История одной любви

      Пабло отпустил руку светловолосой, голубоглазой девушки, чью и без того прекрасную хрупкую фигурку украшало подвенечное платье, и сел на свое место среди родственников. Священник начал свою речь. Пабло с чувством умиления и радостного удовлетворения наблюдал за счастливым личиком дочери. Теперь он был спокоен за нее. Со своим избранником Грасиела познакомила его полтора года назад, и за это время он показал себя достойным человеком, который искренне любил, был в состоянии и, главное хотел, заботиться о ней.       Пабло еще несколько минут наблюдал эту поистине волнительную для каждого родителя картину. И вдруг знакомый красивый сад, находящийся за их домом, превратился в небольшую церковь, он стоял у алтаря, теребя край пиджака, и неотрывно смотря на распахнутые двери церкви. Он только на секунду закрыл заболевшие от яркого света глаза, а когда открыл, к нему шла ОНА. Похожая на ангела, хотя он прекрасно знал, что данное сходство было только внешним. Платье струящейся белой тканью развивалось при каждом шаге, рыжие волосы прятала фата и только несколько завитых прядей обрамляли лицо. Горящие счастьем карие глаза, обезоруживающая своей открытостью и умилением улыбка и легкий румянец. Она была потрясающе красивой. Самой красивой невестой в мире. Может быть, только для него, но другие его и не волновали. Главное, что самая дорогая, самая желанная, самая любимая девушка вот-вот станет его женой.       Он находился, словно во сне, завороженный ею, не сводя взгляда с ее глаз. Словно издалека доносился до него голос священника, и смысл слов произносимых им едва доходил до его сознания. Но он отчетливо помнил ее голос и клятву, которые они дали друг другу. Любить, уважать друг друга и в радости и в горести. И он со спокойной совестью мог сказать, что они сдержали ее.       Они были еще совсем молоды, соответственно своему возрасту неопытны. Но их сердца горели любовью друг к другу и к жизни. Как ни странно, но этого оказалось достаточно, чтобы встретить и пройти испытания, которые не заставили себя ждать, стоило им только выйти из-под крылышка родителей.       Хлопоты семейной жизни кажутся ерундой ровно до тех пор, пока не столкнешься с ними. Однако они не ощутили их давящей тяжести, следуя изначально положенному принципу: любить и уважать друг друга. Еще до брака их любовь прошла столько испытаний, что чтобы быть вместе они должны были научиться общаться и понимать друг друга. Сколько раз им это потом помогало!       Их потрясающе проведенный медовый месяц в горах, в Барилоче стал лейтмотивом ко всей их семейной жизни. В ней были и крутые спуски и резкие подъемы, падения, но они всегда вставали на ноги, всегда вместе, всегда счастливые.       Пабло с улыбкой вспоминал, как решилось, кто в их семье будет готовить. Марисса не умела этого делать. Он тоже. Но как честная жена она предприняла не одну попытку.       Пабло вернулся домой с учебы. В квартире стоял странный запах. Он прошел в кухню, Марисса крутилась между плитой, на которой что-то подгорало и доской, на которой лежали недорезанные овощи. Увлеченная готовкой, о чем свидетельствовали вылетавшие из ее прелестного ротика выражения, по большей части отнюдь неприличные, она не заметила его прихода. Наконец дорезанные овощи были закинуты в сковородку. Марисса накрыла сковородку крышкой и облегченно вздохнула. Обернувшись, она подпрыгнула от неожиданности.       — Я не слышала, как ты пришел.       Пабло подошел и обнял жену, поцеловав в носик.       — Не хотел отвлекать тебя. Тем более, я не мог оторвать взгляд от этой идиллии, хозяюшка моя! — Пабло снова поцеловал ее.       — Издеваешься? — сдвинув брови и отстраняясь спросила Марисса.       — Отнюдь, любовь моя, мне очень приятно наблюдать, как ты готовишь для нас, — Пабло притянул жену обратно и снова обнял.       Ее глаза загорелись, на лице появилась улыбка, и Марисса уткнулась в плечо мужа, с удовольствием вдыхая аромат его одеколона. Но почувствовав вскоре запах гари, она быстро оторвалась от него и вернулась к плите. Вскоре стол был накрыт, еда разложена. Выглядела она не очень аппетитно. Пабло попробовал. Марисса постоянно косила на него взгляд. Наконец, он сказал:       — Это безумно вкусно! — и с удовольствием продолжил ужин.       Марисса, успокоившись, тоже приступила к еде. Ощутив вкус приготовленного ею блюда, она скривилась и возмущенно уставилась на Пабло.       — Ты смеешься надо мной?! Это невозможно есть!       Пабло пожал плечами.       — Не понимаю о чем ты, мне очень нравится! — и продолжил есть с прежним удовольствием.       Настроение раздувать скандал пропало. Марисса с умилением и безграничной благодарностью смотрела на мужа, который уплетал за обе щеки пересоленный, пережаренный, непонятно на что похожий по вкусу ужин.       Выходной день. Утренний солнечный свет заполнял комнату. Пабло открыл глаза и улыбнулся. Он особенно любил, когда утро было именно такое, и просыпаться вот так было для него удовольствием. Проведя рукой рядом с собой, Пабло с удивлением обнаружил, что жены не было. Этот факт удивил его, так как она любила поспать подольше, особенно, в выходные. Вскоре до его слуха донеслись отборные ругательства любимой, которую он нашел в кухне. Испачканная в муке Марисса пыталась приготовить завтрак, но по вылетавшим из ее милого ротика далеко немилым словам, было понятно, что затеянное предприятие терпело крах. Пабло подошел сзади и обнял жену.       — Доброе утро, любимая! — и поцеловал ее в макушку.       — Доброе! — пробурчала Марисса и обессилено обмякла в объятиях мужа. — У меня ничего не получается! — она швырнула венчик в жидкое тесто, от чего брызги разлетелись по всей кухне. Марисса опять выругалась.       — Спокойствие, сейчас твой супермен спасет свою возлюбленную от злых кастрюль и поварешек! — Пабло, продолжая обнимать жену, взглянул в лежавший рядом рецепт, взял руку любимой в свою и начал мешать тесто венчиком, попутно добавляя необходимые ингредиенты пока тесто не достигло нужной консистенции. Таким образом, они приготовили завтрак. От плохого настроения Мариссы не осталось и следа. Пабло был только рад видеть улыбку жены. Он жизнь отдал бы, только чтобы она не покидала ее лица.       В следующий раз Пабло уже сам попытался приготовить ужин. К его удивлению, ему это не составило большого труда, он даже получил огромное удовольствие от готовки, думая, что делает это для любимой. Ужин получился что надо. Марисса долго благодарила мужа, однако чувство досады не покидало ее:       — Я сколько ни стараюсь, у меня ничего не получается, а ты с первого раза приготовил такую вкуснятину! Я никудышная хозяйка! — Марисса грустно подперла рукой подбородок.       — Ничего подобного! Ты прекрасная хозяйка! Самая лучшая! Просто нашей кухне больше понравился я, — Пабло как ни пытался сказать это серьезно, он все равно не смог сдержать улыбки. Марисса засмеялась.       — Конечно, во всем виновата кухня!       — Конечно! Вот когда мы купим свой дом, ты сама выберешь и обставишь кухню, тогда все будет по-другому, а пока готовить буду я, — Пабло подмигнул жене.       Чувство любви и благодарности к Пабло переполняло Мариссу. Она не могла поверить, что ей ТАК повезло в жизни встретить и выйти замуж за человека, который настолько сильно ее любит, что всегда и во всем поддержит, то, что не дается ей, возьмет на себя, перевернет недостатки в достоинства, лишь бы только она была счастлива. Марисса еле сдержала подступившие слезы счастья.       — Я люблю тебя!       — Я тоже люблю тебя, родная!       Глаза горели любовью, лицо светилось счастьем. Ни у кого из них не было и толики сомнения, что они предназначены друг другу небесами.       Пабло улыбнулся воспоминаниям, которые уносили его все дальше и дальше от реальности. Сколько было таких счастливых моментов, сколько радостных минут, часов, проведенных вместе, и это, и только это время было самым счастливым в его жизни — время, когда она была с ним.       Как же быстро летели годы! Один день сменял другой с неимоверной скоростью. И каждый был окрашен счастьем, объятиями, поцелуями, улыбками, интересными разговорами, совместными завтраками, обедами и ужинами, совместными поездками и многим-многим другим, где непременно была Марисса. Откуда-то появилось чувство, что так будет всегда. И только потом, понимая его ошибочность, безумно хотелось вернуться в прошлое, чтобы сполна насладиться этими моментами, чтобы вновь и вновь упиваться ими. Но все, что осталось после — лишь воспоминания.       Когда институт был окончен, они поняли, что началась действительно взрослая жизнь. Пабло стал архитектором. Марисса нашла себя в преподавании танцев. Полная гармония: дома любимый, близкий по духу человек, за его пределами — любимая работа, полная самореализация. Грех жаловаться. Они и не жаловались. Они понимали ценность выпавшего им счастья, от того даже в трудностях оно их не покидало и быстро сглаживало в памяти эти самые трудные моменты.       