сквозь пальцы

Намджун идёт по улице, забывая смотреть под ноги. Внутри него день сменился ночью, самой густой и темной, внутри сердце биться перестаёт, лишь только стоит задуматься о предстоящем разговоре с тем, кто новые миры внутри парня вновь зажечься заставляет. Он идёт вперёд, покорно опустив голову перед своей судьбой, знает, что жизнь его на этом моменте закончилась. Знает, что дальше он будет лишь существовать, вспоминая времена счастья, купающегося в глазах напротив. Джун не из тех людей, кто любовь выше семьи ставит. Намджун как раз таки из тех, кто родителям в ноги готов упасть, за жизнь подаренную благодарить. Отношения в семье Кимов были для всех показательными: сынок-отличник, мама-домохозяйка, уделяющая всю себя семье, и отец-герой, пашущий на работе, как проклятый. Этот сынок-отличник всегда думал, что когда вырастет, женится на красивой девушке, чья маленькая ручка всегда будет в его мужественной и сильной руке. Думал, что однажды она подарит ему ребёнка, даже двух, таких маленьких и носящихся по всей квартире. Думал, что любить её до беспамятства будет, получая в ответ такую же долю этого чувства. Намджун думал так пока не встретил его. Гуляя как-то осенью по ночному парку, Ким увидел на лавочке парня с теми самыми глазами-пуговками, в которых все звёзды мира купались. Чонгук пришёл в парк после ссоры с родителями, слёзы, что так сильно хотели вырваться, так и не смогли этого сделать. Давно загнанный родительскими словами подросток, забыл, что такое плакать. Он сидел на старой лавочке уже часа два, все смотрел на счастливые звёзды, просил у них каплю счастья позаимствовать, но те лишь уносились в игривом танце. В ту ночь парни из парка вышли вдвоем, найдя в друг друге временную защиту и спокойствие. Чонгук чувства свои с детства плохо скрывал, поэтому спустя несколько месяцев, парень уже бежал к дому старшего, спотыкаясь о собственные ноги. — Мне кажется, что ты мне нравишься, хён, – Чонгук после сказанных слов нос свой от холода в шарфу прячет, боится, что хён его ещё маленьким посчитает, скажет, что это все подростковые бзики. — Ты мне тоже, кажется... – И Намджун улыбается, заключая Чонгука в свои объятия. Двое парней, стоя посредине улицы, молчат, момент счастья запомнить пытаются. А потом первое свидание со вкусом клубничного желе и первый поцелуй вкуса мятной жвачки. Дальше первый месяц, год, второй. Намджун Чонгука терять не собирается, как и тот его, они лежат на кровати в их квартире в обнимку, а из них волнами счастье и спокойствие выливается. День сменялся ночью, а парни все также любили друг друга, каждый день находя что-то новое.

