От холода до оттепели

Клуб. Музыка. Людские тела, хаотично двигающиеся, будто нет в них чувства ритма. Скорее всего нет. Как и души. Дым от кальяна дурманит, от него кружится голова, но Аркаша продолжает и сам затягиваться в окружении своих «друзей». На самом деле отношение к ним у него такое же, как и к танцующим – ему на них всё равно. Возможно, такое бывает только у влюбленных людей, он не знает наверняка. Раньше подобное времяпровождение его устраивало. Сейчас же только раздражало. Огни, сменяющие друг друга, давящие на глаза и вызывающие ощущение, будто сейчас у тебя произойдёт эпилептический припадок. Запахи того же кальяна, женских духов и пота. Ужасная музыка, с каждым новым поколением становящаяся всё хуже и хуже. Всё это раздражало. Или только то, что Марина здесь нет? В последнее время он не разбирал своих чувств, не давая им закрадываться глубоко в голову, но задумываться приходилось. Он определённо испытывал что-то к своему другу, но что конкретно ворочалось на языке и, скорее всего не из-за того, что он не знал. О нет, он знал, но признавать это в современном обществе было просто не в его силах. Тем более он никогда бы не подумал, что сможет влюбиться в человека, который к нему был изначально и до сих пор холоден. Аркашу привлекала открытость и инициатива от партнёра, но сейчас, вспоминая холодный взгляд мариновских глаз, он находил это притягательным. Настолько, что девушки, активно пытающиеся сейчас вовлечь его в разговор, мысленно посылались в одно известное всем место. Но приходилось надевать маску с обворожительной улыбкой, чтобы все вокруг считали, что он такой же, как и всегда. Чтобы не лезли с ещё более глупыми вопросами, чем те, которые приходилось выслушивать и без того. Ведь если на секунду задумаешься, забудешь про маску, барьер рухнет и ты уже никуда не денешься от тупых шуток и таких же советов. Как будто они ему нужны. Взгляд опять прошёлся по окружению и он неосознанно скривился. Раньше... Тогда, когда ещё не было чувств к конкретной мразотной личности, он считал это место, этих людей хорошими. Типичное заблуждение обывателя. Ему здесь не место. Во всяком случае сейчас, а потому он, коротко попрощавшись с компанией, бросает её на произвол заранее предрешенной судьбы. В том, что с этими алкоголиками ничего не произойдёт кроме, может быть, хорошего траха, он уверен. Сам бы он точно не отказался спустить пар, но мысли о том, что это будет с малознакомой особой, казались не очень радужными. Радужными. Как иронично. На улице давно царила тьма, прерываемая редкими старенькими фонарями. Их свет давал возможность лишь разглядеть дорогу и не сбиться с неё, но не давал никакой уверенности в том, что ты дойдешь до цели живым. Аркаше такая уверенность была не нужна. Он бросил всё, как и чувства, на самотёк. Меланхолия, как паразит, завладела разумом, раскрашивая всё в серые тона. Сердцу не прикажешь. Эти слова, так часто сейчас появляющиеся у него в голове, как оправдание тому, во что он скатился, звучали издёвкой. Ведь и вправду. Сердцу захотелось одного и оно, не считаясь с разумом, заточило его, не давая возможности рассудить здраво, объяснить всю ситуацию, привести доводы, а бросилось само искать ложные факты, превращая тайную любовь в некое подобие конспирологии – любит, не любит. Конечно не любит! Разум пытался докричаться и что-то от этого в груди ёкало, заглушая эту неприятную мысль. Хитрый прием, чтобы забыть про свои никчёмные шансы. Дорога была ухабистой, ноги то и дело попадали в небольшие, а порой и приличных размеров ямы, и он, в целях не навернуться в очередной раз, стал идти по бордюру. В такое время суток машин практически не было, а потому и риска, что появится неадекватный