Через несколько лет судьба подарила им новое счастье: у них родилась дочь. Пабло прекрасно помнил момент, когда впервые увидел ее. Совсем крошечная, она мило спала на руках Мариссы. Прекраснее ребенка он никогда не видел. Он не мог оторвать от нее взгляд. Слезы счастья застилали глаза, чувство благодарности Мариссе переполняло его.       Дочка дополняла их гармонию, преумножая счастье. А все трудности снова проходили легко и быстро, ведь они были вместе. Сколько раз Пабло убеждался, что их союз делал каждого их них сильнее, помогал справляться с любыми невзгодами. Он искренне удивлялся парам, которые вечно ссорились, не понимая (или они просто не желали понять?) друг друга, когда любая мелочь могла стать причиной скандала.       Они с Мариссой были достаточно разные, и это могло породить столько ссор, как, впрочем, и происходило в школьные годы, но в своей семейной жизни они этого не допускали. Конечно, у них случались разногласия, но они предпочитали уладить их миром, когда стихнут эмоции. Может быть, как раз их вечные ссоры в колледже и научили их иначе решать конфликты. Они уже знали им цену, знали, что могли потерять. Каждый для себя негласно расставил приоритеты, и счастье быть вместе, гармония их отношений встали на первое место. Многие друзья им завидовали: они не смогли построить таких отношений, они не могли понять, как такое вообще возможно. И если бы Пабло задали этот вопрос, он сразу бы смог бы на него ответить: они с Мариссой прекрасно знали, что значит быть друг без друга, и ни один из них этого не желал. И просто и сложно одновременно. Огромное счастье и большой труд, но он окупался сполна. Поэтому там, где появление ребенка могло положить начало трещине в отношениях между супругами, в их с Мариссой союзе только укрепило его, только добавило счастья и открыло новые грани их отношений и их самих.       Ничто не предвещало беды. Они жили друг другом, своей дочкой, были безмерно счастливы, и им казалось, что так будет всегда. Однако в жизни слово «всегда» не оправдывает своего словарного значения. Когда мы думаем о том, что что-то будет длиться всегда, как правило, оно рано или поздно заканчивается, разбивая все наши надежды и веру в столь замечательное слово.       Порой начинаешь думать, что жизнь позволяет нам взобраться на вершину счастья только для того, чтобы потом было очень больно падать.       Пабло начал замечать, что Марисса все чаще чувствовала себя нехорошо. Уговорить ее сходить к врачу было сродни подвигу: очень уж она не любила это дело, а упрямство было в ее натуре. От врача Марисса вернулась не в настроении, это он заметил сразу, как бы она ни старалась это скрыть. Сердце болезненно сжималось только от одной мысли, что с ее здоровьем что-то не так.       На следующий прием они пошли вместе. Врач достал из конверта результаты анализов. Пабло держал за руку любимую жену и молился, чтобы с ней все было в порядке. Но мольбы оказались бессильны, врач озвучил приговор: рак. Как бы он ни пытался завуалировать медицинскими терминами, дать хоть какую-нибудь надежду, лейтмотивом всей его речи было только одно: поздно. Если бы обратились раньше… И Пабло съедали изнутри вопросы: «Почему? Почему с ней?! Как он не заметил, не почувствовал раньше?!» Ответов не было! Лишь немой укор самому себе и жгучее чувство вины, выше которого стоял только почти лишающий рассудка страх потерять ее.        Марисса была всегда полна жизни, сама энергия. И теперь он видел в ее взгляде такую сильную жажду жизни, такую решимость бороться за нее, что в его сердце царила вера в то, что они победят. Она была готова на все лишь бы жить и она прошла через все. Он был свидетелем всех страданий и мук, он разделил их с ней и, встречая каждое испытание, он сожалел только об одном — о том, что это происходило именно с ней! Если бы он только мог забрать себе все ее страдания и мучения! Но он не мог! И эта боль ежеминутно тысячами острых осколков медленно терзала его душу. Он не посмел бы даже подумать, что его боль была сильнее или хотя бы равной ее боли, но он мог поклясться, что ему было бы в миллион раз легче самому пройти через нее, чем наблюдать, как страдала любимая, и знать, что он ничем не может ей помочь!       