Экдизис

      В голове роятся тысячи мыслей, проносятся тысячи воспоминаний с того момента, как я попала в это место. Никто не дал мне выбора, зато одно моё пребывание здесь повлекло за собой столько проблем, сколько я не испытывала даже при жизни. Теперь мне казалось, что проще и лучше было бы оказаться в небытие, чем испытывать на себе всё то, что уготовила мне судьба в этой злосчастной школе. Хотя, учитывая, что пару часов назад, конченый папаша Люцифера свернул мне шею, уверена, это не самое страшное, что успеет случиться со мной. Я устала настолько, насколько только можно представить. Каждое событие выжимает из меня все соки, доводя до апатии. Не важно, какая сторона была мне роднее: ангельская или демоническая, сейчас я больше всего нуждалась в том, что сможет вдохнуть в меня жизнь заново.       Туман из размышлений рассеивается вмиг, когда меня ослепляет луч солнца, отражённого от топора. В ужасе, я открываю рот в немом крике, не в силах отвести взгляд от того, как топор, разряжая воздух, встречается с шеей и мгновенно отсекает голову Винчесто. Брызги крови и покатившаяся по эшафоту голова человека, который однажды помог мне, вызывают подкатившую к горлу тошноту. Голова наполняется шумом, и я не могу разобрать ни слова из уст Сатаны, а после его речи, моё сознание и вовсе заполняет сплошная какофония из голосов то ангелов, то демонов. Подкоркой я чувствую, что это начало чего-то страшного, и если не смыться сейчас, у меня станет на одну проблему больше. До побелевших костяшек пальцев я сжимаю в руке кольцо Адмирона, а ноги несут меня прямиком к школе.       Как бы мне сейчас не хотелось побыть одной, лечь на кровать в собственной комнате, забыться и заснуть, я вспомнила, что прячу одного ангела в заброшенном холле. Нервы были на пределе, беспокоиться за всё и дальше казалось невозможным, но проверить, как сейчас Бонт, казалось делом первостепенной важности. Прибежав к месту, что мне когда-то показал Ади, я с облегчением выдохнула, увидев бывшего пленника башни спящим. Ангел сидел на полу, прислонившись спиной к колонне. Окончательно успокоило меня лишь то, что переполох на улице был явно серьёзнее ситуации с Бонтом, а это означало, что искать его в ближайшее время точно не станут.       Я присела на колени рядом с парнем, наблюдая за тем, как мирно вздымается его грудь во время сна. Глядя на эту картину, я начала осознавать, что нахожу в этом своё успокоение среди всего балагана, что происходит в моей жизни сейчас. Я знала его так мало, и в то же время будто бы всю жизнь. С той самой встречи в башне я находила в нём что-то особенное, что тянуло меня к нему. Он был воплощением чистоты и непорочности, что манили меня. Из раза в раз, даже во время нашего обычного разговора, он дарил мне искренние эмоции. Бонт был светом во всей той глубокой тьме, что обволакивала меня. Этот невероятный ангел был для меня маленьким райским уголком, в котором я могла скрыться от проблем, забывала обо всём, отдаваясь светлому взгляду его прекрасных серых глаз. Несмотря на все запреты, мне хотелось быть ближе к нему. Рука, не подчиняясь разуму, сама потянулась к его щеке, поглаживая её и убирая волосы, прилипшие ко лбу во время сна. Я услышала довольное мычание, уж не знаю, под моими прикосновениями, или ему что-то снилось.       