Я не умею по другому...

Снова… Снова я замахиваюсь и гневно рыча ударяю его по лицу, отчего он чуть ли не отлетает к другому концу комнаты. Он пытается молчать, ведь он знает что если он еще раз откроет рот, ему будет только хуже. Глупый, разве он не помнит? И пары дней прошло с прошлого раза, а он продолжает будто намеренно выводить меня. Я же говорил что люблю тебя, тебе мало? Ты просил поцелуй, и я поцеловал тебя. Ты сказал что хочешь меня, и мы первый раз обоюдно переспали. Чем ты недоволен? Почему на твоем лице опять эти ебаные слезы, твой голос дрожит, твои ноги трясутся от страха, но ты сука снова несешь всякий бред, который только больше злит меня. Почему ты корчишься от боли, но все равно срываешь голос, обсыпая меня жгучими фразами, которые клеймом остаются на сердце?! Твои синяки заживут, раны затянутся, а моя душа будет нестерпимо ныть. Но вместо того чтобы помочь мне, ты делаешь все только хуже! И почему я до сих пор люблю тебя?! Хватать тебя за горло и прижимать к стене… Я думал это сработает… Твой голос превращается в хрип, но я все так же могу различить каждое твое слово, сказанное с твоим восхитительным акцентом… Как жаль что такой голосок говорит такие отвратительные вещи. Ты настолько хрупок, что стоило мне отпустить тебя, как ты с глухим звуком падаешь на бетон. Ты похож на тряпичную куколку, знаешь? Агх, ты так сладко стонешь от боли… Видишь, ты сам виноват. Может быть мы еще сможем предотвратить это, как думаешь? Но в ответ лишь раздается звонкое эхо от пощечины. Хех, больно, сукин сын. Знаешь насколько? Я максимально осторожно взял твою тонкую руку. Боже, да я могу сломать ее одним движением. Что я и сделал, отчего по всему подземелью разносится твой пронзительный, ласкающий ухо крик. Настолько. Не волнуйся, я обязательно наложу шину и кость сростется, для того, чтобы я снова мог ее сломать. Хах, Американец. По его лицу распались светлые волосы, которые уже были порядком мокрые от слез. Он что-то говорит, но теперь слова было даже мне трудно распознать. Я наклонился к нему, проведя большим пальцем по влажной щеке, отчего он кривится, называя меня конченным ублюдком… Хм. Зачем? Я приподнял бровь, как бы спрашивая в чем дело, но он лишь сильнее вжался в стену, будто приготовившись для очередного удара. Чего он добивается, оскорбляя меня? Господи… Я никогда его не пойму. Разумеется я схватил его за волосы, хорошенько прижав его черепушку к стене, приблизившись к нему настолько, чтобы ощущать сбитое дыхание, которое обжигало мои губы. Я не буду его целовать. Он не заслужил. Хотя, если его тельцу удастся меня успокоить, возможно я подумаю над этим. Блять, зачем ты кусаешь губы? Приглушать одну боль — другой, плохая идея. Осторожно слизав струйку крови, которая потекла по его шее, я резким движением стянул с него футболку, наблюдая за тем, как поднимается его грудь от того как он дышит. Эта белоснежная кожа режет глаз, здесь точно чего то не хватает… Пока в моих мыслях решался вопрос чем же украсить Штаты, он окончательно ушел в рыдания, прижимая к себе сломанную мной руку, всячески меня проклиная и сравнивая меня с моим отцом. Мх, я бы мог сломать тебе челюсть, но тогда я бы не смог услышать из твоих уст что то важное. Ломать вторую руку? Банально, да и ему же нужно как то держать пистолет, чтобы защищаться от других. Ножки его я трогать не стану. Он должен хорошо бегать чтобы не попасться в лапы какому нибудь психу. Я слишком люблю его чтобы уродовать его тело на всю оставшуюся жизнь. в конце концов, я могу проучить его другим, приятным для меня способом. Я просто напросто трахну его. Как и делаю обычно, когда хочу проучить его. Я уже давно был возбужден. А как бы вы себя чувствовали на моем месте? Американец отчаянно пытался вырваться, захлебываясь в слезах и собственной злости от бессилия, весь красный и содрогающийся, и вдобавок стонущий от боли. Идеально. Он легкий как пушинка, хотя может быть только для меня, ведь мой рост превышает два метра, так что в любом положении я выгляжу для него устрашающе. Твои джинсы можно было снять, поддев их всего одним пальцем. Спасибо что надел их, позаботившись о моем удобстве. Никакой защиты, смазки или растяжки. Это наказание, а не способ доставить тебе удовольствие. Я лишь немного помог себе слюной, чтобы мне удалось войти. Внезапно он стал послушнее. Хах, удивительно, насколько быстро это подействовало. Возможно все силы у него уходили на то, чтобы безумно напрягаться, но мне это не помеха. Я легко раздираю ногтями его спину, усмехаясь ему прямо в лицо. Ого, ты даже не царапаешься как обычно, это из-за того что одна из твоих рук внезапно вышла из строя, или ты смеешь наслаждаться наказанием? Я сразу же беру быстрый темп, делая это осознанно, причиняя ему невидимые, но очень ощутимые увечия. Упс, кажется я кого то порвал. Я этого и добивался, но ты у тебя была возможность расслабиться и избежать этого. Тц. мне пришлось чуть отвести ботинки назад, чтобы капающая кровь их не запачкала. Наконец… Наконец-то ты заткнулся. Я люблю твой голос, но не тогда когда ты несешь бред. Думаешь я поверю в то что ты ненавидишь меня? Ты любишь. Я люблю. Это взаимно. Вспомни свое лицо, когда я, уже находясь на пике, рассказал тебе о том, что тоже люблю тебя. Может быть, если бы ты не признался первым, я бы и прошел мимо, но теперь поздно. Теперь ты ощутишь мои чувства в полной мере. Может быть я и не принц из сказки, но и ты знал с кем связываешься. Теперь я тебя ни за что не отпущу. Ты только мой, и никто не посмеет тебя тронуть. Твои мучения продлятся еще долго, но ты уже на грани того чтобы потерять сознание. Нет, нет, нет. Я беру тебя за подбородок и грозным голосом говорю тебе не спать. Почему ты не солушаешься?.. В следующий раз ты получишь больше… Он заметно обмяк у меня на руках, но я и не думал останавливаться. О чем я вообще думал? О том как я безумно люблю его. О том как мое сердце трепещет каждый раз когда я слышу его крики и его стоны. Ну же! Скажи что тоже любишь меня! Скажи! — Ты... Мхх… Ты правда думаешь что сможешь вытянуть эти слова силой?.. — Да. Я не умею по другому.