водитель, который мог бы в ряду некоторых обстоятельств сбить его, также практически не было. И риск действительно не оправдался, ведь произошло кое-что похуже и по его вине. Не рассчитав, что бордюр небольшой, да и то, что он сам под достаточным количеством алкоголя, Аркаша не удержал равновесие и, споткнувшись, вылетел на дорогу. Всё бы ничего, если бы не пришёл час и редкая машина не сбавляя скорости не показалась бы вдалеке. Аркаша попытался дёрнуться обратно в сторону тротуара, но нескоординированность мыслей и действий первое время мешали, а машина с каждой секундой становилась всё ближе. Только в последнюю он всё-таки смог отбежать хотя бы с центра дороги и машина задела его боком. От резкого удара Аркаша упал и водитель, заметив это, затормозил. – Что ты на проезжей части делал, мудила?!– послышался звук открывшейся двери и последующий её хлопок. Мозг не сразу обработал информацию, а потому Аркаша только вяло отозвался, чтобы просто показать, что остался жив. Хотя, судя по всему, водителю это как раз-таки нужно не было, ведь тот был готов самолично закопать «бессмертного». – Ааа, так это ты. С мудилой точно угадал,– как выяснилось водителем оказался Марин, он же и подал Аркаше руку. – Пьянь поганая, даже когда контакт с тобой оборвал решил мне жизнь подпортить? – Именно. Ведь я так люблю это делать,– Аркаша уже очухался, удар и стресс от него выбили нетрезвость, а потому он с уверенностью схватился за поданную руку. Как только он снова уверенно стоял на своих двоих, добавил.– Спасибо. – Я бы ответил не за что, но это не так. Лезь в машину. Сам, я так понимаю, без приключений ты до дома не доберешься. Аркаша только лишь фыркнул, но выполнил то, что сказал ему Марин. Тем более, кто он такой, чтобы отказываться провести время с игнорирующей тебя тайной любовью. Марин залез в машину следом, обратно на водительское. Он тяжело вздохнул, когда глянул на своего пассажира, но промолчал и, заведя машину, поехал. Адрес Аркаши он прекрасно знал. Они какое-то время провели в тишине, пока Аркаша не захотел её прервать. – Ну, рассказывай, что да как. Как без меня выживаешь?– он гаденько улыбнулся, прекрасно понимая, что друг, вероятно, скучает, хоть и строит из себя буку вселенского масштаба. – Прекрасно. Вот только понять одного не могу. Как так получается, что судьба мне постоянно тебя подкидывает, как бездомного щенка, мол пожалей его, пригладь, ведь никто же его такого жалкого не любит,– Марин всё это говорил ровно, не отрывая взгляда от дороги. – Она тебе подсказывает, что только тебе суждено меня полюбить,– развел руками Аркаша, но эти слова его задели. – Судьба сука. Всем всё хорошее, а мне тебя. – Ты просто не видишь, какой я подарок!– шутить становилось труднее, так как каждый выпад Марина ранил, а потому голос немного дернулся и получилось так, как будто он молит его приглядеться. Марин же этого не заметил. – Подарок из говна разве что. – Зачем ты позвал меня в машину? Чтобы поразминаться перед конкурсом язв? – Согласись, ты не отстаёшь от меня, так что могу тебя с собой взять,– Марин бросил первый за всё это время взгляд на него и тут же отвёл, возвращаясь к дороге.