Как страшно одному среди людей...

Отчаяние. Пожалуй, именно этим словом Сяо Синчень мог бы описать свое состояние сейчас, если бы его попросили. Но просить было некому: звук на телефоне был надежно выключен, СМС отложена на отправку, а дверь он предусмотрительно запер на засов изнутри. Никто не зайдет в квартиру раньше, чем он сделает то, что собирался. Пожалуй, на вопрос о прямой причине поступка Синчень ответить одним словом не смог бы. Предательство? Воспоминания? Боль? Страх? Подходило каждое и не подходило ни одно. Пальцы чуть дрогнули, когда он коснулся ножа, разжались сами собой, роняя посуду на пол. Синчень взвыл в голос и съехал по стене вниз, обхватывая колени руками. В голове замелькали воспоминания: нож у горла, ледяные, держащие его руки, дикий страх, сводящая с ума боль, унижение, до сих пор стоящий в ушах шепот и желание вымыться кипятком раз за разом. В бесконечный поток ужаса словно издалека встроилось родное лицо, нежно смотрящие глаза, тихий голос "я всегда смогу тебя защитить...". Синчень закрыл глаза, не в силах это видеть, и снова потянулся за ножом, тяжестью и холодом скользнувшим в руку. На смену первому возникло второе лицо, жестче, но все с тем же теплом в глазах "никто не тронет тебя...". Юноша затрясся на полу, пытаясь прогнать видения, неумолимо гонящие обратно в бездну, еще глубже, на самое дно, с которого он едва успел приподнять голову. Больно. Синчень не мог винить самых близких ему людей за то, что они не смогли ему помочь, их не было рядом, не было даже в стране, но их слова всплывали в голове раз за разом, топя и добивая. Хотелось кричать в голос и в лицо "где вы были?!", но он знал ответ на этот вопрос. Знал, злился, ревновал и сам попал в переделку. Не стоило выходить ночью одному в ту часть города... Так почему же сейчас так больно и страшно? Почему же сейчас накрывает такой безнадежностью и ощущением полного одиночества? Со стены ехидно смотрела большая фотография: три лица, три улыбки, переплетенные в объятиях за плечи руки, немая поддержка от каждого каждому... Взвыв еще громче, Синчень отвернулся, едва не падая от поспешности, и сжал в пальцах рукоять. Металл коснулся кожи, кровь закапала на пол в медленном, одном ей известном ритме. Юноша отстраненно посмотрел на танец капель и поднял руку снова. Больно. Противно. Обидно. Страшно. Слова рвались из души, лились бесконечным потоком, и им старательно, точно слыша, вторили алые капли, равнодушно падающие на пол под взглядом троих с фотографии. Не без труда переложив нож, Синчень переждал дрожь в пальцах и без жалости скрыл за красными ажурными узорами татуировку трилистника на запястье. Символ дружбы. Символ одиночества. Нож выпал из рук, похоронным набатом отметившись на плитке, а Синчень откинулся на стену и открыл глаза. В голове плыло, ногам становилось мокро с каждой убегавшей секундой, а по комнате будто поплыли призраки. Двое друзей с кажущимися насквозь фальшивыми улыбками, бывшая девушка, грозящая пальцем, компания из музыкальной студии, бабушка с добродушно-укоризненным взглядом, родители, которых последний раз он видел в детстве... Все уходили ровными рядами, маша ему рукой, ненадолго задержалась бабушка, немым укором стоя рядом, но ушла и она. В глазах темнело, когда Синчень обвел взглядом оставшуюся вокруг пустоту, улыбнулся и закрыл глаза уже навсегда, так и не заметив чудом не разорвавшийся от звонков и сообщений телефон, уходя туда, где кто-то ждал и где больше не было страха и боли. *** Сун Лань и Сюэ Ян столкнулись носами у двери подъезда, глянули друг на друга дикими глазами и кинулись вверх по ступенькам. Ключи были у обоих, но дверь поддалась не сразу, внутренняя щеколда сдалась под несколькими сильными рывками двух мужчин. — Не успели, - как-то глухо констатировал Сюэ Ян, падая на пол у косяка кухни. — Снова, - эхом откликнулся Сун Лань: — Мы не успели снова... Почти одновременно у обоих пискнули телефоны с прощальным СМС.