Мелкими каплями белого золота, падает дождь

      — Спасибо! Это была группа Прекрасные яды! Всем спасибо! — на последок попрощались они, прежде чем уйти со сцены.       Их сердца бились с несоизмеримой скоростью, казалось, они сейчас выпрыгнут из груди. Они сломя голову промчались в спальню Шерил, чуть ли не запинаясь об ступени, даже об собственные ноги, адреналин поражал их организмы, овладевая сознанием.       Попав в комнату, наконец осознав, что произошло, они почувствовали невероятную гордость за свой сегодняшний успех, до сих пор пытаясь выйти из состояния шока.       Элизабет перенесла это выступление хуже, первые минуты ей казалось, что она задыхается, но в тоже время ощущала, как последствия экстаза наполняют тело. Как страх пытался побороть её, сломать всё то, к чему она стремилась. От этого её первые движения были скованные, несуразные, непонятны, но с каждой секундой она обретала контроль, но стоило отвлечься, тогда самообладание, словно взмахом волшебной палочки исчезало, стоило только зайти за рамки. — Крошка, видишь, ты справилась! — окликнул её Келлер, крепко обнимая за плечи, прижимал к себе, это помогало Элизабет расслабиться. — Да, спасибо, без вас я бы не смогла, — протараторила она, осторожно отстраняясь от него, присаживаясь на мягкую кровать с балдахином. — Ребята! Это же наше первое выступление вместе, мы объявили о нашей группе! — Восклицал Келлер, пока девушки пытались отдышаться. У всех было чувство, будто с них сошло семь потов, а Кевину всё не по чём. — Это нужно отметить! — ответила Топаз, вырываясь из объятий Шерил. — Милая, это то, о чём я подумала? — Вскинув бровями, она дала знать Тони, что поняла её намёк. — Именно, детка, — девушка потянулась на верхнюю полку в шкафу, вытащила оттуда, очевидно, алкоголь. — Это бурбон, с выдержкой в 20 лет, — Шерил кокетливо вырвала бутылку из рук брюнетки. — Отыскала на старом винном складе отца, — рыжая поставила напиток перед ними, посмотрев на выражения лиц друзей, понимая, что они не против как следует повеселиться.       До этого момента Элизабет никогда не злоупотребляла алкоголем, но сегодня особенный день.       Шерил достала четыре стопки, а Топаз аккуратно разлила бурбон по ним. Друзья блондинки не задумываясь, сразу выпили до дна, она же долго решалась, уговаривала себя попробовать. Звон хрустальной посуды раздался в спальне хозяйки Блоссом.       Первый глоток и она чувствует, как бурбон жжет её горло, медленно разливаясь по телу, от таких ощущений девушка зажмурила глаза, тяжело дыша, через несколько секунд она требовала воды или закуски.       Друзья посмеялись над её неопытностью, похвалив за первые шаги к «взрослению».       Элизабет была в восторге от начала праздника, но что же будет дальше?       После первой в своей жизни дозы алкоголя, Элизабет почувствовала что-то неладное. Она не могла объяснить причину почему на неё нахлынула волна отрицательных эмоций, поэтому после распития бурбона попросила оставить её одну.       Они понимающе кивнули, без лишних вопросов ушли. Она безмолвно благодарила их за понимание. Танцпол уже притягивал друзей, словно сирены корабли. Время от временя её угнетает чувство никчёмности и ненужности, оно грубо и болезненно связывает её сознание прочными верёвками, которые долгие годы плела её мать, одиночество сковывает её цепями, кованными из слов отчима. И в заключении, она заперта в фальшивой версии себя.       Сама так и не смогла научится различать притворство и лицемерие, простую жалость с искренним, ничем не подкреплённым, бескорыстным желанием помочь. Она устала страдать от непонимания, казалось бы, элементарных вещей. В груди всё неприятно сжимается и трещат зашитые швы, когда она слепо допускает мысли, что её любимые друзья стараются опекать от невзгод лишь из-за жалости. В подобные моменты она злится на себя, ведь из-за её глупой неуверенности в себе она может усомниться в единственных людях, которым может открыться в своих переживаниях, а они выслушают, помогут найти решение без лишни вопросов, ведь понимают. Они ценят и любят её лишь за то, что она есть, лишь за то, что она это она.       Но у всего есть свои подводные камни, даже у, казалась бы, образцовой дружбы. Из-за своих надуманных ею же навязчивых мыслей она ощущает себя балластом, угнетающим их жизни, элементом. Вновь самостоятельно копаясь в самой себе ночью, лежа в тёплой постели, внушает себе, что без неё их жизни были бы лучше, что она лишь мешает и всё портит, что она жалкая эгоистка помешанная на себе. Но этим логосом она никогда ни с кем не поделиться, ведь страх осуждения глубоко внутри управляет ей, дёргая за ниточки.       