Это сильнее меня

Это всегда было сильнее меня. С этим невозможно было справиться. Пути назад не стало ровно с той секунды, когда мы пересеклись взглядами. Там, в комнате, когда я только вернулась из душа, а он лежал на кровати и читал мою книгу. Я утонула в его зелёных омутах, стоило ему только немного приблизиться ко мне. Нырнула, захлебнулась и камнем пошла на дно, без единого права на спасение. Я бы в любом случае утонула… Потому что каждая клеточка моего тела тянулась к нему. Его хотелось касаться, хотелось ощущать тепло его тела и слышать, как тяжело он дышит. Мне постоянно хотелось поймать взгляд Хардина. Задержать свои голубые на его зелёных и смотреть, пока есть такая возможность. Пока между нами не пройдёт кто-то, или… Или пока он не уйдет. А я продолжала смотреть. Всегда. Рассматривала длинные ресницы, горбинку на носу, пухлые губы, которые так и хотелось сминать своими в нежном поцелуе. В такие моменты я совершенно забывала о Ное. Да вообще обо всём вокруг. Он смотрел так пронзительно, немного наклоняясь, что из-под ног буквально уходила земля. Я падала без его рук. Я, кажется, совершенно не боялась довериться. Маленькая девочка, которая ещё никем не сломлена, влюбилась с первого взгляда, совершенно не думая о том, что он может предать. Разве может? Он так осторожен, так нежен, даже не настойчив. Я таяла рядом с ним, как мороженое, и готова была плавиться только сильнее. А он делал всё для того, чтобы я продолжала таять. Он был лучшим человеком в моей жизни. Я совершенно не понимала, как можно чувствовать это так сильно. Когда просто безвольной куклой стоишь и киваешь ему, улыбаешься, как дурочка, и беспрекословно доверяешь, хотя вы знакомы-то всего-ничего. Говоришь какую-то ерунду о том, что будете друзьями, замечаешь в его глазах какой-то странный огонёк, а потом… А потом едешь с ним на чёртово озеро. Он тогда снял свою футболку, и я… Господи, как школьница. Засмотрелась. На его загорелое тело, интересные узоры татуировок, мышцы, плавно перекатывающиеся на спине и плечах. И снова: я ничего не могла сделать с собой. Он словно что-то необъяснимое. Хардин действовал на меня, как магнит. Мне хотелось быть ближе, хотелось наплевать на весь мир вокруг и быть ближе. И я наплевала. На своего парня — лучшего друга — Ноя, на слова матери и даже на какие-то свои принципы. Я просто сделала то, чего желала всем своим сердцем, сделала так, как просила душа. Его взгляд изменился тогда. Он стал, словно… яснее? Хардин смотрел на меня по-другому. Как ещё никто никогда не смотрел. И этот взгляд, который заставлял меня ежедневно сходить с ума, он словно что-то перевернул во мне, и я… Я поцеловала его. И если бы его крепкие руки не держали меня — пошла бы камнем на дно. Потому что тот поцелуй заставил моё сердце замереть. Оно перестало биться от осознания, что я больше не смогу жить без его губ. Это сродни пытке. Это очень больно, потому что ты не понимаешь, чего тебе ожидать. Но ты идёшь дальше, становишься только ближе, целуешь ещё глубже. А потому что по-другому не получается. И не получилось бы никогда. Его касания там, на пирсе, словно вывернули меня наизнанку. Мне хотелось, чтобы он касался. Чтобы стоял сзади, немного прижимаясь, и обжигал горячим дыханием кожу за моим ухом. Хотелось держать за руку и прикрывать глаза от наслаждения. Даже дрожать от страха хотелось. Потому что с ним я сама себя раскрывала. Я ещё ни с кем не испытывала столько эмоций. За день. От сомнения до радости. От радости до, кажется, абсолютного счастья. А потом боль. Удар, под самые рёбра. Потому что «я ни с кем не встречаюсь. Меня не приплетай». И это — то самое предательство. Маленькое, но