Влюбленный дьявол

Кол проснулся от того, что что-то упало на кухне. Парень разлепил сонные глаза и не заметил на второй половине кровати Джен. Он поднялся на ноги и направился на кухню. Девушка бросила попытки поднять упавшую лопатку. Поэтому последний блинчик она просто вывалила со сковороды на тарелку. Майклсон бесшумно подошел к ней и обнял со спины, поцеловав в щеку. — Доброе утро, — промурчал вампир. — Я тебя разбудила? — виновато спросила Джен, развернувшись к нему лицом. — Я просто не услышал три сердцебиения рядом с собой и решил посмотреть, куда делись мои любимые, — Кол поцеловал девушку, — иди садись, дальше я сам. Джен тяжело вздохнула. Первородный эти месяцы постоянно брал на себя домашние дела. А еще он так надеялся, что будет приносить ей какие-нибудь хотелки, но этого не было. Но вот что заметил первородный — долгий взгляд девушки на пакет с кровью, когда он перекусывает. Возможно, этого хотели малыши, но как-то Джен избегала всего этого. Да и такие странности должны буквально на днях закончиться. И Майклсоны ждали этого. Кол нашел врачей, внушив им нужные указания. Ну и Ребекка тоже не осталась в стороне. Первородная жила эти месяцы в Праге, ведь хотела понянчить племянников. Она несколько месяцев заботилась о Хоуп и прекрасно сможет помочь брату. Хотя по нему видно, что он сам со всем может справиться. — Кол, а можешь принести взбитые сливки? — Пару секунд, — после этого на столе оказались сливки, а у парня стакан с кровью. Он заметил взгляд любимой на багровой жидкости. — Хочешь? — Нет, — отмахнулась Джен, положив в рот кусочек блинчика. — Я уже не в первый раз замечаю твой взгляд в такие моменты. — Кол, я просто пытаюсь понять, что… — девушка замолчала и улыбнулась. Первородный поднялся со своего места и подошел к девушке. Опустившись на колено, парень осторожно положил руку на ее живот и почувствовал несильный толчок. На его лице тоже появилась улыбка. Кол просто обожал такие моменты. Но в этот раз его прервала Ребекка, которая зашла в квартиру с пакетом в руках. Первородный закатил глаза. Иногда он жалеет, что Джен пригласила ее, ведь девушка частенько наведывается к ним без приглашения. — Я что, узнаю имена, когда они родятся? — Майклсон серьезно посмотрела на старшего брата. — Да. Не знают и Зденек с Давиной. — Кол, это не серьезно, — произнесла Джен. — Я купила племянникам подарки, — Ребекка засияла, когда вспомнила об этом. — Бекка! — Кол отобрал у нее пакет и посадил сестру за стол. — Потом. Сядь и завтракай! Майклсон закатила глаза. Все же она не может привыкнуть к такому Колу. Он заботиться не только о своей жене, но стал еще заботиться и о сестре. Даже Клаус и Элайджа так не поменялись. Но Колу отцовство к лицу. Парень сел рядом с Джен, поставив на стол тарелку с хлопьями. Вот только девушке это не очень понравилось. Поэтому она взяла половину своих блинчиков и отдала ему. После этого действия Ребекка наблюдала небольшую ссору брата и его любимой. Но все прервалось, когда Джен зажмурилась и начала тяжело дышать, держась за живот. Кол переглянулся с Ребеккой и резко подскочил на ноги. В квартире началась суматоха. Первородная находилась рядом с Джен, пока ее брат искал нужные вещи. Если честно, то Кол испугался. Как бы он ни был готов, все равно его охватила паника. Поэтому поиски приготовленных вещей заняли у него чуть больше времени, чем первородный предполагал. Он быстро отнес все в машину, а потом вернулся за девушками. Ребекка, которой в прошлом доводилось принимать роды, помогала Джен. За сколько они добрались до больницы, Кол не помнит. Все как-то смешалось в один ком. Он сидел на этаже рядом с палатой, где была его любимая, которой было больно. И помочь первородный ей никак не мог. Ребекка была рядом с ней, также помогала, но потом вышла к брату. Девушке сделали эпидуральную анестезию, после чего та ненадолго заснула. — Ну что же, еще немного, и тебя можно будет официально назвать «отцом», — произнесла Ребекка. — Я в это поверить не могу. — А стоит, — они обернулась на голос и увидели Зденека и Давину. — Мы вовремя? — Ворач посмотрел на первородных. Кол кивнул. Видимо, сестра написала им. — Я надеюсь, что Нику ты не писала, — Майклсон посмотрел на девушку. — Нет, ты сам потом ему скажешь, — ответила