В тылу

      Когда прилетает патронус в форме оленя, Регулус дремлет, спрятавшись с головой под одеялом от всех проблем. — Полчаса, Бродяга. Возрождение из пепла. — Даже мы менее пафосные, Сириус, — бормочет младший Блэк из своего укрытия, не желая думать об этом их ордене, борющемся против таких, как он. — Да иди ты… Я быстро. — Надеюсь, ты вернёшься не в сопровождении авроров, — не сдержавшись, всё-таки бормочет он себе под нос, прежде чем провалиться в сон. Сириус, к счастью, не слышит либо же делает вид, что не слышит.       Регулус вскакивает в поту и минуту смотрит перед собой, соображая, где он. Уже ночь, но луна светит довольно ярко, и Блэк, щурясь, ищет свою палочку. Не нащупав ее на тумбочке, он со стоном откидывается на подушку. Удивительно, что он до сих пор не думал о местоположении своей палочки. Совсем, видимо, мозги от падения отшибло…       Мерлин, почему же так темно…       Регулусу до сих пор сложно признать, что он до дрожи боится темноты. Это же просто нелепо! Но последний месяц во сне его преследуют жуткие образы и, оставаясь в одиночестве, сложно их не вспоминать. — Сириус? — несмело зовёт он, кусая губы.       В такие моменты невольно начинаешь вспоминать детство и подобные ситуации после плохих снов или выговоров от родителей. Тогда ещё можно было ждать от Сириуса помощи и поддержки.       Пожалуй, немного неблагодарно так думать, учитывая, в чьём он сейчас доме, но Регулус всё ещё ни черта не понимает мотивы Сириуса, так что нечего ему тут муки совести испытывать совершенно несвоевременные.       Так. Когда брат уходил, было примерно четыре часа дня. И, как кажется Регулусу, несколько часов — это не так уж и «не надолго».       Он зовёт домовика, но тот не появляется. Зато по ментальному щиту Блэка проходит рябь. Связь блокирует мощный барьер, Регулус и не думал, что Сириус умеет ставить такие.       Тело всё ещё ломит от боли, а в ногах появляется дрожь, едва он чуть опирается на них. Сжимая зубы, Регулус рывком поднимается, делает два широких шага и падает в кресло у двери. В глазах становится ещё темнее.       Ему не нравится ощущать такую беспомощность без палочки в чужом доме и темноте. Дыхание учащается, ладони потеют, но Регулус прикусывает губу и маленькими шажками выходит в длинные узкий коридор, где в предобморочном состоянии опирается на стену со светлыми обоями. Идти придётся долго…       С облегчением увидев лампу на столе в просторной светлой гостиной, Регулус дергает за шнурок, и та освещает комнату неярким тёплым светом.       Рядом с ним диван, перед которым огромный камин, но он не чувствует в себе сил его зажечь, да и не знает, как это сделать без палочки. Покрытый холодным потом Блэк падает на диван и закрывает глаза, мгновенно проваливаясь в сон. Маленькое путешествие высосало из него все те крохи сил, которые были.       Его будит грохот и негромкие ругательства. Покрытый сажей Сириус с пыльной мантией в руках вваливается в дом через камин и, растянувшись на ковре перед ним, что-то бурчит. Встаёт и только тогда замечает Регулуса, пристально наблюдающего за ним с высоты дивана. Затыкается. Младшему тоже сказать нечего. — Я в душ.       И ловко ретируется. Почти трансгрессирует.       Регулус протирает лицо руками. Так продолжаться не может, видит Мерлин. Ему нужно вернуться домой, родители наверняка извелись. Слава Мерлину, Метка ещё ни разу с его пребывания у Сириуса не жгла предплечье. Его, видимо, уже мертвым считают среди своих.       В голове на секунду появляется мысль, что это неплохой вариант. Уйти в тень, перебраться в другую страну и найти там спокойную работу, жить размеренной жизнью только для себя и ни о чем не переживать…       Блэк снова трет лицо руками, возвращаясь в реальность. Он понимает, что ничего из этого в жизнь не воплотит никогда, потому что он — не Сириус. Младший Блэк не может всё бросить. Никогда не мог.       Когда неприятные мысли только начинают танцевать в поле его разума, Сириус, которого Регулус уже записал в списки утопленников, наконец шлепает босыми ногами мимо него и садится в рядом стоящее кресло, тряся мокрой головой, словно собака.       Младший морщится, когда до него долетают холодные брызги. Сириус, заметив это, как бы невзначай встряхивается ещё пару раз. — Знаешь, что такое пицца? — спрашивает он как ни в чем не бывало. — Предположу, что это что-то маггловское, — вздыхает Регулус. — Так ты решил мне «любитемаггловтерапию» провести? — Терапия бы тебе на пользу пошла. — А вот тебе уже ничто не поможет, Сириус.       Брат улыбается краешком губ и, о чём-то размышляя, щурит глаза. — Знаешь, я всё-таки покажу тебе, что такое пицца.       Регулусу пицца понравилась. Только Сириус почему-то назвал его извращенцем, когда он попросил вилку и нож, впрочем, старший братец всегда был странным. Тот, однако, думал также о младшем. — Лорд ваш что-то затих. Неужто твою потерю оплакивает? — иронично спрашивает Сириус, подкидывая дрова в разгоревшийся камин. — Я не настолько важная шишка, — кисло улыбается в ответ Регулус, думая, что вот, наконец-то проявляется настоящий Сириус с его издёвками, почему-то всегда бьющими прямо в точку. — Правда? Я думал, правильному Блэку обеспечено высокое положение в вашем гадюшнике.       Ну всё, Сириуса не заткнуть. — Хочешь сказать, твои ни разу не подозревали тебя в предательстве, Сириус? — Мои друзья — нет.       Холод, появившийся в голосе брата, показывает Регулусу, что в ордене не всё так гладко, но Блэк молчит и в это не лезет. Слушать от злого Сириуса размышления на тему жалких Пожирателей-тряпок, пошедших на поводу красивых речей, (нетрудно догадаться, кого конкретно он здесь зашифровал), младший желанием не горит. — Рег, знаешь, я вот думаю иногда, чем вы вообще занимаетесь в свободное от убийств время?       Регулус в растерянности поднимает голову. Сириус не выглядит злым, готовым выкинуть его за дверь или вовсе сдать аврорам, он выглядит… грустным? — Я никого не убивал! — резко отвечает младший.       На лице брата мелькает секундное замешательство. — Неужели?.. А мне казалось, что у вас такой там обряд посвящения. — У некоторых — да. А меня приняли за фамилию. Ну и в какой-то мере назло… — Мне. Какой злопамятный Лордик, — хмуро говорит Сириус. — Ты назвал его безнравственным ублюдком, я удивлён, что ты ещё жив. — Знаешь, я тоже удивлён. Может он всё-таки не такой уж и злопамятный…       Младший выдавливает улыбку. Не говорить же Сириусу, что когда он в тот день сбежал с приема после своих глупейших слов, Регулус, чтобы Волдеморт не добавил его семью в «список смертников», едва ли не в ноги ему бросился, прося принять в ряды Пожирателей. — Сириус, может не будем об этом говорить? Пожалуйста.       Регулус не хочет думать, насколько жалко звучит его тихая просьба. Сириус не хочет думать, почему Регулус даже не огрызается так привычно, поэтому просто кивает и говорит что-то о квиддиче. Честно говоря, единственная тема, на которую они могут говорить без ссор.

