Холодный душ

— Эда? Почему ты не плаваешь? Взгляд из-за широкой соломенной шляпы нехотя устремляется на мужчину, остановившегося у шезлонга. Эда хмыкает, щурится от яркого солнца и лениво потягивается. — Уже и позагорать нельзя? Я устала. Голос, которым она произносит эти слова, кажется ещё более соблазнительным, чем весь её вид. Серкан держится из последних сил. Это шоу откровенных купальников и без того стало для него большой проблемой, нет, самой большой проблемой — ни одни катастрофы в холдинге не сравнятся с тем, что господин Серкан вынужден лицезреть каждую субботу. Каждый раз она надевала новый: один идеально подчёркивал её грудь, второй открывал убийственный вид на плоский живот, о третьем он даже вспоминать не хочет. Эда испытывала его терпение, ведь она прекрасно знала, какая реакция последует за очередным её откровенным нарядом. И, что самое главное, с каждым разом время пребывания девушки в воде заметно сокращалось. Большую часть часа, отведенного на плавание, она проводила на шезлонгах, рядом с вынужденным рабочим местом её вынужденного жениха, ведь: «Ты не смеешь ехать в фирму, пока я здесь!». И вот, когда Серкан почти смирился, когда он почти настроился на рабочий лад, она снова сделала это. Выдохнув раскаленный воздух через нос, мужчина садится, открывает ноутбук. Фыркнув, Эда переворачивается на живот. Гневный взгляд мужчины, метнувшийся на ягодицы, прикрытые невесомой тканью её парео, медленно возвращается к экрану. Буквы и цифры сливаются воедино, так нагло рисуя силуэт девушки, что разлеглась всего в шаге от него. Кровь начинает кипеть. Кажется, из ушей идёт пар, и Серкан усмехается, качая головой. «Думай о работе, думай о работе, чёрт побери», — вторит себе мужчина, потирая переносицу. Пересилить себя практически невозможно — не в её присутствии. Мысленно заскулив, он снова смотрит на Эду. Она тихо вздыхает и потягивается, отчего край парео сползает, обнажая её бедра и часть ягодиц. Фантазия не дремлет, кровь приливает ко всем частям тела, и именно в этот момент девушка переворачивается снова, вскидывая руки и выставляя лицо навстречу солнцу. В чем дело? Почему так рано? Неужели почувствовала его взгляд? — Сосредоточься, — шепчет он себе, до побеления костяшек сжимая кулаки. Эда приоткрывает один глаз, с трудом скрывая хитрую ухмылку. — Ты что-то сказал? — почти сонно и без какого-либо интереса спрашивает она. Он даже её не слышит, ощущая, как с каждой секундой становится тесно в брюках. Пульсирующий орган так и требует вырваться наружу, и Серкан стискивает зубы, пытаясь сосчитать до десяти. Эда мысленно негодует: почему он молчит, почему сидит здесь, как камень, почему не реагирует? Обиженно поджав губы, она вставляет наушники в уши и прикрывает глаза — разве можно дождаться от этого робота хоть капельку чувств? Ведь можно послушать музыку, пофантазировать, представить, как его пальцы смело тянут за верёвочки на купальнике, оставляя девушку без такого ненужного сейчас предмета одежды... Серкан резко встаёт, отчего с пошатнувшегося стола слетает чашка с кофе. Он не оборачивается на звук разбитого стекла, и даже Эда не слышит этого, погруженная в свои порочные фантазии и мелодичное пение любимого исполнителя. Чувствуя, как бешено колотится его сердце, как пульсирует желание — везде пульсирует — мужчина несётся в душ. Срочно нужен холодный душ. Это просто невыносимо. Она невыносима. Сбросив с себя всю одежду, Болат становится под ледяной поток. Вскидывает голову, проводит руками по волосам, тяжело дышит и изо всех сил пытается выбросить из головы образ Эды. И чем усерднее он старается, тем хуже у него получается: фантазия пускается в пляс, посылая ему яркие картинки несуществующих событий. Вот он садится рядом с ней на шезлонг, вот медленно, но напористо тянет за верёвки на её купальнике, обнажая такую желанную девушку. Она обязательно обернётся к нему, без смущения и неловкости заберётся на его колени, обвивая шею мужчину руками и притягивая его ближе к себе. Он всё ещё помнит вкус её губ: их сладость отпечатается на его губах крепким и глубоким поцелуем, пока сильные руки Серкана будут сжимать её ягодицы, пока она будет справляться с чёртовой застёжкой на его брюках... Он не контролирует себя. Совершенно не контролирует, когда тянется рукой к налитому кровью члену, обвивая его ладонью и выпуская шумный вздох. Иначе не справиться, иначе не выгнать эти безумные образы из его головы... плавные и неуверенные движения перерастают в более резкие, ведь всё, о чем может думать Серкан — долгожданная разрядка. Прозрачное стекло душевой кабины едва ли не трескается от той силы, с которой он ударяет по нему ладонью, приближаясь к оргазму, когда вдруг размытый силуэт у двери заставляет мужчину  остановиться и замереть в полном оцепенении. Сердце пропускает удар. Нет, нет, нет, только не это... Эда стоит всего в двух шагах от него, уронив полотенце и, вероятно, свою челюсть. Вид ублажающего себя