Оставшись в одиночестве, первые секунды ей было не по себе, её сковывала мёртвая тишина, что преследовала её в шумных компаниях, она чувствовала себя белой вороной. Каждое движение, каждый шаг буквально давался ей с трудом, они выглядели неестественными, ведь были продуманы до мелочей, пока всё веселились, она продумывала план дальнейших действий, её постоянно преследовал страх, что маска спадёт именно в тот момент, когда её нужно покрепче затянуть. Постоянный невыносимо бдительный контроль над собой не давал продохнуть, она допускала, что от усталости или же от чувства комфорта, приходящее к ней лишь по особенным моментам, могла забыться я показать истину. Если они узнают о ней, то она становиться уязвимой.       Элизабет всё ещё не могла сдвинуться с места, будто оцепенела, она лишь вертела головой, осматривая комнату: шёлковое постельное белье, камни сваровски, тонны дорогой косметики, - красный цвет уже выедает глаза…       Всё это олицетворяет Шерил Блоссом, но, а что же может ассоциироваться с ней? Она не может дать ответ на этот вопрос. Она либо ещё не нашла себя, либо давным давно потеряла своё настоящее Я. Познать себя, понять, что ей нравиться, от чего её мутит, что придаёт ей вдохновения, кто эти вдохновители, кто те, которым она не хочет уподобляться, определённо точно знать "кто я такая" была её мечтой, которую она загадывала каждый новый год, но маленькая долечка шоколада всегда тонула на дне, никогда не всплывала наверх.       Она встала с постели, поправляя свою воздушную юбку, её взор мгновенно падает на зеркало, оно словно манит её к себе, она не сопротивляется своему влечению, подходит к своему врагу. Она начинает играть в игру "найди как можно больше недостатков". Кривой нос с горбинкой, новый прыщ на лбу, волосы на теле, смешные косые ноги неидеально стройны; несимметричные большие пальцы на руках, ведь один она сломала, когда ей было восемь, упала, играя с Арчи в мяч; недостаточно пухлые губы, никому не понравиться их целовать; невыразительные глаза, в таких точно никто не захочет утонуть, как это описывается в романах; короткие ногти, под которыми постоянно кровавые подтёки, а живот и вовсе не плоский.       Вновь рассматривает себя, не веря в "идеальность" — ищет недостатки.       Она заправляет за уши свои летящие локоны.       «Воздушное платье» и «Летящие локоны», неужели, все видят её, как ангел во плоти, нежная, хрупкая, но жалкая и беспомощная? Но это же точно не она. Она другая. В любом случае не такая.       Сосуды в глазах лопнули, от ярости, что мелькнула внутри неё, очи приобрели алый окрас, из изумрудов они перевоплотились в нечто смертельно-ядовитое, пожар разливался по блондинке, сжигая «идеальную» девушку.       Остановись…       Пожар необходимо потушить, иначе останется лишь пепел.       Она с болью разжимает свои маленькие кулачки, снова видит вновь окровавленные шрамы.       Почему она не чувствует боль, когда причиняет её себе?       Почему раны воспаляются через время? — Чёрт, — выругалась она, когда заметила, что кровь с ладонь капнула на подол.       Она мигом отправилась в уборную, замыть пятна. Понимая, что пятно не выведется, отчаявшись, она бросила эту затею.       Услышав шум, блондинка поспешила обратно, войдя в спальню, огляделась, облегчённо выдохнув, она убедилась, что это всего лишь окно, форточка открылась из-за сильного потока ветра. Он всё продолжал одарять девушку потоками свежего воздуха, от них дверь позади девушки открылась дверь, в комнате поднялся сквозняк. Ей пришлось обернуться и закрыть распахнутую дверь, но, а потом вернуться к форточке.       Только притронувшись к окну, в её голове что-то внезапно щёлкнуло.       Она начала чувствовать, как её оглушает музыка, крики и непонятные визги, появляется ощущение сдавленности в груди. Элизабет смотрит на ту толпу людей, они на её дне рождения, но многих она видит в первый раз, они веселятся, забыв чей это праздник, она всегда была ненужным элементом, всегда была и будет ни кем, она никто, её день рождения просто повод повеселиться для совершенно незнакомых людей.       «Я всего лишь гость на своём празднике».       Всё это, словно цунами накатило на неё, заставляя слёзы выбраться наружу.

Помни, держись, не допускай.