она, оглядывая этаж, — а где вообще все? — Здесь только мы и врачи, я об этом позаботился. — Он хотел так со всей больницей, — Зденек напомнил вампиру об этом, — я еле его отговорил. — Ты что? — Клэр удивленно посмотрела на Кола. Но тот лишь пожал плечами. Ну не хотел он, чтобы врачи отвлекались на других. Да, ему было страшно. Ведь в голове все время была фраза: «У магии есть цена». Пускай Кол об этом знал всегда, но сейчас дело касалось Джен и их детей. Что он мог еще сделать? Найти ведьм, которые помогли бы? Кроме Давины в Праге первородный никого не знает, хотя о нем с Ребеккой знали все сверхъестественные существа, которые были в городе. А узнали они об этом, когда какой-то неопытный вампир решил перекусить Джен. Его даже не смутило то, что она беременна. Им двигал голод. Но после того, как Кол сломал ему пару костей и хорошенько так вправил мозги, он рассказал другим. И первородных стали немного побаиваться, хотя жена Майклсона вызывала интерес. Но вот решиться заговорить с ней никто не смог. Друзья разговаривали, пока не услышали, что Джен проснулась. Кол быстро привел врачей. И тут начались самые долгие часы в его жизни. Он слышал все, что там происходило. Бекка и Давина пытались его немного успокоить, но первородный успокоиться лишь тогда, когда увидит детей и жену, с которыми все будет хорошо. А когда Майклсоны услышали плач, на их лицах появились улыбки. Только вот вампиров сильно напрягало нездоровое сердцебиение Миллс. — Nemůže, příliš velké riziko. (Она не сможет, слишком большой риск.) — Что она сказала? — Бекка посмотрела на брата. — Кол, что это значит? — Большой риск, — прошептал парень. Майклсон переглянулась с друзьями. Они поднялись со своих мест и подошли к вампирам. Зденек очень надеялся, что Кол просто ошибся с переводом. Ну ведь не может так быть. Последние проблемы со здоровьем у Джен были 3 года назад, сейчас все было нормально. Они были все на нервах. И если Зденек и Давина не слышали, что там происходило, то Кол с Ребеккой слышали каждое слово. Хотя понимал только парень. Он слышал, как девушка тяжело дышала, как сжимала руки, голос врача, а после еще один плач. Вот, все закончилось. На лицах вампиров появились улыбки, а по ним Зденек с Давиной поняли, что все хорошо. Но они рано радовались. Там началась возня. Писк приборов, сердцебиение — все смешалось воедино. Кол даже не обратил внимание на хруст кости в своей руке. Ребекка слишком сильно сжала его ладонь, так как не знала, что будет дальше. Потом все прекратилось. Майклсоны переглянулись. — Čas smrti… — услышали они, но не поняли эту фразу. — Что она сказала? — встревоженно спросила Бекка, смотря на брата. — Что значит «čas smrti»? — Кол повернулся к другу и заметил его шокированный взгляд. — Что это значит, Зденек? — «Čas smrti» значит «время смерти»… Первородная неотрывно смотрела на парня, а после обратила внимание на то, что брата нет. Он оказался там, рядом с любимой, отталкивая врачей. Кол прокусывает свое запястье, а после прикладывает ко рту Джен. Капля за каплей стекали из раны, изредка попадая на лицо девушки. Но ничего не происходило. — Прошу, Джени, открой глаза, — в его голосе была слышна мольба, — пожалуйста, вернись! Не оставляй нас! Не оставляй меня… Майклсон смотрел на любимую с надеждой, что вот сейчас она откроет глаза и вдохнет воздуха, но нет. Это не происходило. А когда Кол почувствовал, что до его плеча кто-то дотронулся, то сразу припечатал человека к стене, держа его за грудки. Он был зол. И был готов убить каждого из врачей, кто находился с ним сейчас в одной палате. — Вы должны были сделать все, что Джен была жива! — прорычал парень, срываясь на крик. — Vaše žena byla slabá, její srdce nemohlo… (Ваша жена была слаба, ее сердце не смог…) — мужчина не успел договорить, так как Кол вырвал ему сердце. Бросив орган на пол к телу врача, первородный за пару секунд убил всех остальных. Он подошел к Джен и взял ее на руки. Прижимая девушку к себе, Кол опустился на пол. Из его глаз текли слезы. Он не мог в это поверить. Не мог. Первородный словно укачивал девушку, надеясь, что она очнется. Парень ждал. Но ничего. Вот она — цена. Жизнь за жизнь. Но Кол не готов прощаться с той, ради которой он продолжал жить. Даже когда