– А позвал я тебя, так как добрый самаритянин и животных с инвалидами в беде не бросаю. Ты же представляешь и тех, и других. Оба замолчали. Марин был как всегда холоден и к этому ещё прибавилась резкость в высказываниях, видимо вызванная неожиданным инцидентом и нежеланием видеть Аркашу. Тот же, в свою очередь, испытывал бурю эмоций. Марина хотелось и прибить, и поцеловать одновременно. Сердце бухало то ли от злости, то ли от адреналина. Разбираться не стоило, ведь это было не важно – главное то, что Аркаша чувствовал себя сейчас некомфортно. Ко всему прочему добавлялась боль от удара, ноющая и неугомонная. – Кажется тебе придется меня не домой отвозить, а в больницу. – В психушку что ли? – Вроде мозги ты мне не отбил своей машиной, так что нет, в обычную,– он промолчал о том, что мозги Марин отбил ему самим собой. В психушку он поедет попозже и сам. – Ещё не хватало мне по больнице с тобой шататься. – Я и не звал с собой,– разве что только мысленно. – Сам же в таком состоянии до врача не доберешься. Только до медицинского спирта. – Ты же знаешь моё отношение к алкоголю. – Судя по тому, в каком состоянии я тебя нашёл, то нет, не знаю. – А я ведь из-за тебя бухаю. Машина резко затормозила. Марин строго посмотрел на него и невозмутимо сказал: – Ещё раз что-то подобное скажешь, выставлю из машины и сам чухать до своей больницы будешь, понял? Аркаша, не понимая до конца, что он, собственно, не так сказал, закивал головой, соглашаясь, и Марин продолжил движение. Благо, машин, которым он мог помешать своей остановкой не было. Только когда шок спал, Аркаша решился поинтересоваться: – А что конкретно я не должен говорить? – Просто заткнись. – Ну ладно... Внутри поселилось сомнение. С чего бы это Марину не хотелось слушать то, что из-за него спиваются? Ведь наоборот же, его должно радовать то, что такой противный для него человек буквально убивает себя, да ещё и с его помощью. - Ну а всё же? - Завались. - А если я угадаю, скажешь? - Ты не угадаешь. И по-моему я попросил просто закрыть свой рот. - Какой-то ты странный. - Какой есть. Они опять замолчали. Через несколько минут машина подъехала к месту назначения. Аркаша с удивлением глянул в окно, отмечая то, что здесь ещё ни разу не был, но ему это место нравилось. Больница здесь была большая, современная и, судя по всему, частная. Марин первым вышел из машины и, удивительное дело, помог Аркаше выбраться. На такой свой странный поступок он буркнул что-то вроде «сам виноват, вот и искупаю вину». Спорить с этим Аркаша не стал, ведь оставался только в плюсе. Заметив издалека новых клиентов, медсестры подбежали к ним и защебетали, интересуясь, что произошло. Видимо, на ночной смене делать им было совершенно нечего и редкие в такое время клиенты стали для них спасением от скуки. Как только они всё узнали, то схватили Аркашу под руки и быстрым шагом повели за собой, в здание. Марин же остался стоять на месте, доверив друга им. Он как-то грустно взглянул ему вслед и забрался обратно в машину, дожидаясь его. Аркаша же, невероятно быстрым образом оказавшийся в кабинете у врача, как будто автоматически рассказывал ему всё, что произошло. Врач отчитал его за чрезмерное употребление алкоголя, отчего тот закатил глаза. Между тем, первый принялся изучать ранение. По итогу он определил его, как ушиб и приложил к пострадавшему боку пузырь для льда*. Через минут двадцать он отнял его и стал накладывать давящую, но не слишком тугую, чтобы она не нарушала кровотока, повязку. Напоследок врач, достаточно пожилой мужчина, за неимением других ушей, провёл парню лекцию о вреде алкоголя и прогулках по проезжей части, после чего с чистой душой отпустил его. Всё это время Аркаша был как в воду опущен и дезориентирован. Алкоголь окончательно выветрился из сознания и он по-новому взглянул на ситуацию, а боль в боку, чуть поутихшая из-за холода, уже не занимала его мыслей. Выйдя из больницы он кинул взгляд на машину и осознание того, что Марин не бросил его здесь, пьянит заново. Только сильнее, чем алкоголь, ударяет в голову, но ещё сильнее в ноющее сердце. Первым, что сказал Марин, как только Аркаша оказался в салоне, было спокойное, будто ничего до этого не было: – Как самочувствие? Аркаша слегка растерялся от смены его настроения, но попытался также спокойно ответить: – Отлично,– когда повисла тишина, он решил добавить.