Правда или действие?

      Пятничные посиделки у Юнги почти традиция. Почти, потому что вся компания друзей собирается очень редко. Чонгук кидает флегматичный взгляд на дальний край стола, где Хосок спорит с Юнги о последовательности серий в Покемонах. Вот вроде взрослые люди, а не могут сойтись в такой фигне. Подумаешь, какая разница, кто первым появился Ратикэйт или Веномот.       Этим двоим только дай повод, а уж если под руку наливали алкоголь, то спор мог перейти даже в драку.       Дети, пф!       Фыркнув достаточно громко, Чон отвернулся от спорщиков и грустно посмотрел в собственный стакан. Завтра суббота, все нормальные люди будут спать, а ему, будто проклятому, надо на пары. И ведь даже не напьешься, ни бдящий за трезвостью самого младшего Намджун не позволит, ни собственное нежелание мучиться с утра от похмелья. — Может в правду или действие? — предлагает кто-то из хенов и Чонгук вжимает голову в плечи. Только не он, пожалуйста. Большие глаза парня еще больше распахиваются, когда он встречается взглядом с Чимином. Тот без задней мысли предлагает, скорее чтобы убить скуку, чем поиздеваться над Чоном. И только спустя несколько секунд Пак понимает, что так можно убить одним выстрелом двух зайцев.       Чонгук бегает от него, словно от чумы, едва видит на улице или в университете. Сложно забыть совершенно оленьи глаза, когда парень понимает на кого случайно пролил кофе в кафетерии и тут же срывается прочь, оставляя Чимина в недоумении. С чего, позвольте спросить, такая реакция? Пак младенцев на ночь не жрет, бабулек на дороге не давит, он вообще создает впечатление милейшей, хоть и уставшей на вид, булки.       И только спустя месяц гаданий что да как, Намджун решает поведать Чимину о тайной влюбленности младшенького. В голове парня что-то щелкает тогда и вся его милота испаряется.       Чонгук из тех людей, которых нужно довести до нужной кондиции, чтобы получить признание, вот потому вот уже второй месяц хен издевается над Чоном как только может. То джинсы такие наденет, что выноси всех святых, с такими ногами и задницей только грешить, то зажмет в дальнем углу коридора с невинной просьбой помочь подготовить проект, а сам вжимается в тело Чонгука, отчего того лихорадит жутко. Игра «соблазни олененка» только в радость Чимину, но и он знает границы.       Этот вечер будто создан для того, чтобы подначивать младшенького, наблюдать как краснеют его уши и вспотевшие ладони ныряют от неловкости между сильных бедер. Предложение поиграть вырывается из Чимина на автомате, но оно того стоит. Парни поддерживают его, рассаживаясь вокруг стола. Пак начинает вести, задавая вопросы по очереди Хосоку и Намджуну, следя глазами за Чоном. Тот медленно расслабляется, теряет бдительность, когда Юнги все-таки подливает в его стакан с соком соджу и выпивает не глядя. Закашливается, потому что алкоголь дерет горло, но так нужно, иначе Чонгук в край изведет себя.       Один черт знает, почему он так волнуется. Чонгук в принципе давно перестал загоняться по поводу и без, но одна единственная мысль о Чимине и начинаются танцы с бубном — по-другому непонятные телодвижения парня не описать. Мозг словно отключается, кровь приливает к лицу и, иногда, даже к паху, и язык отсыхает — ну как в таком состоянии общаться с Паком и не прослыть дебилом?       Намджун хохочет на каверзный вопрос Юнги, но Чонгук его почти не слышит. Залипает чуть опьяненными глазенками на смуглой коже Чимина, изучает с жадностью, ведь другой возможности может не представиться. В голове гуляет ветер, сухость на губах, заставляет облизывать их, чем парень привлекает внимание Пака.       Ким парень умный, смекает что к чему, а потому задает вопрос не Хосоку как хотел изначально, а Чимину, давая тому шанс. Пак, кажется, понимает игру и его глаза странно блестят в полумраке комнаты. Блестят предвкушением победы. — Правда или действие, Чонгук? — голос будто специально ниже, глубже, отчего у младшего мурашки по всему телу. — Действие. — Поцелуй меня, — и ухмылка на этих пухлых губах уверенная. И стереть ее можно только поцеловав, сбив спесь. Что, впрочем, Чонгук и делает, нависая над хеном и накрывая его губы своими. Сбоку слышатся одобрительные возгласы Джуна и Хосока и фырканье Юнги. Чон забывает про все и вся, полностью отдаваясь поцелую, млея от мягкости полных губ и жаркого языка, что танцует внутри рта.       