Семейный ужин 2: Ich will dich abholen.

—Это была ошибка,—сидя за семейным ужином с родителями, вдруг заявляю я.—Я сожалею, что когда-то совершила подобное,—стараюсь сидеть ровно, как по натянутой нити, заталкивая в рот приготовленную мамой пасту, чтобы хоть как-то не продолжать наш разговор. Да, мы переспали, да, мне понравилось и да, я об этом не жалею. Но чуть позже я осознала, что мы совершили грубейшую ошибку. Что так не должно было произойти. —Полли,—вдруг снова начинает отец. Но я не хочу ничего слушать. Мне становится сразу противно, плохо... Поэтому, я резко вскакиваю из-за стола, задвигаю стул, хватаю сумку и выхожу из квартиры, кинув короткое, сухое «прошу прощения». Выйдя из подъезда, ноги понесли меня к тому самому парку, где я часто прижималась к Глебу. Там я была расслаблена. Не переживала из-за повседневной суеты своей жизни, не боялась ничего. Я не переживала, потому что здесь бы нас никто не увидел. А сейчас... Никаких. нас. нет. *** Мы резко заходим в номер и несёмся в нашу комнату. Первое, что произошло, когда мы зашли во внутр — он меня кинул на кровать. Его жадный взгляд болотных глаз изучал меня слишком пристально и внимательно. Черт, это слишком сексуально... *** Слёзы. Давно ли я плакала? Полгода назад. Когда он уехал в свой Лондон. Когда он подошёл и, не глядя на меня, выкинул эту фразу с такой легкостью, от чего мое сердце разбилось вдребезги. Он тогда стоял уже с чемоданом в руках. Как сейчас помню всю эту немую сцену. Как он просто зашёл ко мне в комнату без стука, предупреждений, как он подошёл ко мне вплотную, не посмотрев даже в глаза. Он просто хрипло, сухо, отвратительно сказал: «Я уезжаю жить в Лондон. Пока.». После этого я о нем больше ничего не слышала. Глеб уехал. Он бросил меня. Даже не коснувшись кончиками пальцев меня... Я укутала свою шею в легкий шифоновый шарф. Но сейчас он служит для меня отличной салфеткой, обмокающей в моих слезах. Я даже понять не успела, как мои ноги донесли меня до той самой лавочки где я прижималась к плечу моего горячо любимого брата, рассказывая о том, как я его ненавижу, а потом мы обменивались «любезностями». После чего вся эта недо-ссора заканчивалась на страстном поцелуе на его коленях. Мы хотели большего, а получили — ничего. Я окончательно укутала своё лицо полностью в этот шарф, буквально захлебываясь от боли в слезах. Мое тело было свернуто калачиком, подняв ноги на лавочку. Ты ушёл. Ты бросил меня, как сломанную игрушку в помойку, потеряв интерес. Это все—сплошная ошибка... *** Его рука бережно расстегивает молнию на платье, спуская лямки и целуя плечи. Я не могу ничего с собой поделать, поэтому кусаю белоснежную простыню от столь приятных, мягких губ.когда с платьем было покончено, и я осталась как-то неожиданно в одних кружевных трусиках, брат ласково прошептал мне на ушко, кусая мочку: —Hebe deinen ordentlichen Arsch, Schwester/Приподними свою аккуратную попку, сестрёнка,—ласково попросил Глеб. Я послушно выполнила его просьбу, от чего потом у меня долго будут подкашиваться ноги... *** —Нет, нет, нет...—с сумасшествием шепчу, будто мои воспоминания видит весь гребаный мир. Сердце начинает бешено колотиться, дыхание становится ещё сбивчивее. Все только ухудшается. В такие моменты я начинаю понимать, зачем нужны друзья. Они могут тебя поддержать, обнять, в конце концов. Ну, а если у Вас нет друзей, то - это мой случай. Я обхватываю себя за плечи, пытаясь успокоиться. Если бы в этом парке были прохожие, то нашёлся бы неравнодушный человек, который утешил меня. Но... Как я и говорила, их здесь попросту - нет. Хотя, это даже хорошо отчасти. Никто не видит потекшей туши на моем отёкшем от плача лице, никто не слышит моих жалких поскуливаний от разбитого сердца. Так что, это даже хорошо. Была ли я влюблена в него? Да... Меня переполняло чувство счастья. Я чуть не взрывалась от любви к нему, когда Глеб, сидя за семейным ужином, сжимал мою руку под столом, нелепо улыбаясь и кося свои изумрудно-болотные глаза в мою сторону. Когда он с трепетом в глазах укладывал меня на свою постель, осыпая поцелуями все мое тело. Когда он нежно касался своими губами моих, сладко заглядывая в глаза, не настаивая на своём искреннем желании. Я знаю, что он тоже был влюблён.. Знаю, что его переполняли те же чувства, что и меня. Знаю, потому что он не раз мне признавался в этом, когда я «спала». Знаю, что он был готов идти по головам ради своей семьи. Глеб. Что же ты наделал..? Меня начало немного морозить из-за холодного октябрьского ветра, так как в легком платье с курткой я долго не протяну. Мне пришлось утереть свои слёзы в очередной раз с глаз и зашагать дальше по Московским узким улочкам в освещении полупогазших фонарей. Нужно прогуляться, чтобы освежиться и забыть о всех проблемах, освежить мысли. Нужно забыться. Встав с уличной лавочки, я направилась прямиком в самый центр города. Я никогда не любила туда ездить, гулять там. Но это все любил мой брат, а я любила его. Поэтому всегда, наперекор своим нравам, ездила туда, лишь бы он был рядом. А сейчас я еду туда сама, не понимая зачем... Нелепо усмехаюсь своим мыслям и глупым воспоминаниям, как мы вместе гуляли целую ночь по красной площади, а потом шли в круглосуточное кафе, чтобы весело посидеть и погреться там до самого рассвета. Но сейчас я хочу туда прийти, чтобы привести свои мысли в порядок, чтобы распрощаться с воспоминаниями, со своей нестандартной любовью к нему... Ведь я больше не хочу убиваться и плакать ночами напролет, что он сухо и отрешенно распрощался со мной и бросил одну. Что он, в конце концов, даже и чертовой смс-ки не напечатал мне за этот год! А ведь мог бы хотя бы передавать мне привет через родителей... С такими мрачными мыслями я и села в такси до кафе.