Мне хотелось, как и тогда, после его побега из башни, прижаться к нему, зацеловать всё его лицо и не отпустить. Возможно, я пожалею об этом позже, но сейчас мне совершенно не хотелось останавливаться. Я не могу пересилить себя в желании прикоснуться к нему и повинуюсь своим прихотям. Лежащую на его груди руку я аккуратно беру в свои ладони, прижимая к щеке. Чувствую, как приливает жар и мои яблочки щёк наливаются кровью от нахлынувшего смущения и азарта. По холлу то и дело шныряет ветер, в попытках отрезвить мою голову, чтобы я не наделала ещё больше глупостей. Но этот ангел пьянит сильнее самого крепкого глифта, и я полностью теряю самообладание. Губы едва ощутимо касаются кончиков пальцев, но мне этого всё ещё мало. Очерчивая фаланги каждого пальца невинными поцелуями, я борюсь с настойчивым желанием запустить их в плен своего рта, продолжая эту сладкую пытку.       Выхватив его затуманенный взгляд чуть приоткрытых глаз, я почти готова со стыдом бежать отсюда. Как вдруг, встречаюсь с его мягкой улыбкой, что позволяет мне остаться. Я вижу, что он тоже стесняется, но всё же тянется ближе ко мне, одну щёку целуя, а другую поглаживая самостоятельно. Контраст прохлады и его горячих губ и рук будоражат всё сильнее с каждой секундой. Своим носом он трётся о мой, даруя мне без слов ту ласку и нежность, в которых я так нуждаюсь, которые мы оба заслужили. Под его томным изучающим взглядом я вновь чувствую себя голой, причём, во всех смыслах сразу. Подушечкой большого пальца он поглаживает мои губы, чуть раскрывая их. Воздух разрезает его и мой вздох, когда с придыханием я открываю рот, позволяя пальцу проникнуть внутрь. Щёки смыкаются вокруг пальца и я крепко держу руку Бонта, посасывая и облизывая его палец с закрытыми глазами, глубоко в мыслях надеясь на то, что вскоре этот палец сменится на нечто иное. Он вытаскивает палец, размазывая слюну по моим губам, а после, вновь проникает внутрь, уже самостоятельно изучая мягкость щёк и языка. Жест, полный интима, наполняется похотью, но всё ещё правильной, той, которую породили наши с Бонтом тёплые и нежные чувства, пусть, им ещё не осознанные. Ощущаю всей своей сутью, как наполняется хрипотцой и тяжелеет его и моё дыхание с каждым мгновением. Его палец покидает мой рот, сменяясь юрким языком, что вновь изучает мои уста. Парень убирает прядь волос с моего лица, крепко, и в то же время ласково, держит его в своих руках, поглаживая щёки. Довольно мычу в его рот, наслаждаясь сладостью этих губ, что так давно мечтала попробовать. От стеснения не остаётся и следа, полностью уступая желанию. Наполненный истомой поцелуй будоражил нас двоих, всё больше выводя за рамки законов этого мира. Я кусаю эти губы, чувствую, как нас окатывает желанием, когда языки встречаются друг с другом в жарком танце.       Перемазанные в слюне друг друга, мы отстраняемся на сантиметр, судорожно ловя губами воздух. Я знаю, что для него всё это в новинку, вижу, как с каким-то страхом и стыдом он прячет глаза, явно удивлённый собственному напору и открывшимся ему чувствам. Прижимаюсь к нему крепче, беру в руки его лицо и мягко, но настойчиво поднимаю его вверх, чтобы одним своим выражением глаз дать понять, что мы не совершаем ничего ужасного. Мои глаза встречаются с его, и я почти не слышу, но по губам могу прочесть тонкое: «Ты прекрасна, Виктория». Руками обнимаю его шею, улыбаясь в губы. Сейчас, кажется, меня переполняет счастье и спокойствие, когда я вижу этот мягкий, полный заботы и ласки взгляд. Тогда мне становится понятно, что это не мимолётное увлечение, а явно начало чего-то большего.       