Письма

Между Цзян Чэном и не безызвестным преподавателем истории развязался аккуратный и неторопливый роман несколько месяцев назад, и не сказать, что Цзян Чэн – ученик выпускного класса – был этому рад с самого начала. Нет, он тот, кто просто помешан на учёбе и успехе, и ему было слишком тяжело смириться с какими-то там духовными отношениями и чувствами. Все чувства, которые в нём имелись с самого рождения, так это желание превосходить и поучать, и пока у него всё получалось. Он становился лучшим из лучших, разве что постоянно разделяя первые строчки со своими одноклассниками, не менее способными, но куда более раздражающими. Ладно, хотя бы с одним из них их ничего не связывает, но вот Вэй Ин! С ним ему приходилось жить, видеть его, общаться! И Цзян Чэн со второго класса заподозрил, что Вэй У Сянь постоянно списывает всё, что только можно, потому и оказывался тоже лучшим. Однако речь сейчас совершенно не о том, кто бесит Цзян Чэна до того, что у него начинает кружиться голова, стоило только Вэй У Сяню произнести что-то глупое в его духе, а о том, как же случилась маленькая история между изумительной чистоты преподавателем и Цзян Чэном – прилежным, но вспыльчивым и грубым юношей. Лань Сичэнь начал преподавать не так давно, но он уже учился в их школе весьма отлично, плюс здесь же учится его младший брат, а дядя заправляет директорским составом. Понятно, что для Лань Сичэня просто не было места куда удобнее этого. История как предмет Цзян Чэну не особо нравилась, но приходилось вечерами сидеть за учебниками, чтобы поразить дружелюбного преподавателя своими знаниями и возглавить строчки лучших учеников, потеснив младшего брата Сичэня – Ван Цзи. Раз за разом Цзян Чэн выступал первым, пока Ван Цзи молчаливо отмалчивался, и скоро удалось «выбить» из Лань Сичэня похвалу, но иную, чем ту, которую он говорит всем без исключения: - В твоём выступлении возложено куда больше, чем было задумано программой. Это было очень познавательно, спасибо, - ничего не обычного не прозвучало, всё довольно стандартно, но учитель Лань смотрел на Цзян Чэна с поражением и удивлением – вот самая сладкая награда! Трудиться Цзян Чэн не перестал, однако спустя пару дней в его шкафчике, и без того забитом хламом, появилось странное письмо в белом конверте. С интересом он его раскрыл и поразился знакомой речи внутри этого письма. Юноша прочитал его несколько раз, изумлённо вглядываясь в иероглифы, и не верил имени, которое стояло внизу:

Лань Сичэнь

Цзян Чэн невольно оглянулся, хотя зря он ждал, что господин Лань окажется рядом, да и вообще рядом никого не было, все уже давно сидят в столовой и пируют, пока он снова и снова перечитывает. Содержание письма заставило Цзян Чэна покраснеть, потому что в нём Сичэнь писал о поразительной красоте и уме своего ученика, о восхищении, которое он на него производит и многое другое в рамках приличия, казалось бы, да только можно ли назвать приличным, когда мужчина тайно подкладывает трогательное письмо в шкафчик к ученику? Вряд ли! Но Цзян Чэн это удержал в секрете даже от Вэй Ина, старался максимально не выдавать себя, но говорить на другие темы ему было сложно, и в этот же день историю он – впервые в жизни – прогулял. Дома ещё раз изучил письмо и спрятал между учебниками, куда Вэй Ин точно не полезет. Однако, кажется, Лань Сичэню и не нужен был ответ от своего ученика, потому что в последующие дни Цзян Чэн стабильно получал по одному письму между вторым и третьим урокам, отчего Цзян Чэн даже с нетерпением ждал следующего дня. Уроки с Лань Сичэнем продолжались, только Цзян Чэн вёл себя скромнее, давая возможность блистать другим, но теперь поглядывал на Лань Сичэня с интересом уже в другом плане. Что ж, красив – однозначно, умён – ещё как, благороден – да и да, вроде не беден – тоже да, и не дряхлый старик – точно. Постепенно Цзян Чэн настолько зачитывал письма, что теперь, когда Сичэнь что-либо произносил, в мыслях Цзян Чэна всплывали строчки из писем:

Ты поразительно умён, и я бы проводил ночи с тобой в разговорах

Однако поначалу всё-таки Цзян Чэн воспринимал это, как шутку, потому что не мог он поверить, что уважаемый преподаватель опустится до такого, ведь дальнейшие письма уже были чересчур откровенны, где тот самый Сичэнь описывал внешность Цзян Чэна и пленительный взгляд. Но всё встало на свои места, когда на одном из семинаров Лань Сичэнь рассказывал о жене какого-то императора: - Она имела очень смелый характер, больше всего страной руководила она. Многие из историков отмечали, что она могла не словом, а своим пленительным взглядом заставить консулов согласиться на уступки, - с книгой в руке рассказывал Сичэнь, а у Цзян Чэна буквально свело тело, и сердце начало бешено колотиться, стоило Лань Сичэню остановить взгляд на Цзян Чэне, который тут же свой вовсе не пленительный, а безумный взгляд метнул в сторону окна. Писем было много, этот письменный роман длился очень долго, никто из них двоих не решался подойти и объясниться лицом к лицу, пока перед самым Новым Годом, когда семья Лань собиралась на целый месяц отбыть в родные земли, Цзян Чэн решился. Стоя в группе своих друзей, Цзян Чэн наблюдал, как из кабинета истории выходит последний ученик, и громко хлопнул дверцей шкафчика, решительно шагая в ту сторону под вопросительные взгляды тех самых друзей, одним из которых, конечно же, был Вэй У Сянь. Пару месяцев назад Вэй Ин гостил у Ван Цзи – им нужно было закончить совместное эссе, однако Вэй Ин был занят совсем другим сочинением. Он лежал на мягком ковре перед тонированным листом бумаги и пытался изобразить не свой почерк, что-то с воодушевлением придумывая, пока вдруг не застопорился: - Лань Чжань, а подскажи, как бы твой брат назвал задницу Цзян Чэна? Ну по-вашему. Очаровательно мягкой? Нет… Что-то вроде… - Неземной, - безучастно ответил Ван Цзи. - О, да! Да-да! – и снова Вэй Ин принялся за очередное письмо в помощь к своему брату и к старшему брату Ван Цзи, которые никак не могли наконец-то свою заинтересованность объединить.