До пяти

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Урок проходит невероятно скучно, время тянется медленно, как смола на стволе векового дерева. Стайлз смотрит на ладони и считает пальцы, раз за разом мечтая о том, что бы это был сон. От такой скукотищи и помереть недолго. Хотя… Стилински, наверное, был бы рад. Слова учителя летят мимо ушей, парень не запоминает абсолютно ничего. Скотт сидит слева и пытается делать вид, будто понимает новую тему, пытается изобразить задумчивость. У него получается. Не знал бы Стилински Скотта так хорошо, мог бы подумать, что он и правда слушает учителя. За окном серо и мрачно, город опять потерял все краски. Будто бы Бог решил применить фильтр ч/б или убавить яркость картинки. При такой погоде настроение на нуле. И если найдёте человека, который не грустил бы в такую погоду, совет: покажите его психиатру. И этот день не задался с самого утра: по дороге в школу Стайлз попал под холодный ливень, потом его вызывали к доске сразу на нескольких уроках, когда он, конечно, почти ничего не учил. Единственным, что сейчас радовало Стайлза, было то, что урок оказался последним, и сейчас все дружно пулей метнутся по домам. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Стайлз сидит на своей кровати и смотрит на стену. Задумался. О чём? Скорее о ком. О Скотте. О Скотте МакКоле. Опять. Которую неделю он уже думает об этом грёбаном парне. Или который месяц. Если бы кто-то знал ответ на этот вопрос… Но никто не знает. Даже сам Стилински. Наверное уже год, может два. Думает ночью, днём, тот же приходит к Стайлзу во снах. Скотт, наверное, даже не догадывается о том, что его лучший друг так много думает о нём. Уже поздно. 00:24. Нужно ложиться спать. Опять он, решив лечь спать пораньше, ложится в полпервого ночи. Стайлз быстро идёт в душ, проверяет чаты в социальных сетях, ставит будильник и засыпает. Довольно быстро. Это странно, последнее время он очень плохо спит. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Опять странный сон. Стилински стоит в каком-то незнакомом районе, а вместо постеров и плакатов на стенах фотографии Скотта. Идёт ливень. Как из ведра. Плакаты намокают и расплываются, создавая бледные пятна на лицах. Вот на кирпичном здании через дорогу фотография Скотта с прошлого года, там он солнечно улыбается и машет в камеру. Ну да, Скотти, веселись, живи, не зная правды о лучшем друге. На другом постере, приклеенном к остановке, фотография МакКола с недавней тусовки, там он целуется с Кирой. Как больно. Выйди из моей головы, придурок. Стайлз просыпается. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Стилински по дороге в школу попал под дождь. Опять. Вселенная явно настроена против него. На уроках ничего нового: те же термины, те же правила, те же учителя. Тот же Скотт. Красивый и весёлый. Кажется, только у Стайлза плохое настроение сегодня. Сегодня и уже который месяц. Скотт пытался узнать, что случилось с его другом, но тот отказывался что либо обсуждать и изредка натягивал неискреннюю улыбку, мол «всё нормально». Скотт пытается шутить — Стайлз улыбается и отворачивается. Скотт предлагает прогуляться после школы — Стайлз отказывается и бредёт домой сразу после звонка. Скотт, пожалуйста исчезни. Пускай этот добрый, милый парень с нечеловеческими способностями просто испарится. Он слишком идеален. Стайлз иногда удивляется как можно так сильно ненавидеть и любить одного человека одновременно. Можно. У Стайлза получается. Что делать, он не знает. Ему уже надоело чувствовать эту грёбаную щемящую боль. Внутри что-то разрывает его по кусочкам, частица за частицей, ниточка за ниточкой. Он распадается по частям, и ему это ужасно надоело. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Он опять спит. Стайлз думает: вот бы не проснуться. Просто исчезнуть, убежать от всего. Он может научиться управлять своими снами и делать тут все, что захочет. Может выбрать любую погоду, создать любых людей вокруг, может даже влюбить в себя Скотта. Но это все не настоящее. Стайлз понимает, что это не возможно. Как ни старайся, он всё равно просыпается, каждый грёбаный день, каждый раз он слышит этот тошнотворный звон будильника. Он ненавидит его. Но что он может сделать? Ничего. Он способен лишь продолжать жить этой жалкой жизнью и страдать дальше. Этот сон не такой как прошлый. Тут Стилински оказался среди ромашкового поля. Солнце слепит глаза и Стайлз чувствует его лучи на своём теле. Ему тепло снаружи, однако в его душе все ещё пасмурно и холодно. Тут так безмятежно и славно. Стайлз даже чувствует что-то на подобии спокойствия. Он слышит пение каких-то птиц и закрывает глаза. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Реальный мир намного хуже снов. Во сне ты чувствуешь власть над всем, что творится вокруг. Даже если не понимаешь, что это все лишь иллюзия в твоей голове, создаётся особое чувство, что ты в безопасности. Не считая кошмаров, конечно. В реальном мире ты лишь букашка под ногами судьбы. Стайлз говорил когда-то, что не верит в судьбу. Хах, лжец. Он каждый день проклинает тот момент, когда познакомился со Скоттом. Каждый раз винит «судьбу» за столь жестокое общение с его жизнью. Нет, МакКол, конечно, очень хороший человек. Даже слишком хороший. Так сильно заботится и переживает за друзей, родных, и людях в целом, что даже бесит. Ну не может нормальный человек так бескорыстно отдавать себя ради других. И если бы они не встретились, было бы гораздо лучше. Стайлз едет в автобусе. Едет и смотрит в окно, но не замечает ничего по ту сторону. Перед его карими глазами лишь мелькает лучезарная улыбка Скотта, с которой оборотень ходил весь день. В его голове сейчас пусто, и только одинокий идеальный силуэт друга мелькает по углам. Ну почему он такой красивый? Как же Стайлзу это надоело. Ладно. Будь, что будет. Стайлз выходит на ближайшей остановке и бежит как можно быстрее. Он решил. Наконец-то он решился на этот безумный шаг. Он тратит на дорогу до пункта назначения минут 20. Дом. Дом Скотта. Он стоит перед дверью и смотрит на неё долго, минут пять. Потом наконец решается позвонить. Дверь открывается, он входит. Скотт смотрит на него испуганным взглядом. Не понимает, что происходит. Зачем Стилински прибежал к нему, не позвонив, не предупредив, не сказав ни слова. Скотт чувствует его ускоренное сердцебиение и спрашивает, что случилось. Стайлз молчит и делает шаг вперёд. Шаг к МакКолу. Скотт неподвижен. Стайлз пытается что-то сказать и объяснить такое внезапное появление, но будто бы теряет дар речи и молча смотрит на друга. Но тут он решает всё же нарушить давящую тишину: — Скотт. Скотт… Я… Прости, что не предупредил, что приеду, просто… Я хотел сказать кое-что. Прямо сейчас. Скотт все ещё не понимающе смотрит на друга, глаза которого бегают из стороны в сторону. Справа — налево. Вверх — вниз. Сначала один угол, другой угол, сейчас он смотрит на МакКола и ему становится страшно. Стайлз опять отводит взгляд. — Скотт… Я… Прости, братан, но мне кажется, что я люблю тебя. Не отвечай ничего, пожалуйста. Я знаю, что ты скажешь, знаю, что это ненормально и ужасно, но я устал. Голос Стилински дрожал, он еле подбирал слова и боялся. Боялся реакции. — Скотт… Прости, прости меня, но я должен был это сказать. Фух… Даже легче стало. Я долго жил с этим ужасным раздирающим чувством внутри, боялся рассказать. Я не знаю, как давно, но понимаю лишь то, что уже долгое время… Ты ведь мой друг, пожалуйста не переставай со мной общаться, пожалуйста. На глазах уже наворачивались слёзы, но Стайлз сдерживал их как только мог. Он не хотел казаться слабым. Хотя вроде упасть ещё ниже нереально. Так думал Стайлз. Стайлз уже хотел развернуться и покинуть этот дом, но тут его резко схватили за запястье, развернули и обняли. Стайлз был в шоке, он не ожидал, что МакКол так нормально отреагирует на его признание. Слёзы потекли сами собой, останавливать их уже не хватало сил. Скотт молчал. Молчал минуты три. А потом посмотрел другу в глаза и поцеловал. Поцеловал своего друга Стайлза Стилински, который ждал этого момента уже очень долго и думал, что этого никогда не случится. Стайлз даже подумал, что это сон. Но он всем сердцем, которое, казалось, сейчас разорвётся от нахлынувших эмоций, надеялся, что это происходит в реальности. Скотт опять обнял друга. В объятиях МакКола было тепло и приятно, Стайлз хотел бы каждый вечер засыпать вот так вот. Чувствовать запах Скотта. Его волос, от ягодного шампуня пахнущих так приятно, что глаза закатываются сами собой. Его духов, которые придавали парню мужественности. Хотелось растаять в его объятиях, раствориться как маршмеллоу в горячем шоколаде. Оторвавшись наконец от Стайлза Скотт тепло улыбнулся и ушёл в другую комнату. Стайлз лишь поднял руку ладонью вверх и посмотрел на неё. Раз. Два. Три. Четыре Пять. Шесть.