– Что это за больница? Никогда здесь не был. – Частная, в которую я чаще всего обращаюсь. У них цены умеренные и обслуживание на высоком уровне,– Марин завёл автомобиль и, прикидывая в голове карту города, поехал. – Блин, я же не заплатил. – Не переживай, это сделал я. – Завтра верну. – Не стоит. Напомню, я таким как ты бескорыстно помогаю. К сожалению только это всё бесполезно. Ты всё равно каждый раз умудряешься во что-то вляпаться. – Это точно,– он, конечно, понял, что Марин имел в виду, но появилась устойчивая мысль, что он это про его влюбленность.– В таком случае доплати доктору, который меня принял. Он мне, получается, за бесплатно лекцию о том, как правильно жить прочитал. – Это был бонус. Тем более платить не за что, тебя он всё равно ничему не научил. Как был долбоебом, так им и останешься, что ни делай. – Ты не меняешься. – Прям как и ты. – Мы когда-нибудь станем нормальными людьми, без этих всех оскорблений? – Но так же не интересно. – Судя по всему нет, раз ты стал меня игнорировать. – Давай ты заткнёшься и не станешь трогать эту тему больше?– Марин нервно застучал пальцами по рулю и стал дёргано оборачиваться, подмечая каждый поворот, как бы пытаясь быстрее доехать до цели и желая побыстрее избавиться от пассажира. Недовольно фыркнув, Аркаша всё-таки решил прислушаться к совету и уткнулся взглядом в окно, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Марин, заехав в нужный микрорайон, стал петлять по дворам, ища место для парковки. Его лицо было сосредоточено, он был явно чем-то напряжён. Когда Аркаша глянул на него, подобное его насторожило сильнее. – Я так понимаю, ты опять прекратишь со мной общение до следующего подобного нелепого случая, после которого нам придётся друг друга терпеть? – Да,– Марин нашёл парковочное место и заглушил машину. – Ну и почему же? – Потому что с тобой по-другому не получается. – А если попробовать?– Аркаша даже не осознал, насколько это прозвучало двусмысленно. Обернувшись и изогнув иронически бровь, Марин посмотрел на него, как на идиота. Именно тогда Аркаша понял, что скорее всего не весь алкоголь выветрился из него и решил, что до следующего раза не дотерпит. Была не была. Он отстегнул ремень безопасности и после того, как создал ощущение, будто собрался выйти из машины, резко дернулся в сторону Марина и поцеловал его. Тот опешил, глаза его округлились и какое-то время он не делал ничего – не отвечал и не пытался оттолкнуть. Когда шок более-менее прошёл, Марин схватил Аркашу за затылок и прижался сильнее, целуя в ответ порывисто и страстно. – Вот же ублюдок,– сквозь поцелуй кое-как произнёс он,– я думал ты никогда не догадаешься. Аркаша отстранился и удивлённо посмотрел в лицо Марину. Там в кои-то веки читалась не только бесконечная ненависть (хоть и сейчас без неё не обошлось), но и что-то ещё, что-то приятное и греющее душу. – То есть... Вот почему ты так странно себя вёл,– он прервался, чтобы сделать вдох поглубже.– Всё это время... – Да, я любил тебя, кусок ты говна. Воздух, набранный Аркашей, высвободился облегченным выдохом и он ещё раз поцеловал. – Я ж тебя тоже люблю, скотина. Уже давно люблю. – Мы такие дебилы. – Это точно. Но сейчас я счастливый дебил, уж не знаю как ты. Марин, вместо ответа, резко прижался и, несвойственно для них, обнял Аркашу. Тот, не ожидая такой ласки, какое-то время протупил, но потом положил руки на спину уже не друга, обнимая в ответ. – Не хочешь заскочить ко мне на чай?– промурчал на ухо он. – Конечно, я не против,– Марин отстранился и, уже не пряча влюбленный взгляд, продолжил, заглядывая в лицо,– только если им будет кофе.