предательство. И сердце от такого не разбивается, но работать, как раньше, уже не будет. И доверие к людям не пропадает, но смотришь на всех уже внимательнее, стараясь понять, сделает ли человек больно. Сделает. Глупо было сомневаться. Обнимать Ноя было… Странно. Мне было противно от самой себя, но я обнимала и понимала, что хочу обнимать совершенно другого человека. Заносчивого, самолюбивого, избалованного. — Кого ты любишь больше всех? — Себя, конечно. О, спасибо, я это заметила. Ощутила на себе. Каждой клеточкой тела прочувствовала. Каждой частицей себя, которые неизменно тянулись к тебе. И я искала тебя взглядом, даже когда держала за руку Ноя. Я хотела, чтобы ты смотрел на меня. Но ты отворачивался. Словно через силу. Будто ты хочешь смотреть, но тебе что-то не позволяет. Почему ты так поступал со мной, Хардин? Я влюбилась. Поняла, что влюбилась тогда, когда позвонил Лэндон и попросил приехать. Не раздумывая. Просто встала из постели, оставив там Ноя, и поехала к тебе. Потому что тебе было плохо. А я влюбилась. И я ни о чем не жалею. Ты выглядел паршиво. Разбитым. Сломленным. Ровно таким, какой ощущала себя я. Я должна была уйти. Да вообще приходить не должна была. Закрыть глаза, не думать, не вспоминать. Но Хардин… Он стал моим наркотиком. В ту ночь я поняла, что без него не смогу дышать. Не проживу. Не выдержу. Больше нет сил просто ходить мимо и ловить мимолётные взгляды. Мне нужно было больше. Катастрофически нужно. — Прости мне мои слова. Я запутался. — Похоже, мы оба запутались… В паутине друг друга, из которой, казалось, и выхода нет. А мне и не нужно было. Я дрожала в его руках, боясь сделать лишнее движение или вдох. Боялась, что он уйдет, если я закрою глаза. Боялась, что я всё это придумала себе, и он может рассеяться, как дым. Но нет. Он был рядом. По-настоящему. Целовал так нежно, что сердца заходились бешеным ритмом, подстраиваясь друг под друга. Покрывал поцелуями шею, а я дрожала, как от озноба, ощущая такое впервые. Я стеснялась его. Но… — Ты не должна закрываться от меня. И я больше не закрывалась. Никогда. Потому что верила и слушала каждое слово, ловила каждый его вдох и взгляд. Его обжигающие поцелуи оставляли горящие следы на моем животике, а я едва ли могла отличить реальность от сна. Потому что он снился мне. Постоянно. А я хотела, чтобы он снился. Хотела, чтобы всегда был рядом. Во сне или наяву, на небе или земле — вообще не важно. И он был. А я умирала от счастья. Снова таяла в его умелых руках, не понимая, как он может делать это со мной. Его горячий язык исследовал моё тело в самых чувствительных местах, пока я извивалась и выпускала тихие стоны, не узнавая собственного голоса. Я дрожала, сжимала простыни, а потом ощутила сумасшедшее наслаждение, от которого я впилась в губы Хардина глубоким поцелуем, стараясь в танце языков поведать ему о своих чувствах. А потом мы уснули вместе. Впервые. И это было ещё одним ключевым моментом, когда внутри меня что-то разломилось. С оглушительным треском. В щепки. Очередной барьер, возведенный мною и моей мамой. Я любила Хардина. Хотела любить. И плевать на запреты. Отныне и навсегда. Терять лучшего друга — больно. Куда больнее не смотреть несколько дней в любимые глаза. Хардина не было на лекциях, во дворе колледжа, в библиотеке. Он буквально испарился, забирая с собой мою душу. В заточение. Так и не вернул её. Он писал сообщения, а я буквально заставляла себя не отвечать. Я поступила плохо. Поддалась его чарам, хотя чувствовала, что нельзя было. Потеряла Ноя, а что дальше? Потерять всех? Вообще всех? Променять всех важных людей своей жизни ради него одного? Да. Всегда. Я всегда буду выбирать