"Невинные" шалости

— Готов? Спрашивает парень в очках, смотря на человека напротив. Тот был прикреплён наручниками к кровати, от чего руками пошевелить не мог. — Да. Ответил шатен, чьим именем было «Осаму Дазай». Тот что в очках — Куникида Доппо. Оба не знают чем это закончится, но оба уверены — оно того стоит. Куникида, уже сняв очки, берёт бусину соска Дазая в рот, начиная посасывать, в то время как сам Осаму выгибаться в спине навстречу к ласкам. На коже нет привычных бинтов, так что были видны все шрамы на худом теле. Однако Доппо без разницы на это, даже наоборот — он готов обласкать каждый шрам на теле самоубийцы, что, собственно говоря, и делает. Каждый шрам от пули, острого лезвия ножа, либо же кислоты не остаётся без внимания. И у шатена уже неплохо так стоит, ведь кожа под бинтами очень чувствительная. Да и у идеалиста тоже стояк. Одежды на них нет, но сейчас у них чуть другие планы. Идеалист отстраняется от столь желанного тела и смотрит как парень сжимает ладони в кулаки и немного тянет на себя, от чего наручники порой звенят, закусив нижнюю губу. Ноги он сводит вместе, судорожно вдыхая воздух, а порой срываясь на стоны.

Куникиде определённо нравится такое зрелище. Но сейчас будет гораздо интересней.

Он берёт в руки вибратор и наносит на него смазку, изредка бросая взгляды на возлюбленного, который с мольбой о продолжении смотрит на любовника. С лёгкой ухмылкой блондин кратко целует в губы горе самоубийцу, подставляя к его заднему проходу вибратор. А Осаму молчит, порой тихо постанывая. Да неужели, хоть некоторое время без его шуток? Удивительно. Да какие там шутки, когда Дазай хриплым голосом просит его, Куникиду Доппо, уже приступить к делу.

Приступить к делу?

Как необычно это слышать из уст суицидника. Ну и ладно, с этим они позже разберутся. Он начинает осторожно вводить вибратор в Осаму, от чего последний, с глухим стоном, прогибается в спине. Руками он резко дёргает только тогда, когда вибрация начинает исходить из секс — предмета. — Твою мать… Совсем тихо произносит парень, сильнее кусая губу и стараясь не за стонать как последняя шлюха. Уж слишком приятна та вибрация, исходящая из предмета, который наполовину вошёл в неполноценного. В ответ на тихое ругательство, идеалист целует парня в губы, начиная играться с языком Осаму. А параллельно с этим он усиливает вибрацию с помощью пульта в руке. Нахер сдержанность. Резко запрокинув голову, Дазай издаёт громкий стон. Щёки горят, что заводит его напарника сильнее. Теперь он и сам дёргает бёдрами к вибратору, насаживаясь на вибрирующий, электронный предмет. Однако Куникида не позволяет. Он, резко перехватив бедра Дазая, кусает того в плечо. И от этого новый стон срывается с искусанных губ шатена. — К-Куникида, пожалуйста! Выкрикивает парень когда Доппо надрачивает ему, однако не даёт закончить. На уголках глаз скапливаются слёзы от удовольствия из — за вибрации, а также предмета который теперь уже полностью введён в зад. Ноги он вечно пытается свести вместе, что не выходит из — за рук напарника, который продолжает его дразнить. «И кто же тут главный мучитель? Вопрос отличный» — возникает мысль в туманом от возбуждения сознании. Его член вдруг чуть сжимают, и слёзы уже текут по щекам. Слишком горячо и приятно. Далее жужжащий звук угасает, и вибрация тоже. Идеалист откладывает вибратор в сторону и устраивается у Дазая между ног, рассматривая его лицо: немного кудрявые, вечно растрёпанные каштановые волосы липли к красному лицу. На глазах слёзы удовольствия, а дыхание сбито. Грудь быстро поднимается и опускается. Прекрасно. Картина на миллион. И Куникида целует его, мягко оттягивая губу. Рукой он осторожно водит по члену самоубийцы, и последний, расширив зрачки, издаёт стон. Доппо начинает медленно входить в парня лежащего под ним, прекратив при этом поцелуй. Он и сам дико возбуждён, но было уж слишком интересно посмотреть на Осаму, в заднице которого находится вибратор. И сейчас бывший мафиози стонет, срывая голос. Обоим плевать, ведь хочется большего. Куникида слабо давит шатену на шею. Осаму же, в свою очередь, запрокидывает голову, стараясь получить как можно больше кислорода. Доппо убирает с шеи ладонь, и теперь проводит подушечками пальцев по шее, на которой красуется синяк от удавки. Что за болван, этот Дазай? Едва ощутимое касание вызывает табун мурашек, и неполноценный дрожит от возбуждения, начиная тереться своим пахом о живот некогда математика.И Куникида, осознавая что Дазаю необходима разрядка, ускоряет ритм. Проходит ещё пару минут, прежде чем оба кончают. Сначала фанат самоубийства, а потом и идеалист в него. За пару минут он отстёгивает наручники от Осаму и кровати, чтоб затем откинуть их куда — то на пол и упасть рядом с любовником. На утро шатен будет жаловаться на то, что Доппо кончил в него, ведь теперь всё будет вытекать, как минимум, ещё пол дня. На подобные слова блондин скажет что — то на подобии «Не чего было работу не выполнять. Это — твоё наказание». И Дазай глянет на него обиженно, надув губки и всем видом показывая обиду. Но от последующего поцелуя в нос ярко улыбнётся и прижмётся к идеалисту, радостно жмурясь. Что ж, в этом есть даже какая — то идиллия. И она определённо нравится парням, которые сейчас лежали на кровати в обнимку, провалившись в царство сновидений.