Друзья оставляют парочку наедине, решаясь выбраться за пивом в круглосуточный. Чимин ухмыляется в поцелуй, тянет младшего на себя, заставляя усесться себе на колени. Чон жмется теснее, обнимает и не соображая дергает бедрами, проезжаясь собственным возбуждением по чужому сквозь слои ткани. Чимин шепчет тихо на ушко, забирается ладонью под футболку младшего, гладит горячую кожу, ласкает чувствительные соски и спускается к кромке джинсовых шорт.       Чонгук мальчик нежный, чувствительный и громкий. От поцелуев в шею хнычет в голос, запрокидывает голову, позволяя оставлять красные отметки на коже. Чимин кусает губы, потому что терпение рассыпается песком и хочется этого мальчишку до звездочек в глазах. Сколько нервов Чон вымотал им двоим — не счесть.       Пак тихонько спихивает парня с себя и подталкивает в сторону дивана, но вести ему не дают, потому что несмотря на легкое опьянение, Чонгук ловко забирается сверху, седлая. — Долго ты от меня планировал бегать? — почему-то шепчет Чимин, сдергивая с парнишки футболку. — Как видишь нет, — фыркает Чон, тихо матерится, пытаясь стянуть свои шорты и неловко валится на Чимина сверху, попадая в теплые объятия. — Потерпи немного, не спеши, — смеется Пак, помогая избавится от одежды. Руки сами тянутся к чужой заднице, оглаживают округлые половинки, чуть разводя их в стороны. Чонгук выдыхает рвано, приподнимается, расстегивает джинсы парня и давится слюной от вида крупного стояка под тканью брифов. — Если не сейчас, то когда? — сбивчиво отвечает Чон, стягивая белье с ног Чимина, — Хен, я устал вести себя как дебил, я устал дрочить, блять, на тебя. — Не выражайся, — Пак легонько шлепает младшего по губам и, воспользовавшись, пока тот возмущенно зашипел, проникает пальцем в дырочку. На удивление, внутри было вполне свободно, чтобы поместились как минимум три пальца и, собственно, назревал вопрос. — Не смотри на меня так, — вмиг вся смелость Чонгука испарилась. Парень смущенно закрыл лицо ладонями, однако ерзая по чужим бедрам. Небольшой член младшего касался его живота, пачкая в прозрачной смазке кожу. — Чон Чонгук, правда или действие? — повторил Пак, заполняя пальцами нутро парнишки. К сожалению длины его пальцев не хватало для достижения нужного эффекта. — Действие, — упрямо ответил Чонгук, забывая все правила и мысли в принципе, ощущая приятную наполненность. — Двигай попкой.       Полутьма комнаты скрывала в тени почти весь диван, где неясными фигурами замерли двое. Чонгук почти взмолился, насаживаясь на толстый аккуратный член и дрожащими руками вцепился в плечи Пака. Окей, да, немного не рассчитал, отчего растянутые недавно мышцы с непривычки тянуло. — Может не стоит?..- тихо спрашивает Чимин, целуя дрожащее предплечье. Тянется ладонями, убирая влажные волосы Чонгука со взмокшего лба, наклоняет его к себе, целуя в щеки, нос, губы, успокаивая. Парень до упора опускается, издавая тихий всхлип. Его ведет, голова кружится и слабость в кончиках пальцев собирается. — Другого раза может не представиться, — качает головой Чон и приподнимается, чтобы медленно опуститься вновь. Тягучее желание разливается по телу от того, как головка проезжается по комочку нервов. Чонгук обессиленно склоняется, ищет губами губы парня, целует жадно, отчего внутри клокочет непонятное и давно желаемое. Бедра Чимина двигаются резко, отчего толчки глубже и Чона буквально выгибает в сильных руках. Неспешного темпа вполне хватает, чтобы насытиться близостью, наполненной всхлипами и шлепками кожи о кожу. Ладонь Чимина ложится на член младшего, обхватывает ствол и двигается в общий такт, доводя Чона до края.       Пак сам готов уже отдать Богу душу, потому что сдерживать себя выходит очень плохо. Он рычит сквозь зубы, потому что внутри Чонгука тесно и горячо и тот еще сильнее сжимается, находясь на пике и изливаясь в чужую ладонь. Чимин поддерживает обмякшее тело парня, заходясь в бешенном темпе. Звуки шлепков постыдные, как и теснота вокруг члена, отчего Пака не хватает надолго. Закусив губу, он откидывается на диванную подушку, загнанно дыша. Футболка на спине и груди влажная от пота, Чонгук сверху такой горячий и так жмется доверчиво, что сил хватает только на то, чтобы выйти из него, обнять покрепче и заснуть.       Сморенные сексом и усталостью, парни засыпают на узком диванчике, прижавшись друг к другу и не слыша, как друзья возвращаются из магазина. Хосок едва успевает заткнуть руками рот Юнги, ибо эта иерихонская труба способна перебудить пол дома своим возмущением.       Ничего, потом Чимин с Чонгуком как-нибудь рассчитаются за химчистку дивана. Ну или купят Мин-хену новый.