Сейчас мне хочется его страстно и сильно, но во-первых, я не хочу испугать его своим напором, а во-вторых, Бонт для меня - запретный плод. Его хочется вкушать неторопливо и тягуче, перекатывая на языке все оттенки и вкусы. Будто прочитав мои мысли, ангел поднимается с пола и помогает встать мне, придерживая за руки, словно ребёнка. Как и я, он ждёт продолжения. Делаю скидку на его неопытность, понимая, что начинать вести этот танец буду я. Подталкиваю парня спиной к стене, кладу руки на его широкие плечи, вновь целуя его со всей нежностью и любовью, что есть у меня к нему. Бонт быстро учится, и неопытно-детский поцелуй быстро перерастает в поцелуй, наполненный животной страстью. Я оттягиваю его губу и слышу рычание на границе с наслаждением и недовольством. Его руки всё более смело касаются меня: оглаживают бока и талию, проникают под широкие лямки чёрного комбинезона из тонкой ткани, и кажется, от ощущения горячих рук кожей, я точно теряю голову. Я бы и рада отдать инициативу в его руки, но как и планировала, в этот раз он будет ведомым мною, «обучение» ещё не окончено. Поцелуями с губ движусь к уху, покусываю мочку и, не встречая сопротивления, прохожусь языком по полуокружности ушной раковины. Пока мои тонкие пальцы лезут под толстовку ангела, под одобрительные вздохи-полустоны я спускаюсь к шее, окутывая её влажными поцелуями, чуть облизывая и покусывая — только бы не оставить следов. Моим губам жизненно необходимо больше этой кожи. Бонт сам снимает с себя толстовку, открывая моему взору красивое мощное тело. Я останавливаю его, когда мужские руки тянутся к застёжке моего комбинезона, ведь я всё ещё намерена первая откусить этот кусок удовольствия. Вновь приникаю к его губам, пока под моими руками переливаются мышцы спины и груди.       Когда мои пальцы уходят вниз под одежду и сталкиваются с характерной мужскому телу твёрдостью, я ловлю губами ещё один сладостный стон Бонта. Мои поцелуи перемещаются на живот ангела, а подкосившиеся ноги возвращают в изначальную позу, и вот я вновь стою на коленях перед ним, не скрывая восхищения тем, что предстало перед моими глазами. Подняв голову вверх, встречаюсь с недоумением, диким смущением и тревогой в его глазах, но стоит мне улыбнуться, и от прежних его переживаний не остаётся и следа. Я тянусь к резинке его штанов, медленно стягивая их вместе с бельём. Горячий орган мажет по моему лицу и я слышу глухой стон, полный жажды продолжения. Мокрыми поцелуями движусь по стволу от основания к головке, а встретившись с последней, обхватываю её губами, с наслаждением посасывая. С характерным причмокиванием, член покидает мой рот, вновь встречаясь с языком, который слизывает чуть горькую смазку с головки, выступившую из уретры, которую я тоже не оставила без внимания, подразнив кончиком языка. Член помещается в кольцо моих пальцев под довольное шипение, а через момент я чувствую, как на мою голову ложится тяжёлая ладонь, а другая чуть приоткрывает губы. Мы меняемся местами, и теперь ведомой в этом танце становлюсь я. От прежнего смущения Бонта не осталось и следа, он полностью преобразился передо мной, скинув оболочку неопытности и стыда.       На моём затылке устраивается рука, легко давящая вперёд, и я раскрываю рот шире, ощущая, как мне заводят за щеку твёрдый орган. Траектория сменяется, и я хватаюсь руками за мужские бёдра, чуть царапая их, когда член буквально заполняет горло. Движения становятся более остервенелыми, и если парой минут назад он направлял мою голову в поступательных движениях, то сейчас сам буквально трахал меня глубоко в глотку, пока помещение наполнялось всё более громкими звуками: его стонами и моим мычанием. Близкий к разрядке, он резко прижал меня как можно ближе. Впившись ногтями в его бёдра и ягодицы я ощущала, как кончик моего носа упирался в его пах, из глаз выступали мелкие бусины слёз, а глотка наполнялась солёной вязкой жидкостью. Так же резко, как и вошёл, член покинул мой рот, а я, даже через лёгкую пелену слёз, уловила во взгляде Бонта целую гамму эмоций: страх от всего его напора, беспокойство за меня, ужас и вину за мысли о том, что он мог сделать мне больно. Откашлявшись и вытерев глаза, я поднялась с колен, прижимаясь к нему всем своим телом, пока тот, беспокоясь, усыпал поцелуями всё моё лицо.       