***

      На следущий день Регулус просыпается от жжения в левой руке. — Черт, только не сейчас… — стонет он, сжимая потемневшую метку.       Блэк встаёт с кровати, с неудовольствием отмечая, что тело всё ещё плохо его слушается. Замечает палочку на тумбочке и хватает её, благодаря Мерлина. Не заморачиваясь с поиском одежды, просто трансфигурирует то, что на нем в чёрную мантию и брюки. Судорожно вздыхает и садится на кровать, когда перед глазами темнеет.       Жжение становится невыносимым, и Регугус утыкается лицом в колени, сдерживая шипение. Кожа на предплечье воспаляется и краснеет.       Всё ещё жмурясь от боли, Регулус подскакивает и выходит из комнаты, вспоминая, что в гостиной есть камин, через который можно пройти. Боль не становится меньше. Он судорожно гадает, от чего так зол Темный Лорд. Может быть он узнал, что всё это время он, Регулус, вполне себе живой и здоровый, был в доме у предателя крови? Или злость направлена совершенно не на него? Или даже… — Рег? — из второй спальни на шум выходит Сириус. — Что с тобой? — Мне… — на мгновение он жмурится, почему-то желая что-нибудь придумать, ляпнуть неправду, будто Сириус не знает о метке. — Меня вызывают. — Какое интересное у вас средство связи, — голос Сириуса холоден, и это наверняка бы больно кольнуло, но не сейчас. — Трансгрессировать не сможешь, но можно через камин.       Они идут в гостиную, и Сириуса протягивает ему мешок с каминным порошком. Отцепив правую руку от предплечья другой руки, Регулус берет его и в нерешительности кусает губу. — Я… — голос слишком, как ему кажется, пискляв, поэтому Регулус кашляет и уверенней продолжает: — Сириус. Спасибо тебе.       Перед глазами всё почему-то плывёт. Наверное он просто вот-вот потеряет сознание от боли. Сириус резко притягивает его к себе и утыкается носом в волосы. — Увидимся на поле битвы, Реджи. — Увидимся, — хрипло отвечает Регулус, болезненно жмурясь.       Объятие (четвёртое, мысленно считает младший, за всю жизнь) длится ровно три секунды. Сириус кидает на него нечитаемый взгляд и уходит из гостиной, не оборачиваясь. Рука с каминным порошком дрожит. Регулус заносит ее над камином и с усилием разжимает кулак. Вот и всё. — Площадь Гриммо 12!

***

      И когда Регулус упадёт в чёрную воду, раздираемый инферналамм, он будет уверен, что проснётся и увидит ту маленькую комнату в гриффиндорских тонах. Он даже ясно услышит язвительный, но такой родной голос Сириуса. Проснись, Регулус, ты только проснись.