Воспоминания о былой любви

— ...таким образом, это не более, чем влияние центробежной силы, - высокий и стройный темноволосый юноша закончил ответ и опустился на место, чуть щуря глаза за стеклами очков. — Отлично! - кивнул учитель и перешел к следующей теме, выписывая на доске какие-то формулы. Сюэ Ян вздохнул и вернулся к созерцанию окна и пары птиц, торопливо вьющих гнездо на внешнем подоконнике. Старательные... Как и Сяо Синчень. В какой момент его мысли перескочили на одногруппника, низко склонившегося к тетради и что-то записывающего под диктовку, Ян не понял и сам. Просто внезапно вместо птиц встал перед глазами образ в светлых одеждах и чуть застенчивая улыбка, всегда сопровождавшая юношу. Они учились вместе с детства, но умница и отличник Синчень едва ли его замечал, держась ровно и правильно, но чуть в стороне от школьных компаний. Он жил с приемными родителями, известной в городе семьей, и старался не доставлять им особых проблем. В этом Ян иногда считал себя с ним похожим, но потом грустно усмехался и качал головой. Его, насколько он себя помнил, всегда воспитывала улица, а не пьяница-отец. Тогда это казалось просто интересом. — Ты что, слепой? - раздраженный, как дьявол, Ян развернулся, отводя в сторону руку со стаканом кофе, но было уже поздно: разлетевшиеся брызги уже украсили белую рубашку: — Черт! — Прошу прощения, что задел Вас, - знакомый, спокойный голос заставил его поднять глаза с пострадавшей одежды и замереть с открытым ртом посреди улицы. Сяо Синчень, ничуть не изменившийся стоял напротив него в темных солнцезащитных очках и светлом костюме, только чуть сжимающиеся на рукояти трости пальцы выдавали легкое волнение: — Вы сильно пострадали? Сюэ Ян мгновенно забыл про кофе, отправляя стаканчик в урну рядом, накинул на себя джемпер, скрывая пятна, и аккуратно подхватил бывшего одноклассника за руку: — Синчень, ты меня не узнал?.. Юноша напротив чуть резче повел головой в сторону, улавливая звук, еле заметно напряглась рука под его пальцами, и Ян рывком выдохнул, разом осознавая собственную глупость. Пожалев, что головой посреди улицы биться не обо что, вздохнул еще раз, собираясь с силами, и представился: — Сюэ Ян. Мы учились вместе... — А-Ян? - на грани слышимости выдохнул Синчень, тут же меняя настороженность на легкую улыбку, и кивнул: — Разумеется, я помню. Прости, не узнал голос, столько лет прошло... Силясь не выдать голосом дикой радости от такого домашнего и странно уютного имени, которым его никто не называл уже, кажется, тысячу лет, Сюэ Ян довел юношу до ближайшего тихого ресторанчика, где и просидел, напрочь забыв обо всем, несколько часов, рассказывая о себе, спрашивая, смеясь, глядя, как смеется Синчень, и казался самому себе таким счастливым, что становилось страшно. Они расстались совершенно довольные друг другом и договорились встретиться еще раз уже не так случайно, Ян в последний момент додумался надиктовать свой номер телефона и проводил до дома, опасаясь, как бы Синчень не врезался в кого-нибудь еще. Юноша покачал головой, уверяя, что вполне способен сделать это сам, но все же не отказался, благодарно улыбнувшись на прощание. Теперь это показалось почти судьбой. Сюэ Ян молча смотрел на лежащее в гробу тело в белых, как всегда одеждах. Толпящиеся вокруг люди что-то говорили, но их голоса, да и слова, сливались в один глухой шум, ничего не значащий фон. Значение имел только Сяо Синчень, почти не изменившийся, лишь слегка побледневший. Когда ему позвонили с незнакомого номера, Ян коршуном кинулся к телефону в надежде услышать такой нужный голос и упал в кресло, заслышав четкие холодные слова приглашения. С трудом пробормотав, что придет, он в трансе просидел почти всю ночь, наливаясь найденным в шкафу рядом виски и вспоминая, вспоминая, вспоминая. Улыбку, голос, жесты, постоянное спокойствие, добродушные ответы на подколы и смех, тот самый, что звенел в безымянном ресторанчике. В голове вертелась тысяча вопросов, на которые он не мог дать ответа, но поверх всех тысячетонным грузом лежал один - почему? Возможно, кто-то из этих людей вокруг и мог дать ответ, но Сюэ Ян не был готов спрашивать. Не сейчас, когда ему оставались считанные минуты на прощание. Немногим позже, когда он пробирался к выходу, торопясь попасть домой и снова напиться, его тронули за плечо, и какой-то мужчина, оттянув к стене, протянул тонкий белый конверт. — Господин Сюэ Ян? Он просил передать Вам это. Ян во все глаза уставился на незнакомца, взяв в руки послание, моргнул, раздумывая, и разорвал бумагу, разворачивая послание, написанное знакомым еще с детских лет четким, ровным почерком. После первых же строчек на глаза навернулись слезы. "А-Ян", - гласило письмо: "Мой дорогой Ян, хотя бы здесь я могу тебя так называть. Если ты читаешь письмо, то меня больше нет, и я не успел назвать тебя так еще раз. Прости за это. И за испорченную рубашку. Наша встреча в тот день не была случайной, я долго искал тебя, но так и не смог сказать всего, не хотел вешаться обузой на тебя. Через несколько часов мне предстоит операция, которая должна вернуть мне зрение. Прогнозы не утешают, но это лучше, чем ничего, ведь так? В любом случае, А-Ян, береги себя. И знай, что я всегда тебя любил. Синчень.". Сюэ Ян зажмурился, едва не выпуская из пальцев бумагу, глубоко вдохнул, силясь совладать с чувствами, и чуть было не опоздал. Передавший письмо мужчина, дождавшись конца прочтения, мгновенно отвернулся и поспешил прочь, ловко скользя через толпу. Сюэ Ян рванулся следом, нагоняя уже у самого выхода, осторожно пряча конверт в нагрудный карман. — Подождите! Вы...не откажетесь поговорить о нем? Сун Лань окинул молодого мужчину пристальным взглядом и кивнул без раздумий: — Идемте. Кажется, вам это действительно нужно. Теперь это казалось только злым роком. *** Через несколько дней Сун Лань, всерьез ощущая себя ангелом смерти, закрывал глаза найденному в квартире мертвым Сюэ Яну, молясь, чтобы эти двое были счастливы хотя бы на небесах.