imagine au lcdp

Андреа де’Фонойоса — кокетка, и это слово характеризует её лучше чего бы то ни было. Она так непохожа на милую Камиллу о’Коннелл, всегда тихо и тепло улыбавшуюся ему, что ослепляет на миг, обездвиживает его своей яркостью. Первая мысль Клауса Майклсона — красивая и пустая, девушка ни о чём. Вторая мысль Клауса выходит за рамки понятного, потому что он предлагает ей бокал вина и заводит светскую беседу, которая внезапно становится очень личной, с вкраплениями солнечной улыбки де’Фонойсы. Андреа оторваться от него не в силах, в ход идут самые обыкновенные нехитрые уловки, наверняка ему известные, но девушка не может устоять против печати порока в его невероятных глазах. Ник и понятия ни о чём не имеет, у него стойкое ощущение, что бежать от неё надо как можно дальше, да только не может он, и желания нет. Эта красавица ему совсем-совсем не подходит, да и не нужны ему сейчас отношения. Он здесь, в Испании, чтобы найти Марселя и наконец отомстить ему, а не для того, чтобы любоваться каштановыми волнами, пружинящими от её лёгкой походки. Андреа, чем ближе к нему, тем в большей опасности, но это ничто по сравнению с тем, как Майклсон пьянеет от её вкусного запаха. Нику выдержки не занимать, но закушенная алая губа девушки и соблазнительный прищур красивых глаз мутят рассудок, не позволяют соображать нормально. Андреа какая-то неземная, сносящая крышу, не оставляющая ни шанса спастись. - Обрати меня, - Просит она, заглядывая ему в глаза, и закидывая свои тонкие руки ему на плечи, чем прикосновением нежных пальчиков вызывает мурашки, холодя шею. Клаус не понаслышке знает, что значит быть на дне могилы, поэтому уверен, что бессмертие — не для милой Андреа де’Фонойоса с каштановыми волнами и пронзительным взглядом. Мужчина отговаривает её, страстно шепчет о том, как трудно жить в ночи и бороться с желанием впиться ей в сонную артерию. Андреа слушать не желает, ей мечты о вечности светятся лазурью его глаз, и она продолжает вымаливать у него их одно на двоих всегда. Клаусу не хочется это слушать, у него перед глазами самые тёмные стороны вампиризма. Он не хочет такого для Андреа, он хочет её солнечную улыбку и невинность в нежном взгляде. Майклсон уходит. Андрес не умеет отпускать, но только он выбора ей не оставляет: отыскать мужчину у неё не выходит, как ни старается, Клаус надёжно скрыт тенью, а у неё солнце переливается на бледной коже. Ровно до тех пор, пока эту самую кожу не обагряет кровь. Андреа растерянно глядит в уже мёртвое лицо чернокожего мужчины и зажимает небольшую ранку на шее — ей элементарно повезло, что он не успел вгрызться в артерию поглубже, а Никлаус оказался рядом. - Обрати меня, - Снова просит она, умоляюще заглядывая в глаза. - Я не оказалась бы в такой ситуации, если бы была бессмертной. Его шавки ещё где-то там, а в следующий раз тебя может не оказаться рядом. Клаус осознаёт её правоту, но признавать отчаянно не хочет. - Я буду любить тебя вечно, Никлаус Майклсон! Андреа с ржавыми разводами крови по щекам особенно прекрасна.