парень умирал, он думал о ней. Его жена, его любимая, мать его детей мертва. И Кол умер вместе с ней. Когда Ребекка зашла в палату, она увидела брата, сидящего на полу. В его руках был Джен, а взгляд парня был пустым и направлен в стену. Кол даже не обратил внимание на сестру. Ему было плевать. Даже если бы это был его отец с матерью, которые хотели бы его убить — Майклсону было бы плевать. Первородная кивнула Давине. У обеих девушек были красные от слез глаза. Ребекка осторожно подошла к старшему брату. Она опустилась рядом с ним на колени. На ее руках была дочка, его дочка. Кол повернул голову в сторону сестры. Он заметил следы от слез на ее щеках. Майклсон смотрел на нее пустым взглядом. Из его глаз продолжали течь слезы, которые даже не собирались останавливаться. — Бекка, она умерла, — прошептал Кол, осипшим голосом, — Джен умерла. — Она дала жизнь вашим детям, — кажется, Ребекка сдерживала себя, чтобы снова не начать плакать. — Это… это… — Кол опустил взгляд на маленький сверток в руках сестры. — Это твоя дочь, — девушка попыталась улыбнуться. Она осторожно передала девочку брату. Кол смотрел на ребенка, которого держал на руках. Это его дочка. Ребенок, о котором он даже и не думал за все тысячу лет своей жизни, тихо сопит. Ребекка повернулась к Давине. Она также подошла к парню и села рядом с ним. Майклсон, всхлипывая, посмотрел на ведьму. У нее на руках был точно такой же сверток. Сын. Его сын. Это должен был быть самым счастливым днем в его жизни. Но все получилось совершенно не так. — Шон, — произнес Кол, смотря на сына, которого держала Давина, а после перевел взгляд на дочку, — Анета. — Шон и Анета Майклсоны, — сказала Ребекка, вытерев слезы. В дверях стоял Зденек. Он не мог поверить в то, что его лучшая подруга умерла. Ворач не мог здесь находиться. Поэтому он ушел. Они столько лет были рядом друг с другом. Зденек считал Джен своей младшей сестрой. При первой встрече с Колом он сказал, что знакомство первородного с Миллс — начало интересного романа. И ведь это случилось. А что теперь? Ее нет. Как они скажут об этом Генри и Синде? Они ждут вестей, а Киллиан жаждет встречи со своей сестрой и племянниками. На лестнице парень сел на ступеньки и зарыдал. Клаус набирал номер Ребекки. Он узнавал от нее, как дела у Кола и Джен. И естественно в такие моменты рядом с гибридом была его семья. Каждый жаждал узнать, все ли хорошо. А тем более уже скоро на свет появятся еще одни члены семьи Майклсон. Родные дети первородного вампира. — Никлаус, ты тоже чувствуешь, что случится что-то плохое? — в комнату зашел Элайджа. — Брось, Элайджа, обычно наша семья делает что-то плохое и ужасное, — гибрид поставил звонок на громкую связь, когда сестра соизволила ответить. — Ребекка, как у вас там дела? — Ник, — вампиры услышали всхлип сестры, а после еще два всхлипа. — Ребекка, что случилось? — Элайджа подошел ближе к брату, который держал телефон. — Ребекка, прошу тебя, скажи что с Колом, Джен, детьми и тобой все хорошо, — Клаус прислушивался к звукам, которые были у его сестры. Первородные услышали тихое сопение. Но вот только криков счастья не было. — Ребекка, у вас все хорошо? — Джен умерла, — произнес Кол шепотом, но вампиры это услышали. Элайджа взглянул на Клауса. Тот в одно мгновение исчез из комнаты, а после в другой части дома были слышны крики. Элайджа смотрел на телефон, который брат оставил здесь. До его слуха донесся звук ломающейся кости. — Да что я сделал? — Кай непонимающе смотрел на гибрида, поднимаясь на ноги. — Я не брал твой бурбон, честно. — Это твоя вина! — крикнул Клаус, а его глаза стали желтыми, а под ними появились вены. — Так, давай ты объяснишь все спокойно, — иногда Паркера пугало такое состояние Майклсона. — Это твоя вина, что Джен мертва! После этого дом первородных погрузился в тишину. Лишь звуки с улицы ее нарушали. Эта фраза окончательно заставила Клауса поверить в то, что случилось. И в этом вина Малакая, ведь из-за него Джен забеременела от Кола. Но даже сам Кай не ожидал этого. Ценой не должна была стать смерть. Нет, это должно было быть что-то другое. Вот только судьба сама решила все. И теперь все Майклсоны почувствовали ту боль, которую испытывал Кол. Боль от принятия того, что Джен больше с ними нет.