Камедея, 3 - Мантелл
22 августа 2020 г., 12:17
— Некроманты? Орды нежити? Зловонные тучи? — уточнил Мантелл.
Маги расположились в каморке — иначе это было не назвать — в соседнем с Архивами Учебном домене. Комната была из тех, что остаются свободными даже в разгар семестра, а Мантелл, похоже, закрепил ее за собой еще чуть ли не на последнем курсе. То, что мистик здесь какое-то время жил, произвело на Турвулдина гнетущее впечатление. Он топтался посреди комнатушки с унылым видом, пока Мантелл не велел ему сесть. Только отведав черного галасского, Долговязый пришел в себя.
— Ничего такого я не говорил! Хватит цепляться. Не некроманты, а некромант. Один некромант. И даже, если точнее, некромаг. Некроманты — те, кто по костям предсказывает будущее.
— Только один некромаг? Хмм. Ну, а с тучами что?
— Тучи были, и это все признают.
— Что-то здесь не сходится — хмыкнул Мантелл.
— Это у тебя не сходится. Мой…
— Мой отец изучал эту проблему, — перебил Мантелл. — И рассказывал мне кое-какие свои гипотезы и соображения.
Не отводя взгляда от помрачневшего товарища, Турвулдин налил себе еще.
— Светлое детство у тебя было. И что же? Он говорил про орды мертвецов? И что туч не было?
— Про орды рассказывал много чего. — Мантелл перестал смотреть сквозь Турвулдина, сделал глоток вина и поставил бокал на стол. — А про тучи ни разу. И он в этом досконально разобрался, как мне кажется.
Он вытащил книгу из футляра и раскрыл ее. С минуту стояло молчание — Мантелл изучал «Песни», Турвулдин жевал сыр.
— Ты сказал, что твой отец изучал проблему мертвецов, или что-то в это роде, — наконец продолжил Турвулдин. — А я хотел тебе сказать, что этим занимался еще мой дед. Не знаю уж, что твой отец там мог после этого сделать нового…
Мантелл отложил книгу.
— Что-то я не слышал про открытия твоего деда. Если только…
— Ну, это естественно! А я не слышал про открытия твоего отца. Это же Век Костей. Эти пни, сидящие в Совете, они, в общем… — Турвулдин постарался найти слова, но было заметно, что это не так просто. — Э-э. Им это чем-то не нравится. Если ты решаешь заняться всей этой пепельной бурдой, то все, можешь сразу брать свой посох и уходить в лес. Потому что… Потому что ты можешь копать. Сколько-то можешь. Но в какой-то момент ты находишь что-то — и все. Тебя никто не видел, никто не знает, куда ты подевался. С моим дедом так и случилось. За год до того, как я пришел учиться.
— Ты не рассказывал. Моему отцу повезло, он всего лишь удалился от все этих дел и теперь живет себе на Фрибуте. Одно название там от Фрибуты, но ему всегда там нравилось.
— Еще как повезло. Так что мы лезем даже не знаю куда. Даже не в гущу палов, потому что палы — это ерунда. Так что ты хотел? — волшебник задумался, — а, ты про сон спрашивал. А мне даже сна не понадобилось. Просто пошел я ночью в кусты — а шляпу покрутил еще раньше, для пущего усиления — и вышел на какое-то поле. Пепел на земле чуть ли не по щиколотку. Какие-то на горизонте горы темнеют — это ночью-то! Вообще довольно светло, но сумрачно. И клубы клубятся такие, как облака или испарения. Где-то их нет, и там все видно хорошо, а там, где есть, шевелятся какие-то тени. Я там с полминуты проторчал, пепел топтал, пока не дошла до меня мысль, что надо бы бежать оттуда быстрее. И когда развернулся — вижу, что с обеих сторон валят мертвецы. И на людей-то не похожи.
— Что-то ты побледнел. Давай-ка, выпей.
— Уж выпью, — Турвулдин схватил бокал и сделал несколько мелких глотков, — Я споткнулся и снова оказался в лесу. В безопасном, темном, пал его мать, лесу. И вышел к своему костру.
— У меня было по-другому.
— Ну да, ты лег спать?
— Да. Весь день ваял этот палов модулятор. И вот что увидел.
Он поставил на стол пустой бокал и взял бутылку. Немного помедлив, налил на один глоток. Долговязый ждал.
— Поле у меня тоже было. Но вышел я на него из леса, который весь высох. Сухие серые стволы. А в лес я вышел из какого-то здания, такая кривая кишка из железа торчала из земли, и вот оттуда я и выбрался.
Он допил вино и отставил бокал.
— Это была поляна. Сзади и по сторонам — сухой лес. Впереди — просвет, ведущий на поле. И на этой поляне какие-то то ли доспехи, то ли трупы. Но они не шевелились, просто торчали в разных местах. Все больше меня раза в два. Я мимо них прошел и вышел в поле. Еще у меня был посох, я им сперва ветки отодвигал, а потом в пепле чертил какие-то знаки. Их я не запомнил.
— Дьяб’с арс, — прошептал Долговязый.
— Все же не как у тебя. Никто на меня не напал. На горизонте тоже были горы, кстати. Такие огромные, на пол-неба. Мутные, нечеткие. Равнина до них тянулась без ориентиров. Пустая, однообразная, с пеплом. Но там была одна штука, такой особо массивный мертвец, наподобие тех, что на поляне. Я подошел к нему и заглянул в дыру у него в боку. И проснулся.
— А что там было? В дыре?
— Ничего интересного. Какая-то структура внутренняя, где оболочку прорезало, а в центре полость. Ты разницу заметил?
— Твое видение поинтереснее.
— И более реалистично. А твое больше похоже на собрание народных баек. Наверное, потому что мне отец рассказывал про этих мертвецов. Что никакие они не мертвецы, а…
— Ладно, ладно! Что-то, — Турвулдин запнулся, — что-то чувствую, что пока хватит. Я бы даже тут спать лег. Только, вроде бы… Кровати-то и нет?
Мантелл встал, задвинул стул.
— Есть, в стене. И в шкафу еще бутылка стоит, если вдруг понадобится.