Будучи раньше прижатым мною к стене, Бонт основательно перехватывает инициативу, поворачивая меня лицом к колонне. Он вновь оглаживает мои плечи, заводя руки под лямки комбинезона. Вытаскивая руки из-под одежды, ангел продолжает всё более смело изучать все изгибы моего тела через ткань. Не знаю, сколько будет продолжаться эта сладкая пытка. Рукой я обхватываю его шею и он наклоняется ниже, чтобы поцеловать меня. С тяжёлым дыханием я прижимаюсь к нему спиной, когда мужские руки мягко сжимают мою грудь, и ведут кончиками пальцев по животу, вызывая щекотку, отчего я смеюсь ему прям в губы, это вызывает улыбку у нас обоих. Бонт заставляет меня опереться ладонями на колонну, целует меня в затылок и холку, пока одной своей рукой поглаживает внутреннюю сторону бедра, а другой, наконец, тянет застёжку на моей одежде вниз, повторяя её траекторию поцелуями. Мне становится невероятно стыдно, несмотря на то, что через зеркало я умудрилась даже переодеться перед ним однажды. Всё сильно изменилось: какая-то моя игра и его детский интерес вдруг переросли в нечто большее, а оно в то, что происходило сейчас. Кажется, голова наполняется вакуумом, когда с меня стягивают остатки одежды и, поворачивая лицом к лицу, прижимают спиной к колонне. Контраст температур в виде холодного камня и горячей чужой кожи пьянит меня, кажется, сегодня я просто умру, а потом, словно феникс, воскресну. Бонт целует меня нежно, но требовательно, повторяет всё то, что я делала раннее с ним. Языком он чертит одному ему известные узоры, от ключичной ямки по сонной артерии до подбородка. Поцелуями становится усыпана вся шея, и я чувствую лёгкую, но приятную боль, понимаю, что в отличие от меня, он всё же оставил пару мелких меток. Губы движутся по ложбинке меж грудей, пока нежные ладони широкими круговыми движениями оглаживают живот, стремительно двигаясь к моей чувствительной точке. Следующие его действия заставляют меня застонать лишь сильнее: пока пальцами он оглаживает мягкость влажных складок, не силясь проникнуть внутрь, поцелуями покрывает уже грудь, подушечкой большого пальца теребя бусину соска на другой груди. Я томно вздыхаю, когда его губы смыкаются вокруг центра груди. Он обсасывает соски один за другим, кусает их, оттягивая зубами, а после зализывая. Он делает всё, чтобы увидеть мою реакцию в виде раскрасневшегося лица и одобрительных стонов.       Продолжается это недолго, и под неудовлетворённый вздох от меня отстраняются, облизывая пальцы, вымазанные в моей влаге. Кажется, ему меня столь же мало, сколько и мне мало его. Подхватывая мою ногу под колено, он заставляет меня обвить ею его торс, а после, подхватывает меня под ягодицы и несёт к толстому стеклу витража, нагретым солнцем. Сильные руки с лёгкостью поднимают меня выше, держа под ягодицы, закидывают ноги на его плечи. Низ моего живота стягивает тугим узлом возбуждения, и я, закусив губу от нетерпения, встречаюсь с тёплым взглядом ангела. Устроившись лицом между моих бёдер, он смотрит на меня снизу вверх, как бы в последний раз спрашивая разрешения, а стоит мне довольно замычать и положительно кивнуть головой, как его язык начинает медленно скользить по моим лепесткам, собирая со стенок бутона выступившие соки. С моих губ слетает сдавленный стон, и я располагаю руки вдоль тела, полностью прижимаясь ими и спиной к