Серкана заставляет её ноги подкоситься, кровь прилить к щекам, а возбуждение запульсировать где-то внизу живота. Она совершенно не ожидала его здесь увидеть. В конце концов, это та ванная, в которой она была в прошлый раз, да и дверь не была заперта. Разве могла Йылдыз предположить, что случайно застанет подобную картину? И пока Болат мысленно проклинает себя, Эду и весь этот мир, она закусывает губу и на негнущихся ногах делает шаг вперёд. — Эда... — предостерегающе, с убийственной угрозой в голосе шепчет он и качает головой. — Серкан, — тон у неё глубокий, пропитанный так долго сдерживаемым вожделением. Он совершенен в своей наготе. Его накачанная грудь, каждый кубик и каждый мускул заслуживают отдельного внимания, но девушка смотрит лишь на его возбужденный член. Всё, что она хочет сейчас — почувствовать его в себе. Без лишних вопросов и с её, и с его стороны. Стянув с себя лямку купальника, девушка ловко высвобождается из него — прямо под изумленный взгляд Серкана. — Что ты делаешь? — хрипло шепчет он, наблюдая за тем, как Эда открывает дверь кабинки и заходит к нему, глядя на мужчину своими огромными карими глазами снизу вверх. — Эда, послушай, это не то... — Нет, это то, — лепечет она завороженно. — Я хочу помочь тебе. Ты против? — Помочь? — Серкан окончательно теряет себя. Эда отвечает ему лёгким кивком. Он смотрит на неё, не веря своим глазам. Вот она — совершенная во всех смыслах этого слова девушка, стоит перед ним, а её соблазнительное тело не скрывает ни миллиметр одежды. Капли холодной воды разбиваются о её острые ключицы, стекают по небольшой и такой манящей груди с розовыми сосками... кажется, ещё немного, и Серкан кончит, как школьник, от одного лишь вида этой невероятной картинки. Эда, тем временем, встаёт на носочки, обвивая его шею руками и всем телом прижимаясь к мужчине. Его возбужденный член упирается в её живот. — Вода холодная, — шепчет она, зарываясь носом в его шею. Он всё ещё не верит в реальность происходящего, но инстинкты уже берут над его сознанием верх. Серкан опускает руки на её тонкую талию. — Сейчас станет горячей, — эхом отзывается он. Когда ты контролируешь каждый свой шаг и каждую свою мысль — сбой в вечной системе рано или поздно обязательно произойдёт. Но нет, это не сбой, это настоящая авария, поломка не подлежит починке, и ему впервые в своей жизни на это плевать. Отбросив все предрассудки, Серкан рывком поворачивает девушку спиной к себе, заставляя её упереться ладонями в стекло, и плавно входит в неё, отчего Эда протяжно стонет и, точно кошка, выгибается навстречу его движениям. Дрожащая рука тянется к крану, выключая холодную воду — всё же Серкан беспокоится о её здоровье — а затем с силой сжимает её грудь, пока вбивается в свою хрупкую Эду рваными толчками. Воздуха в душевой кабинке становится катастрофически мало, где-то внизу живота уже скапливается всё получаемое удовольствие. Он играет с её сосками, целует шею, кусает одурманивающе ароматную кожу, с каждым грубым движением приближаясь к разрядке. Слишком соблазнительные стоны Эды окончательно сводят его с ума. Всё это похоже на сон, на наваждение. Не было ни дня, в котором Серкан не желал бы её так страстно, так волнительно... не было ни мгновения, в котором Эда не мечтала бы отдаться безукоризненной власти его тела. Оргазм застает их врасплох, заставляя сотни фейерверков взорваться в душе, внизу живота, в сознании. Мужчина резко разворачивает ещё содрогающуюся в удовольствии девушку к себе лицом и впивается в её губы поцелуем, не требующим иных доказательств его чувств. Их языки сплетаются, их тела так прочно приклеены друг к другу, а сбитое дыхание не позволяет сделать этот поцелуй таким долгим, как им хотелось бы. Серкан ласково проводит пальцами по её щеке, вбирая в себя память каждого прикосновения, каждого взгляда и каждой её мимолетной улыбки. Это невероятно и так необдуманно, в то же время, это самая реальная и самая правильная вещь, которую он когда-либо делал. — Может, теперь примем душ по-настоящему? — с улыбкой шепчет Эда, проводя ладонью по его мокрым волосам. Он усмехается и с лёгким кивком включает кран. Девушка тянется к гелю для душа, стоящему на полке за его спиной, когда крепкая хватка руки Серкана на её запястье вдруг заставляет Эду остановиться. — В чем дело? — Я сам, — его голос почти проникает ей под кожу. Эда плавится от обрушившейся на неё долгожданной реальности. Серкан выдавливает гель на ладонь и проводит ей по груди девушки, заставляя её выгнуться навстречу обжигающему прикосновению и застонать. Рука скользит выше, к плечам, а затем спускается на живот. Болат с упоением наблюдает за её реакцией на эту крышесносящую близость, он держится из последних сил, а затем всё же не справляется, убирая тюбик с гелем подальше и подхватывая девушку за талию. Она обвивает его бедра ногами и усмехается, вопросительно глядя в его глаза. — К чёрту душ, — почти рычит Серкан. — Я ещё не насытился тобой.