      Выбежав из спальни, она бросилась на поиски друзей, открывая каждую дверь в особняке, она продолжала разочаровываться, ведь за ними она встречали лишь недовольные её появлением опьяневшие лица.       Последняя комната на этаже, будто последний шанс. — Чёрт! — снова выругалась она, увидев полуголые тела, резвящихся на кровати гостей. В ту же секунду она захлопнула дверь, от шока сердце ушло в пятки, Элизабет скатилась по той же проклятой двери, спряталась в угол, притянула к себе колени, плотно прижалась к стене, её накрывала паника, в один момент она перестала понимать, что происходит.       Друзей она так и не нашла, вокруг неё толпа пьяных подростков, которые точно сейчас не соображают, что делают, и ни одного знакомого лица нет.       Страх охватывает её, она чувствует, что не может дышать, в доли секунды кожа покрывается мурашками и синеет на глазах. — Эй! Всё в порядке? — незнакомый голос эхом раздался в её голове, подняв голову, чтобы посмотреть, кто же её окликнул, она размыто увидела силуэт высокого парня, одетого во всё чёрное, отчётливо видно, брюнет. — Да, то есть нет, — он подал ей руку, чтобы подняться с пола, встав, она девушка продолжала держаться за его локти, ощущение обессиленности у неё не пропадало. — Может воды? — обеспокоился он, второй рукой уже поддерживая её за плечи, оберегая от падения. — Нет, мне бы просто нужно сесть, — он медленными шажками повёл её диванчикам, что были за углом в конце коридора, тем самым это место казалось уединённым.       И в правду, там никого не было, поэтому парень решил остановиться там. — Спасибо, — поблагодарила она, пока он помогал ей удобно устроиться. — Не за что, — кратко ответил, он отстраняясь от неё.       Брюнет сел напротив, на журнальный столик рядом с диванчиками. — Кстати ты неплохо пела, впервые слышал, но мне понравилось, — он улыбнулся, пристально смотря на неё, в его глазах играли огни, это было за гранью. — Спасибо, рада, что понравилось, — она потихоньку приходила в себя, поэтому через силу ответила. — Я Свит Пи, а ты? — Элизабет Купер, — их взгляды встретились, несколько секунд они не могли оторвать взгляд от друг друга, а потом к блондинке пришла смешинка. — Эй, Бетти, чего смешного? — спросил он, смеясь ей в такт. — Ты заставляешь меня смеяться, — её заразительный смех спадал на нет, а её бровь приняла изогнутую форму, как знак изумления. — Что-то не так? — Ты назвал меня Бетти? — удивилась она. — Да, — растянул Свит Пи. — Тебя это смущает? — Нет, просто моя крёстная любила называть меня Бетти, она была лучшей в моей жизни, поддерживала меня на конкурсах, всё, что я знаю, рассказала мне она, — девушка удивилась от своей откровенности, тем более на такой больной теме для неё, однозначно что-то в этом парне действует на неё. — По твоим словам, она замечательный человек, тебе наверное нравится заниматься музыкой с ней? — Безусловно, я кайфовала, когда играла с ней гитаре, — воспоминания возвращались к ней, приливная слёзы к глазам. — Почему сейчас не играешь? — Она умерла полгода назад, — грустные моменты всегда присутствуют в жизни, но у Элизабет вся жизнь была грустной, лишь моменты были весёлыми. После смерти крёстной она начала видеть мир в чёрно-белых красках. — Оу, прости, я соболезную, — произнёс он дрожащим голосом. — Тебе не нужно извиняться, — слезинки упали с её глаз, вспоминая её, она хотела только одного — обнять её и сказать, как сильно она её любит. — Думаю нам стоит развеяться, — он неожиданно поднялся со своего места. — Эй, ты куда? — она окликнула друга, повернувшись к нему. — Ты идёшь?! — спросил он прежде, чем скрыться за поворотом.       Она собралась с силами и пошла за ним, спустившись на первый этаж, в самую гущу толпы, она заметила силуэт своего нового знакомого у барной стойки. Блондинка незамедлительно побежала к нему. — Наконец, я тебя нашла, — запыхавшись промямлила девушка. — Нужно было идти быстрее, я заказал тебе мартини, будешь? — Да, попробую, — она уселась за барную стойку и придвинула к себе напиток.       Бокал за бокалом, слово за словом…       Он игриво подмигнул, между ними точно есть связь. — Я заметил, тебе здесь не нравится, — внезапно выпалил он. — Ты внимательный, — кокетливо улыбнулась Бетти. — Хочешь сбежать отсюда? — он наклонился ближе к ней и прошептал эти слова. — Я не против!       Он схватил её за руку, они вместе понеслись сквозь толпу, расталкивая народ локтями, под прицел попал и Кевин, он заметил счастливую девушка за руку с высоким сексуальным брюнетом. — Молодец, крошка, пора лишаться девственности! — ухмыльнулся он от радости, его подруга кажется нашла себе первого парня.       Он ещё долго наблюдал за ней, пока она не скрылась за поворотом. Потом его одёрнул его новый знакомый. — Мотоцикл? — увидев транспорт друга, воскликнула девушка. — А ты чего ожидала? — Не знаю, но точно не этот драндулет, — расхохоталась она. — Садись, я тебе хочу кое-что показать, — тараторил он, надевая специальные перчатки. — Мы пьяны, как ты поедешь? — В моей крови допустимый уровень алкоголя, а вот ты пьяна, — подмигнул он ей. — Ладно, поехали. Она наблюдала, как он оседлал свой байк, а затем тоже быстро запрыгнула на него. — Держись крепче, крошка!