imagine au lcdp

Цинциннати приезжает в монастырь, как она думает, всего на пару дней. Она возвращается туда, где прошли некоторые моменты ее детства. Девушка осматривает потускневшие стены здания, и ёжится от собственных воспоминаний. Сейчас она слишком сильно выделяется в дорогущем пальто и с брендовой сумкой в руках. Только, вот, плевать ей на это абсолютно. Она устаёт от шумного Лос-Анджелеса, от того, куда переехали ее родители имея достаточно денег, чтобы купить все что вздумается. Цинциннати жаждет покоя, Цинциннати жаждет тишины. Она не создана для это места – мрачного, тёмного, устрашающего. Сейчас девушка слишком дорогая, слишком брендовая и модная. За ней уже как минут пятнадцать наблюдают тёмные глаза, с интересом разглядывая гостью. Сюда давно из его бывших друзей никто не приезжает. Так что же нужно этой девчушке. Да, Андрес узнает в ней Монику сразу же: те же светлые кудрявые волосы, тот же взгляд красивых глаз. И это жутко напоминает путешествие в прошлое – девчонка ведь даже улыбается также, только Андрес уже не такой, какой был во время ограбления. - Ты Гастамбиде, верно? Он смотрит на неё без малейшего интереса: юная копия Моники интересует его чуть больше юной копии Ракель. Милашка Паула – его не родная племянница с которой он разговаривал совсем недавно по видеосвязи. Ведь Моника всегда нравилась ему больше Ракель, неудивительно, что и по отношению к их дочерям происходит тоже самое. Он видит, как белокурая вздрагивает от его голоса и это заставляет мужчину довольно усмехнуться. - Да, я Цинциннати! Только не Гастамбиде, а Рамос, - Говорит она, отчего Андрес невольно вспоминает Денвера. Цинциннати смотрит на него, сжимая тонкими пальцами сигарету, а он в ней не может перестать видеть её мать – умную, правильную, солнечную Монику, которую он когда-то приказал убить, которая забив на все правила встала на сторону грабителей. Цинциннати. Он так давно не слышал и не произносил это имя. Андрес смотрит на неё в ответ, словно пробуя имя на вкус. Он всегда говорил, что это странный выбор для маленького новорожденного ангела. Никогда не одобрял. Но кто он такой, чтобы решать, как будут звать чужого ребёнка. - И что же ты здесь забыла, принцесса? Уверен, что мать не хотела бы, чтобы ты была здесь. Блондинка морщится – ей определённо фамильярное принцесса режет слух. - А я разве должна спрашивать у кого-то разрешение? - Хмыкает она. Цинциннати дерзко усмехается, и тогда Андрес впервые понимает, что она – не Моника, далеко нет. - Оу, принцесса, решила поиграть в бунтарку? - Смеётся он. - Что же, тогда добро пожаловать в прошлое, девочка. Я не знаю насколько сильно ты меня помнишь, но я Андрес. - Помню, дядюшка Берлин, - Она смеётся и наконец обнимает его. Девушка улыбается, и эта улыбка ни разу на Монику не похожа. Она тянется за ним внутрь монастыря, не отпуская большую теплую ладонь. Моника бы этого никогда не сделала, никогда бы не дотронулась до него.

***

Цинциннати идёт за Андресом куда угодно, она всегда стоит у его плеча, подобно королеве. Возможно у Андреса было много женщин, но сейчас она никому не позволит крутиться возле него. Она счастлива, и не позволит развалить все это своим родителям, каждый раз сбрасывая звонки матери. Ведь как ей объяснишь. Не поймёт, не простит, осудит. Цинциннати бросает курить, потому что Андрес вдыхает запах дешёвого ментола от её кожи и хмурится. - Зачем ты куришь, Цини? Он не зовёт её принцессой, он не зовёт её Цинциннати – слишком грубо, слишком длинно, слишком не подходяще такой девушке, как она. Цини лишь отстраняется, пожимая плечами. - В ЛА все так делали. - Ты не в ЛА. Прекрати. Тебе не идёт запах сигарет, - Он убирает светлые пряди с её лица, и девушка невольно льнёт к его ладоням. У Цинциннати Рамос парней было бесконечное множество, но она никогда даже представить не могла, что именно в него влюбиться по-настоящему. А Андрес смотрит на свою девочку и не понимает, почему из сотен женщин выбирает совсем юную – об этом напоминает и Валенсия, крича что-то вроде: Она же на несколько лет младше меня, отец! А затем сплевывая уходит с Мартином. Андрес смотрит и Монику больше не видит. Цинциннати заседает где-то в лёгких и уходить никуда не собирается. И, может быть, это хорошо.