурится, но видно, что скрывает улыбку.

***

Уже сидя на ненавистной математике, Лёше приходит сообщение: «Физра для лохов. Встретимся на крыше». Щербаков закусывает губу. Осталось лишь подождать пятнадцать минут.