imagine au lcdp

Марсель Мужчина винит себя в том, что подверг тебя опасности. Брать тебя с собой преследовать Сьерру было не самым лучшим вариантом. Лучше бы ты осталась с Бенджамином в укрытии, так было бы безопаснее. Эта рыжая сучка стреляла, и к сожалению попала тебе прямо в плечо. Ты смотришь на отца, смеёшься, говоря, что хорошо голова на месте. Марсель не разделяет твоего позитивного настроя. Перекладывает задание полностью на Профессора, а сам пытается перевязать рану. Он нервничает, он обеспокоен, напуган, и его сердце колотится так сильно, будто сейчас и вовсе вылетит из груди. Он должен был защищать тебя — свою маленькую хрупкую дочурку, а получилось, что ты схлопотала пулю. Он нежно гладит тебя по голове, пока ты медленно отрубаешься в машине со спущенным колесом, в то время, как капли дождя только усиливают сонный эффект. — Все будет хорошо, Т/И, — Тихо шепчет Марсель, продолжая путать свои пальцы в твоих волосах. Палермо Из глаз мужчины текут непрошеные слёзы, когда он видит, как маленькие осколки впились в твое красивое лицо. Ты закрыла его, и он хочет ударить тебя, так как закрывать должен был он. Ты его дочь, ты его ребёнок, не наоборот. Мартин чувствует себя виноватым, что не уберёг тебя. Пока остальная часть команды отстреливается, он падает перед тобой на колени, быстро осматривая повреждения. — Маленькая моя, все будет впорядке, я обещаю! Я с тобой! — Бормочит Палермо, поднимая тебя на руки, чтобы показать врачу, который по счастливой случайности оказался в числе заложников. Берлин Мужчина в ярости, когда Токио решается отомстить ему за избиения её мальчишки Рио, сделав тоже самое с тобой. Нет, ты не была слабой, просто, когда на тебя нападают сзади, отключая тебя, а после связывают, вырываться из этой ловушки не так уж и просто. Профессор звонит, как только замечает, что с его племянницей происходит, через камеры своих многочисленных мониторов. Берлин в ярости потому что не позволит никому трогать его малышку. Он врывается в кабинет, вышибая дверь с ноги, и тут же направляет ствол на Токио. Он оглядывает тебя с ног до головы — побитая, вся в синяках и кровоподтёках. — Малыш, все хорошо? — Спрашивает он, и тут же хочет отвесить себе пощечину. Как с тобой может быть все хорошо. — Не волнуйся, пап, я в норме… — Хрипишь ты, и он сжимает пистолет сильнее. — Отвяжи ее, Хельсинки, и отнеси в комнату отдыха, — Четко говорит он, все ещё держа на мушке Токио, в то время, как Осло уже вырубил Рио. Токио усмехается, спорить с ним ей не нужно, заведомо проиграет. На неё направлены пистолеты практически всех членов команды, кроме Москвы, так как он все ещё пашет в туннеле. Найроби подходит близко, отнимает у той пушку, и со всей силы заряжает той пощёчину. — Ты пожалеешь об этом, — Непозволительно близко подходит Берлин к девушке и шипит прямо в губы. Токио и правда жалеет, когда привязанная катится по лесенкам из монетного двора и кричит проклятья в адрес Берлина. Удовлетворённый своим поступком, он подходит к тебе, и смотрит на твое умиротворённое лицо, после того, как Найроби вколола тебе снотворного. — Больше я никому не позволю причинить тебе вред, Т/И, — Шепчет он тебе в висок твое настоящее имя, данное Андресом при твоём рождении, а потом мягко касается губами. Профессор Каким бы напуганным не был мужчина, когда видит, что тебя придавило балкой вместе с Хельсинки, он пытается оставаться собранным, с холодным разумом, чтобы ситуация не стала хуже. Он связывается с Ракель, чтобы та, как можно быстрее бежала к тебе и делала все возможное, чтобы вытащить тебя. Надо отдать должное, ребята невероятно сильно рискуют, но они делают невозможное, вытаскивая вас из-под тяжести. Алисия сжимает плечо Серхио, пока тот нервно наблюдает за всеми действиями, что происходят в банке. Он раздраженно скидывает ее руку, а после снова звонит Ракель, когда тебя кладут на носилки, и несут в общий зал. Женщина сообщает, что у тебя раздроблена нога, и мужчина ударяет по столу так сильно, что руки начинают болеть. Он тут же звонит Тамайо, чтобы тот послал врачей, иначе он сольёт важную информацию о полковнике в сми. Ты почти без сознания, в то время, как Ракель держит тебя за руку. — Папа, — Бормочешь ты, сжимая руку мачехи. — Профессор, она зовёт тебя, — Подключается к наушнику Палермо. — Отдыхай, дочка, врачи скоро будут! Просто слушай мой голос, я рядом! — Маркина тревожно выдыхает, а ты стараешься не отключиться полностью.