А Марисса не теряла силы духа. Она держалась ради него и дочери. И он не позволял себе пасть духом ради нее. Сколь же сильна была эта маленькая женщина! Он всегда поражался ее силе духа, но в это время он, как никогда, в самой полной мере оценил силу ее характера. Она боролась даже тогда, когда врачи сказали, что они перепробовали все, и что больше ничего не могут сделать. Она все равно верила в чудо. И сейчас он это ясно понимал, что верила она ради него. Она просто не могла позволить себе быть слабой. Не теперь, когда ей оставалось совсем немного…       Пабло сделал все, чтобы провести это время с ней. Он был рядом круглосуточно, не соглашаясь ни на медсестер, ни на сиделок. Всему, что было для этого нужно, он научился. Поначалу Марисса сопротивлялась: не хотела, чтобы он проходил через все это. Но, в итоге, ей пришлось смириться. Один из редчайших моментов, когда ему удалось сломить ее упрямство. Это было чересчур трудным временем, порой невыносимым, и тем не менее даже в этот период в их жизни по-прежнему присутствовало счастье: они были вместе!       Он давно не спал так спокойно, как той ночью, ни разу не проснувшись. Утром он сразу же обратил на это внимание. Очень странно, что Мариссе за всю ночь не понадобилась его помощь. Повернувшись к любимой, чтобы проверить, как она, и полюбоваться ею, пока она спит, он понял, почему эта ночь была такая спокойная…       Похороны прошли, как в тумане. Он автоматически делал то, что было необходимо. Голова была занята только ею. Одна лишь мысль, что он должен смириться с ее утратой, повергала его в ужас. Как он может смириться?! Как он может принять эту чудовищную несправедливость?! Марисса была молодая, полная жизни, энергии, сколько бы замечательных дел она бы еще сделала, скольким людям помогла бы! Лучше бы он умер, но она бы жила! Без нее ему было не нужно ничего. Жизнь перестала иметь хоть малейшую ценность для него. Смерть стала бы счастливым избавлением от оков боли, не затихавшей ни на секунду. От мысли, что ему придется влачить свое существование еще ни один год, ему становилось дурно. Пабло хотел быть только с ней, и неважно на земле или на небесах, лишь бы с ней. Марисса давала ему силы жить. С ней он потерял абсолютно все. У него не осталось ничего. Вокруг все твердили, что он должен держаться ради дочери. Но что он мог дать ей, если теперь его самого не существовало? Пабло поднял глаза на серое небо. Мелкие капли дождя падали ему на лицо. И мучавший его все это время вопрос стальным криком вырвался из глубины сердца: «Почему?! Почему ты забрал ее у меня?!»       Все: родные, друзья, коллеги, знакомые говорили, что время лечит, боль утихнет, и жизнь снова обретет краски тем более с такой очаровательной дочкой, которая так на него похожа. Время шло и шло, но Пабло не заметил, чтобы боль хоть чуть-чуть стала меньше, что в черно-серых тонах его жизни появился хоть какой-нибудь светлый оттенок. Наоборот, чем больше проходило времени, тем невыносимее ему становилось жить. Сжигающая боль стала вечной спутницей. Воспоминания постоянно возвращали его в то счастливое время, когда Марисса была рядом. И просыпаясь изо дня в день один в большой кровати, проводя рукой по пустоте, в горле вставал ком: начался новый, очередной день без нее…       Ему не хватало ее каждую секунду. Он не мог не думать о ней, о том, чтобы она сказала в той или иной ситуации, как бы отреагировала. Он бы все отдал, чтобы снова встретить ее пламенный и в то же время добрый взгляд, увидеть, как ее улыбка освещает все вокруг, услышать ее смех и мягкий низкий голос. Он мечтал снова обнять ее, ощутить ту теплоту и нежность, которые никто, кроме нее, не мог ему дать. В моменты, когда все эти мысли сливались в одно заветное желание, чтобы она просто была рядом, и нестерпимая боль от осознания его несбыточности, становилась невыносимой, его посещала коварная мысль, что, наверное, было бы лучше вообще не встречать ее, чем встретить и потерять. Он бы не познал великой любви, но тогда бы он и не познал ужаснейшего страдания.       