его. Ничто не сможет изменить моих чувств к нему. Потому что я люблю. По-настоящему. Так сильно, что без него становится больно. Словно я неизлечимо больна, а он — моё лекарство, благодаря которому я могу жить. А я ведь и правда начала жить рядом с ним... Ощущать себя красивой девочкой, чувствуя его пронзительный взгляд; быть сексуальной, когда он едва касается кожи на моих ногах; ощущать такой спектр эмоций, что становится непонятно, как я раньше-то жила. Была роботом. Бездушной куклой. Он показал мне жизнь. И я очень благодарна ему за это. Те недели с тобой, Хардин, были лучшими в моей жизни. Ты нашёл нам квартиру, о лучшем было просто невозможно мечтать. По ночам мы читали книги вслух, убаюкивая друг друга, а будил ты меня всегда сладкими поцелуями в щёки и нос. Я обожала, как мы дурачимся, дерёмся подушками, устраиваем щекотки, а потом целуемся. Всегда. Ты так часто меня целовал, что я перестала красить губы блеском. И была счастлива. Потому что нет ничего приятнее, чем ощущать на губах твои прикосновения. Твои поцелуи, будоражащие сознание, твои пальцы, которыми ты проводишь по моим губам. Это то, что не купить за деньги. Это то настоящее, которое не под силу многим. А нам, выходит, под силу? Наверное... Мы были так счастливы. Не расставались ни на секунду и совершенно не жалели об этом. Бесконечные поцелуи, сладкие касания и весь ты — уносящий меня за край. Куда-то, где хранится настоящее счастье. Ты — счастье. Я счастлива, что ты согласился пойти со мной на свадьбу своего отца. Что надел красивый костюм, взял меня за руку, пообещал быть спокойным. Ты открыл мне душу в тот вечер, и это очень ценно, Хардин. Я уверена, ты не открывался ещё никому. И это сломало последний барьер. Внутри меня больше не осталось преград, которые мешали мне довериться тебе полностью. Ты заслужил моё сердце. Окутал его нежностью и такой невероятной любовью, что оно больше не собиралось биться ни для кого, кроме тебя. Ты показал мне жизнь, показал любовь, подарил счастье. Ты, Хардин, только ты научил меня по-настоящему любить. Без остатка отдавать себя, не требуя взамен ничего. Потому что кроме тебя не нужно ничего. В тот вечер мы впервые стали близки. Мне было больно, но ты отгонял всю боль поцелуями, двигался медленно, стараясь не причинить дискомфорт. Твои глаза смотрели будто в душу, и всё, что мне хотелось, находилось тогда в той маленькой комнате. Ты, твои глаза, и мы вдвоем — единое целое. Ты обещал, что боль совсем скоро пройдет, и ты не соврал. Очень скоро боль прошла, оставляя только приятное чувство наполненности, а за лёгким жжением проступила полоска удовольствия. Отныне я хотела тебя всегда. Это не было просто тупым желанием заниматься сексом. Это было желание быть единым организмом, быть ближе, насколько это возможно. Мы нуждались друг в друге, словно являлись спасительным баллоном кислорода. Это что-то большее, чем просто страсть. Что-то, что сильнее даже просто любви. Это то, что протекает внутривенно. И когда мы вместе — это исцеление. А когда раздельно — яд. Я не хочу вспоминать, что было потом. Потому что все моменты с тобой должны быть в моей памяти исключительно радужными. Ты в моей голове самый лучший. Хардин Скотт. Моя первая любовь. Пусть и закончилось все так, как закончилось. Это всегда было сильнее меня... И до сих пор сильнее. И мне никак не справиться с этим. Потому что если бы мне сейчас предложили пережить всё заново — я бы всё равно пошла за тобой на озеро. Я бы всё равно поцеловала тебя. Я готова переживать эти моменты снова и снова. Даже зная исход. Снова и снова... Раз за разом. Бесконечно обжигаясь. Потому что, чёрт возьми, это сильнее меня.