Жизнь Дракона

      Последнее воспоминание: яркое солнце. Я тут же захлопнул глаза, но лучи будто въелись на обратную сторону век. Будь неладна эта девчонка! Почему из всех красноволосых Удзумак мне досталась именно эта сумасшедшая, которая любит пялиться прямо на обжигающий светлый диск?!       Раздался шум. Топот ног по камню. Я огляделся и увидел мужчин. Красноволосые, с бьющей через края чакрой; типичные Удзумаки. Вот только к деревенской сумасшедшей мало кто подходил. Лица мужчин были перекошены от злости и презрения. И я догадывался из-за чего.       Нас окружили, но девчонка даже не дернулась. Руки свободно висели вдоль корпуса, голова запрокинута, длинная чёлка скрывала лицо до ноздрей.       Мужчины резко присели и хлопнули руками по камню. Вокруг появились черные сети печати. Прежде чем запечатывать, сначала надо предоставить обвинения! Но мы все знали, в чем согрешила эта неудачница. Конечно, убийство одного из старейшин не останется безнаказанным. К тому же, она оставила много следов. Но, ребята, а как же смягчающее обстоятельство? Она сумасшедшая уже лет двадцать. В чем и моя вина… Сил-то у нее предостаточно, чтобы сдерживать мою силу, но вот психика… Зря я ей рассказал и показал Хигураши и ее несчастную жизнь. Теперь третья Реинкарнация считала своим долгом отыскать «Хаяте» и родить от него ребенка. В итоге она родила, девочку, но совершенно от другого мужчины. Сердце выбрало другого, а значит, я ещё как минимум один раз смогу переводиться.       Если ее сейчас убьют, от меня ничего не убудет. Но почему-то не хотелось встречать свой конец сейчас.        — Используй мою силу, Хана, — начал шептать я, но словно натолкнулся на стену. Она для себя все решила… — Ты можешь вырваться, сбежать вместе с дочерью. Не оставляй ее сиротой!        — Брось, огонек, — вдруг прошептала Хана вслух. Именно из-за этого ее и стали считать сумасшедшей, а потом она на самом деле сошла с ума. И как только тот мужчина на нее клюнул? — Мы же понимаем, что моя жизнь напрасна. Я не исполнила волю Хигураши…        Один из окруживших стремительно стал надвигаться к нам. Я хотел сам выплеснуть огонь. Чтобы он заструился из ее ладоней и сжёг все вокруг. Но увы, Хана хорошо сдерживала мою силу.       Острая боль с районе сердца… Нет, мне больно не было. Передались ощущения от Ханы. Она улыбнулась…вполне искренне. И упала наземь.        — Позаботьтесь…о…ней, — надтреснутым шепотом произнесла Хана и закрыла глаза.       А меня словно засосало куда-то. Снова эти ощущения. Снова анабиоз. Может на пятьдесят, а может на сотни лет.       Смех… Откуда смех? И такой детский? Детёныш Ханы? Я открыл глаза и обнаружил себя лежащим на воде…которая не была мокрой. Подо мной расходились водяные круги, но вокруг больше не было ничего. Никаких стен, как у Ханы. То есть, я уже не внутри нее?       Воспоминания из прошлой жизни мелькали один за другим, как видеокассета. А что это? Откуда я знаю это слово? И даже значение! Просыпаться в новом теле всегда так проблемно. Не знаешь, сколько лет прошло и что изменилось в мире.       Я прекратил осматриваться вокруг и решил посмотреть через зрение новой Хранительницы. Она явно бежала. Стены и деревянный пол сливались для нее в одно пятно. И вдруг яркий свет, зелень. Когда глаза привыкли к солнцу, я увидел светловолосого мальчика в черном спортивном костюме, который энергично махал, звал к себе. На вид лет пять. Интересной чертой у него были две пары полосок на щеках.       Хранительница споткнулась и явно бы упала на мягкую траву, но талию обхватили широкие ладони и подняли. Девчонка звонко засмеялась и, только почувствовав под задницей предплечье, обняла сильную шею.        — Папа! — мальчишка тоже бросился к нашему спасителю, а девчонка взглянула в его лицо.       Мужчина улыбался, глядя на нас своими голубыми глазами. Три пары полосок на щеках, светлые волосы. А форма лица такая же, как у дочери Ханы! То есть эта семейка светловолосых — потомки Ханы? Потомки красноволосых Удзумаки?        — Мама! — воскликнула девочка, вытянув руки в сторону подходящей женщины с темными волосами и белыми глазами. Хьюга…       «Мама» взяла Хранительницу на руки, а блондин подхватил мальчишку. Этакая счастливая семья, где есть мама, папа, два ребенка, и все друг друга любят. Давненько мне не попадалась Хранительница без тараканов и без травмы детства.       