Дни продолжали сменять друг друга, а его боль по-прежнему не стихала. Он ни в чем не мог найти радости. Надежда, помахав ему ручкой, ушла в густой серый туман. Пабло пытался продолжать жить. Работа, забота о дочери, друзья, родственники. Только все это казалось ему замкнутым кругом. Ни одного светлого лучика. И к его стыду, даже улыбка дочери не могла стать этим самым лучиком. Ему был противен этот мир, но еще более ему было противно от самого себя. Ведь он был плохим отцом, но главное, он мало сделал для Мариссы, ее можно было бы спасти, если бы он заметил раньше, что с ней что-то не так, или если бы нашел других врачей, другую больницу… Беспрестанная боль сливалась с не замолкающим чувством вины. Вместе они открывали в его душе врата ада и не давали иной альтернативы, кроме как изо дня в день проходить все его семь кругов…       Пабло стоял на балконе. Огни города красиво переливались на фоне темной дымки ночи. Внизу ходили люди, громко разговаривали, смеялись. В Буэнос-Айресе только начиналась жизнь. Он сначала с безразличием, которое вскоре сменила нарастающая злость, созерцал эту картину. Как жизнь может продолжаться, если ее больше нет?! Как они все могут веселиться, если жизнь кончилась?! Он резко поднял голову на усыпанное яркими звёздами небо, чтобы не видеть этого зрелища. В глазах заблестели слёзы. Крик отчаяния застрял в горле. Злость рвалась наружу, но ее порывы гасило бесконечное чувство усталости. Хотелось закрыть глаза и навсегда оставить этот мир. Безумно хотелось к ней… У него не было больше сил бороться с этим желанием. Он прекрасно помнил данное ей обещание, но он просто был не способен его выполнить. Снова и снова просыпаться каждое утро, не находя ее рядом, знать, что она не вернётся, что он больше никогда не увидит ее глаза полные жизни, милое личико с задорной улыбкой, не найдёт в ее объятиях спокойствия и сил продолжать свой путь в темных дебрях жизни. Возможно, она простит его. Видит же она его сверху, видит, что он больше не может… Но конечно простить и понять такую слабость было не в ее правилах. Она всегда была борцом, через какие бы испытания ей не приходилось проходить. У него нет такой жизненной энергии. Она была его силой. С ней ушло все.       Пабло снова посмотрел вниз, потом взглянул на парапет балкона, за которым виднелась маленькая полосочка бетона, на которой спустя пару мгновений он стоял, держась за перила, находившиеся теперь уже за спиной. Он закрыл глаза, собираясь отпустить их. Тонкий детский голос, внезапно нарушивший его одиночество, заставил открыть глаза.       Пабло повернул голову. В тонкой сорочке, развиваемой ночным ветерком, босыми ногами на прохладном полу, с беспокойством на лице, стояла его дочь.       — Папа, мне страшно, — повторила она, глядя на него большими голубыми глазами.       Пабло вернулся в пределы балкона и, оказавшись рядом с дочерью, крепко обнял. В его глазах стояли слезы.       Растить дочь одному оказалось тяжким испытанием. Пабло много раз думал, что если бы у него был сын, то было бы в миллион раз проще. Он знал бы чему его учить, как и о чем с ним общаться, как помочь в его проблемах. Но с дочерью все это ставило его в тупик. Он был несведущ в женских вопросах и во многом просто был неспособен помочь ей. Его мучило то, что он не может дать ей всего необходимого. И дело было не в деньгах. Он мог купить ей все или почти все, чего она хотела, но оставалось много такого, чего нельзя было решить деньгами.       Помощи и совета просить было не у кого. Вскоре после смерти Мариссы серьезно заболела и умерла Соня. Ее можно было вылечить, но потеряв любимую дочь, она не хотела бороться за жизнь. Его собственная мать жила в Лондоне своей жизнью и навещала его крайне редко. Мия и Мануэль давно переехали в Мехико и редко выходили на связь, а после того, как Мариссы не стало, эта связь и вовсе оборвалась. Жены друзей, которые уже были вторые, третьи, а некоторые и четвертые по счету, не горели желанием вникать в чужие проблемы, да и их советами Пабло не стал бы дорожить. Таким образом, ему приходилось действовать по наитию, часто коря себя, чувствуя, что его собственный совет или слова были бесполезны для дочери.       Но за что его точно нельзя было упрекнуть так это за недостаток внимания. Пабло отдал дочери всю любовь и заботу, на которые только был способен. Более любимую папенькину дочку тяжело было найти. Со временем Пабло почувствовал и осознал, что в жизни у него нет ничего важнее, ценнее. В ней одной заключался весь смысл его существования. Чтобы прийти к этому ему понадобилось время, но обретя это понимание, он уже никогда не терял его. Вплоть до этого счастливого момента, когда дочь пошла под венец, они прожили вдвоем, больше в их малюсенькой семье никого не было. Сначала он заботился о ней, потом, когда она стала старше, они заботились друг о друге.       