стеклу, усыпанной яркой мозаикой. Он чуть отстраняется, вновь смотрит на меня, и под довольные вздохи продолжает вылизывать меня, со всей той страстью и нежностью, что успел обрести и понять за крайне короткий срок. Я судорожно хватаю его за волосы, когда язык Бонта всё более дико вторгается, буквально трахая моё нутро. Я чувствую, как приближаюсь к пульсации, но Бонт не доводит дело до конца. Мужские руки опускают меня немного ниже, всё так же крепко держа за ягодицы над полом. Висну на нём, окольцовывая руками за шею, а ногами за торс. От неудовлетворённости, под лёгкое шипение чуть царапаю его плечи. Вижу доверие в его чистых серых глазах, когда он с жадностью приникает своими губами к моим, смешивая слюни с остатками моего вкуса.       По моему и так мокрому от смазки бедру мажет твёрдый член, готовый к ещё одному раунду. Не разрывая поцелуя, Бонт аккуратно ставит меня на пол, внушительного размера руками согревает моё тело, всё ещё придерживая за спину, так, что я касаюсь пола лишь коленями, откинувшись на его ладони. Отражённый от мозаики свет усыпает моё тело яркими солнечными красками, а после под этот свет попадает и он. Я с теплотой вспоминаю о том, что была для него маяком во тьме, выводя из башни. Кажется, его посещают те же мысли, и, полной нежности улыбкой он целует меня в лоб. Несмотря на столь невинный жест, моё тело отвечает на его всё ещё крепкую твёрдость, образуя тянуще-приятное чувство в паху. Губами он скользит по животу, рассыпая тысячи поцелуев на тонкой коже. Моя спина встречается с прохладным полом, когда ангел садится передо мной на колени, чуть развигая их в стороны, чтобы устроить мои бёдра на его собственных. С предвкушением закусываю губу, когда головка члена мажет по лепесткам влагалища, раздвигая их в стороны. Мужской орган плавно проникает внутрь, и мне, постанывая, остаётся только наблюдать за тем, как в бледнота моей кожи поглощает чуть смуглую плоть, сливаясь воедино. В экстазе я закидываю голову назад, кажется, сливаются не только тела, но и голоса, сознания двух неземных существ. Оба покрытые испариной, с синхронными стонами мы ловим губам воздух. Движения становятся всё более смелыми, а по моим шее и ушам нектаром текут поцелуи, пока ногти всё глубже вонзаются в кожу крепких мужских плеч. Темп переходит в бешеный, и мы становимся всё ближе к развязке. Сжимаю его в себе всё сильнее, в мгновение, нас будто прошибает ток. Я до хруста прогибаюсь в спине, властно удерживаемая руками ангела. Истома накрывает нас двоих с головой, невольно срывая с наших губ протяжные стоны. Член внутри меня пульсирует с новой силой, и я сжимаюсь до невозможного, ощущая, как Бонт с рыком изливается в меня, заполняя всё больше. Орган медленно покидает моё тело, спустя момент его обладатель перекатывается вместе со мной на спину, и я оказываюсь лежащей на нём. Меня всё ещё потряхивает от оргазма, но вот, меня обхватывают руками, гладят по голове. Он прижимает меня к груди, пропускает пряди волос через пальцы, и я растворяюсь в этих нежных ласках. Ритм его сердца отдаётся гулким эхом в моей голове, а дыхание выравнивается с его.       Он прижимает меня к себе так крепко и заботливо, что в миг для нас всё становится понятным без слов. Весь мой мир и смысл сейчас заключён в этом ангеле. В вечной тьме плена и суеты мы были отражениями друг друга в одном зеркале, были двумя горящими свечами — источниками света, что выводили друг друга из темноты, а сливаясь, сияли так ярко, что свет заполнял всё пространство, не оставляя ни кусочка беспросветности. Каждый из нас находил друг в друге своё спасение, а между тем и счастье, пусть запретное.