Хьюга повела нас обратно в дом, поднялась по лестнице на второй этаж, зашла в какую-то комнату и поставила на пол. Сама ушла к шкафу, а девчонка подошла к зеркалу.       Наконец я увидел ее внешность! Первое что бросилось в глаза — лицо. Во-первых, форма как у Ханы. Во-вторых, не было полосок. А глаза такие же, как у отца и брата — большие, голубые. Длинные светлые волосы завязаны в два хвостика. Ещё малютка, четырехлетняя.       Я пока решил понаблюдать за ней, не показываться. Девочку зовут Удзумаки Мината, и ее семья — последние выжившие из островного клана. Хранительница оказалась смышленой, умная не по годам. Как звали ее окружающие — гений. И я сам это видел. Даже толком не слушая мужчину в странных очках, она все равно запоминала материал, по всем параметрам была первой. Но не слишком зазнавалась.       Помните, я говорил, что Мината без тараканов? Оказалось, это ложь. Первым доказательством для этого служила ее анорексия. И из-за чего?! Из-за круглого от рождения лица. Родители пытались ей втолковать, что с возрастом оно перестанет быть таким пухлым. Мината кивала, чтобы от нее отстали, и продолжала недоедать или не есть вообще! А организм страдал, не получая нужных веществ, слабел. Детское тело не могло как следует сдерживать мою мощь, и Мината слегла с лихорадкой. Это продолжалось несколько дней, пока не пришла женщина с розовыми волосами и не истолковала девочке, что так не может продолжаться. Честно говоря, даже я от ее тона вздрогнул и сжался. А женщина, Учиха Сакура, пришла вовремя. Ещё бы несколько дней, и мой огонь сжёг бы Минату изнутри.       Мината продолжала расти, крепла. Я убедился, что ее «крышу» ничто не сдвинет, но не решался предстать пред ней. Она сама меня заставила на шестнадцатом году жизни. Ее медитация, можно сказать, выскребла меня из моей норы. Но только единожды. Видимо, девочка испугалась и возвела между нами стену, сама того не ведая, и при этом желала снова увидеть меня, овладеть силой, спящей внутри.       Именно этим она и занималась пять лет. По идеи, я должен был ей помочь, но в итоге говорил страшные вещи. Пытался сам отгородиться, чтобы не причинить девочке вред. Как она отреагирует, когда заполучит четыре стихии? Но Мината оказалась упорной, и всё-таки заполучила контроль над Огнем, Водой, Воздухом и Землёй. К Молнии она не подходила даже на пушечный выстрел! И умудрилась найти общий язык со мной. Стала чаще называть по имени, говорила вежливо. Я сам не заметил, как между нами спали все стены… Ну почти. О том, кто я и откуда внутри нее с рождения я все ещё не решался говорить. Не был уверен в ней до конца. Впрочем, она сама мне многое не доверяла, но не догадывалась, что у меня есть доступ ко всем ее мыслям, и даже мимолётная не оставалась без внимания. Вот ведь несправедливость, да?       После обретения мощи дракона кукуха Минаты не поехала. Она оставалась разумной, правда более сдержанной и холодной, что мне казалось очень нужным. Но характер и ценности поменялись кардинально. Она зазналась, считала всех букашками, кичилась своей красотой и силой. Ее кредо «сделай всех врагов друзьями» изменилось на «убей всех врагов и друзей, если они станут врагами». Она стала соответствовать термину «шиноби». Впрочем, пока она реально не убивала никого, потому что на нее косо посмотрели, меня все устраивало.       А потом мы встретила его… Хаяте, которого в нынешней Реинкарнации звали Каваки. Я узнал его моментально, и это осознание волнами передалось в мозг Минаты, только она этого не осознала.       Их отношения долго казались странными, пока девочка не решила признаться хотя бы себе, что любит его. Я сам видел по действиям и взглядам Каваки, что это взаимно. От осознания, что желание Хигураши исполнится, я ощутил только облегчение и радость. Даже сам факт того, что после смерти Минаты я исчезну, не портил этого.       На юные плечи двух влюбленных свалилось много испытаний. Но они только доказали силу своих чувств. А я мог расслабиться, зная, что им больше ничего не грозит.       Дальше меня ждёт только вечность…