Пабло забавлял и в то же время давал повод для гордости такой факт из их жизни: несмотря на то, что он много не мог дать своей дочери из того, что только женщина может передать дочери, все же что-то ему удалось — научить ее готовить. Он с удовольствием готовил для дочери, а потом с не меньшим удовольствием учил ее этому процессу. И что заставляло гордиться его еще больше — дочь готовила очень хорошо. Хотя сначала она не любила это дело, ведь у папы получалось гораздо лучше.       Пабло не мог сказать, что был хоть день счастлив с тех пор, как не стало Мариссы. Но несмотря на то, что с дочерью часто бывало очень непросто: к перечисленным проблемам добавлялся еще и характер, который она определенно унаследовала от Мариссы, тем не менее все счастливые моменты, которые посещали его серую жизнь, были связаны с дочерью и только с ней.       Теперь все это стало их прошлым. Дочь отправляется в свободное плавание. Отныне она будет познавать эту жизнь вместе с мужем так же, как когда-то они с Мариссой. И он всем сердцем желал, чтобы они прошли вместе долгий и счастливый путь.       Много лет прошло с тех пор, как они с Мариссой вышли из церкви, и он впервые назвал ее женой. Еще больше лет прошло с тех пор, как они встретились и полюбили друг друга. И за все это время его любовь не ослабла ни на каплю. И боль от потери не утихла. Она стала глухой, затаенной ровно настолько, чтобы он находил силы просыпаться каждое утро и выполнять свой отцовский долг. Воспоминания о ней сохранились с удивительной яркостью, несмотря на годы. Их любовь просто не имела срока давности.       Самое счастливое время его жизни принадлежало Мариссе. Она подарила ему все: безграничную радость, бесконечное счастье, сбывшиеся мечты, светлую жизнь. Ведь именно с ней он научился жить по-настоящему. С ней он стал настоящим мужчиной. С ней он понял цену мужеству, честности, справедливости, добру и злу. С ней он выбрал именно тот путь, которого желал. С ней он научился почти всему. И только жить без нее ему пришлось учиться самому.       Так Пабло пришел к выводу, что все лучшее в нем когда-то открыла она. И он был безгранично благодарен ей за это, равно как и за то, что она была в его жизни, за то, что она была его женой, другом, любимой женщиной. Она оставалась таковой и по сей день. Что бы ни говорили скептики, кто бы во что бы ни верил, но он чувствовал ее присутствие все эти годы. Несчастье состояло в том, что он не мог ее видеть, обнять, ощутить ее тепло, поговорить.       С ней небеса подарили ему великое счастье, а потом послали сплошное страдание, забрав ее. Она была солнцем, осветившим его жизнь, любовь к ней стала почти его религией. Без нее ему пришлось научиться брести в темноте и одиночестве.       Это их история. История их любви, которой для него нет равных. Он знает ее конец, но если бы судьба дала ему возможность вернуться с этим знанием в прошлое, он выбрал бы только этот путь и никакой другой. Счастье, которое он испытал с Мариссой, ничем нельзя было заменить. Подобного ему просто не существовало. И сколь ни была велика цена, он был благодарен судьбе за то, что она подарила ему лучшее, что можно было испытать в этой жизни.       Пабло очнулся от воспоминаний, когда праздник уже близился к концу. Грасиела подошла к нему попрощаться перед тем, как она с мужем отправится в свадебное путешествие. Пабло с умилением смотрел на светящееся счастьем лицо дочери. И чувство умиротворения наполняло его душу: он с чистой совестью мог сказать, что выполнил данное Мариссе обещание позаботиться о Грасиеле. Со всей отеческой любовью он поцеловал дочь в лоб. В этот момент подошел новоиспеченный муж. Пабло пожал ему руку и поручил беречь Грасиелу, как святыню. По взгляду молодого человека Пабло понял, что так и будет. Он еще раз поцеловал дочь и проводил взглядом удаляющихся молодоженов.       Музыка стихла. Дом опустел. Пабло со спокойным сердцем поднялся в спальню. Опустив на подушку слегка тронутую сединой голову, он быстро уснул. Счастливая, умиротворенная улыбка не сходила с его лица. Остается только догадываться, что или кто ему снился. Однако одно было достоверно. В ту ночь его сердце остановилось навсегда.