Гадина

- ... Правда, Тобирама? - улыбается Учиха. Тобирама не отрывается от документов, не смотрит на живо что-то обсуждающих брата и его возлюбленного-любовника. Тобираме не хватает воздуха. Душно и стыдно или душно от стыда, - не суть важно. Находиться в обществе Мадары совершенно несносно. Под взглядом этих черных глаз у Тобирамы дрожат кулаки. Пока удаётся сдерживать дрожь, но то пока. Если Хаширама заметит, непременно пристанет с вопросами, отвечать на которые будет ещё более невозможно, несносно, душно, невыносимо... Скорее бы Учиха свалил. - Да. - соглашается Тобирама. Лишь бы от него отстали, лишь бы Учиха не смотрел своими пожирающими бездонными глазищами, напоминая о том, что между ними было. Через несколько дней, утверждая документы, Тобирама узнаёт, что самолично согласился с назначением в совет правления Конохи сразу двоих представителей клана Учиха. Так вот о чём спрашивал Мадара два дня назад, улыбаясь и смущая Тобираму гляделками. Сдерживаемая злость привычно тлеет в красных глазах, пока Тобирама ставит на документах печати, подтверждая назначение. По окончанию рабочего дня в штабе брата Тобирама запирается в лабораториях, пьет и метает кунаи в цель с клановым моном Учиха. Десять из десяти попадают в цель. Эта херня продолжается в жизни Тобирамы уже шестой месяц и Тобирама бессилен как-либо повлиять на ситуацию. Гадина шаринганистая перетянула одеяло власти в Конохе на себя. Рядом с Учихой на Тобираму накатывает тяжеловесный стыд, почти физически придавливает к полу от смущения. Тобирама не способен в такие моменты к рациональному восприятию/анализу, чем беззастенчиво пользуется Учиха, продвигая свою волю, а после не поспоришь из опасения вызвать недовольство Мадары, чреватое последствиями. Ведь если Мадара расскажет их маленький секрет, жизнь Тобирамы уже никогда не будет прежней. Что делать? Рассказать самому? Тобирама об этом думал, много думал и пришел к пониманию неразумности такого хода. Рассказать эмоциональному брату, что по великой пьяни переспал с его возлюбленным любовником? Хаширама не поймёт. Хаширама даже пьяным до невозможности произнести «мо-ку-тон» по слогам без ошибки всё равно лезет руками под косодэ исключительно к своему Учихе. А Тобирама ведь сам брата пилил на тему «неподобающе великим так злоупотреблять алкоголем на глазах своих людей». Сам-то оказался не лучше. Так напился... ...что напрочь не помнил, как именно оказался в коленно-локтевой с членом в заднице и под Учихой брата. Помнил только, что изначально прицепился к Учихе с недоверием, - «что у трезвого на уме...» - хотел устроить разборки, хорошенько набить Учихе его смазливую высокомерную рожу. А потом новая картинка... и пробуждение в комнате с монами клана Учиха, памятные ощущения пониже поясницы, ничуть не смущенный полуголый Мадара, принесший ему завтрак... и обжигающий стыд. И ещё больше стыда от осознания, что половина клана Учиха видела их ночью. То-то Мадара никогда Хашираму трахаться к себе домой не тащил, предпочитая территорию Сенджу. Эти шаринганы повсюду... как бьякуганы Хьюга, ничем не хуже в плане слежки за соседями. Никакой личной жизни, никаких секретов от родного клана. Чёртовы, чёртовы шаринганы. Не зря Тобирама их так не любил. Учихи, ранее молчавшие без нужды и обходившие стороной, теперь приветственно скалились в адрес Тобирамы и делали всякие похабные намёки, впрочем, никогда не переходя черту, за которой начиналось прямое оскорбление старшего по статусу. Если Хаширама узнает, вёрткая дрянь Учиха выкрутится, отбеливать Тобираму точно не станет, - выдаст свою версию о том, что был пьян(Учиха пил редко, быстро пьянел и от выпивки не буянил, напротив, становился нетипично покорным и податливым), а Тобирама им воспользовался. И попробуй докажи обратное, упирая на то, что взгляд Учихи в полумраке показался трезвым. Сказать с уверенностью, что Учиха в тот вечер совсем не пил, Тобирама не мог. Да и сцену того, как Тобирама тащился за Учихой, хватая того за локти, нарываясь на конфликт, что вполне себе со стороны тянуло на похотливое лапанье, лицезрела половина Конохи. Даже если Хаширама, вопреки фактам не в пользу Тобирамы и слову Мадары, поверит Тобираме, заревнует всё равно, отстранится, будет сторожевым псом своего Учиху стеречь от возможных сторонних посягательств, что не пойдёт на пользу ни Конохе, ни семейным отношениям Сенджу. Оставалось принять ситуацию, метать кунаи в цель с моном веера и следить, чтобы пьяный ани-чан добирался до дома, прежде чем слишком ретиво запускать ручки под косодэ своего распутного Учихи.