***

Чонгук бегает по дому целый день с телефоном в руках, так и не переодевши футболку, в которой он обычно спит. В прошлом году ему исполнилось восемнадцать, на что его родители сделали ему подарок, отпустив в свободную и взрослую жизнь. От того расстроенного подростка ничего не осталось, за два с половиной года Чонгук возмужал, многие части тела знатно округлились, набившись мышечной массой. Смотря на себя в зеркало, он часто думает, что часы, потраченные в спортзале до изнеможения, были проведены не зря. Глаза, которые беспрерывно читают статьи о достопримечательностях Франции, перебегают на новые ссылки, где Чонгук смотрит свободные квартиры для покупки или снятия. Прекрасный интерьер квартир и вид, который предоставляют окна, всегда поражал парня. «Франция – странна моей мечты», – когда-то сказал Чонгук Намджуну на ухо. Достопримечательности Парижа, да и вообще всей Франции, вызывали неописуемые чувства. Чонгук однажды был там, в Париже, когда был ещё совсем маленький. Он мало что помнит с того времени, но он точно знает, что никогда не забудет запах тех булочек около гостиницы, где они тогда поселились с семьей. Однажды он сказал Намджуну, что вновь попробовать эти булочки – это его вторая мечта. Тогда тот по-доброму рассмеявшись сказал, что прошло много лет и эта лавка скорее всего уже давным давно закрыта, но как-нибудь он найдёт или сам сделает для своего парня такие булочки. Чонгуку счастливые воспоминания в голову приплывают, заставляют расслабиться и почувствовать теплоту, растекающуюся по всему телу. Он вновь улыбается, судьбу за своё счастье благодарит, обещает ей век должным быть, а она лишь грустно улыбается, прося прощения за подножку, которая перевернёт жизнь мальчишки. Лёжа не постели с согнутыми в коленях ногами, Чонгук слышит звук поворачивающегося замка. Широко улыбающийся, он спотыкаясь бежит встречать человека, жизнь без которого больше представить не возможно. Намджун стоя в двери, чувствует как его обнимают те самые нежные в мире руки, чьё тепло ни с каким камином не сравнится, а внутри ещё один молоточек по мозгам бьет, о реальности напоминает. Намджун в ответ руки не тянет, лишь лицо серьезнее делает. Проходя внутрь квартиры, старший свои слова обдумать пытается, но в ответ лишь видит ничего не понимающего Чонгука, чьи губы и ресницы подрагивают. Рот в немом звуке открывается, но не найдя сил вновь закрывается. Ситуация, произошедшая минутами ранее, прокручивается в голове Чонгука уже пятый раз, не давая счастью вновь заполнить квартиру. — Чонгук, – Намджун на испуганного младшего смотрит, себя в сотый раз ненавидеть начинает, – я женюсь. — Хен, ты что-то напутал, ты выходишь замуж, – Чонгук лишь облегченно выдыхает, вспоминая тот самый вечер у моря. Намджун тогда впервые поехал с младшим за границу. Везде иностранцы, архитектура города, песчаные пляжи, зелень, показывающая превосходство природы. Сидя около беснующегося моря, Чонгук и представить не мог, что уйдёт оттуда уже с кольцом и обещанием навечно хранить сердце Намджуна. — Нет, Чонгук, я женюсь на следующей неделе, – Намджун резко разбившиеся сердце в глазах Чонгука видит, следит за его внутренними метаниями, – я пришёл прекратить все это. — Но как же твоё предложение и мы, – Чонгук собравшиеся на ресницах слёзы смахивает, понять старшего пытается, – мы ведь ещё... — Нет больше никаких нас, были когда-то, но все прошло. Я просто наигрался, – Намджун себя вновь ножами насквозь прокалывает, вечность ненавидеть обещает, – а мое предложение, это ведь просто формальная постановка была, Чонгук, ты не заметил? — Если это снова твоя шутка, то я сразу говорю, что убью тебя, – младший уже давно про дорожки слез, стекающие по щекам, забыл. Внутри он снова старается его оправдать, придумать выход, говорит, что даже за такую шутку простит. — Я не шучу, малыш, дай мне собрать вещи, и мы спокойно все закончим, – старший видит как Чонгук на пол коленями падает, руками о холодный пол опирается, головой машет, ищет оправдания действиям Намджуна, но так их и не находит, смотря на него своими изрезанными вселенными. Намджун на трясущихся коленях первые попавшиеся под руку вещи хватает, надеется, что свои. Руки себе молотками прибивает, лишь бы не обнять и не успокоить, не сказать, что все ради отца. Краем глаза смотря на Чонгука, старший свои слёзы вытирает, боится слабость показать. Чонгук мертвой птицей на пол пал, глаза от боли закрыл, надеясь, что над ним пошутили и это все просто глупый сон, пришедший так не вовремя. Все ведь было лучше, чем у всех, все ведь было так, как в тех глупых детских сказках, которые Чонгук слышал от бабушки перед сном. Он же только час назад судьбу за них с Намджуном благодарил, а она посмеялась видимо. — Кто она? Чем она лучше меня? — Это разве имеет значение? Если хочешь, можешь прийти на нашу свадьбу, адрес я скину, – старший, сказав последний слова, дверь закрывает, чувствуя как земля из под ног уходит. Он лишился того, кого веками хранить обещал, словно самый ценный камень этого чертового мира. Он лишился его по собственной воле, отдав предпочтение счастью отца. Он лишился, обещая всю жизнь в тайне его оберегать.

***

Чонгук на кровати лежит, временами забывая дышать. В голове горят воспоминания, а на заставке телефона все также любимая фотография с Намджуном. Так быстро пролетела их Франция и любовь со свадьбой, что Чонгук вновь улыбается безысходности. Красные глаза и выпирающие кости, свидетельствуют о том, что мир их собственного счастья перевернулся ровно три дня назад, вместе с хлопком двери, после ухода старшего. Иногда судьба подставляет ужасные подножки, после которых жизнь прекращается, сменяясь словом «существование». Намджун с Чонгуком словно две птицы, загнанные в клетку с перегородкой, так близко, что не дотянуться. Старший им крылья сам обрезал, зная, что прощения никогда в жизни не заслужит. Намджун отходя от их квартиры, свалился между третьим и вторым на лестнице, сильно зажимая себе рот рукой. Он заливался в немых рыданиях, прикуривая от зажигалки одну за другой. Дойдя до дома своих родителей, он лишь тихо спросил у матери: «Чем я заслужил это?» Тогда она лишь с болью в сердце посмотрела на сына, не смея сказать ни единого слова. Они сидят по разным комнатам, в разных домах, разделяя одну боль на двоих.

***

Зал ресторана заполнен незнакомыми Намджуну людьми, он ищет его, спасибо говорит за то, что не находит. Он бы этой ненависти и призрения во взгляде Чонгука не выдержал, сразу бы в ноги ему пал, моля о прощении. Вот только ему оно не положено, перед ним стоит его жена, а в голове у него тот самый мальчишка с глазами-пуговками и детской улыбкой. Чонгук стоит перед входом, так и не решившись зайти, руки в карманах куртки и капюшон на голове. Заплаканные глаза и разбитое сердце с обгорелыми кусками надежды на счастье. Чонгук стоит и вновь Намджуну оправдания не находит, но любить не перестаёт. У Чонгука слёзы на щеках, и только начинающая вновь настигать волна боли. У Намджуна в руках чужое разбитое сердце сквозь пальцы просачивается, а внутри ураган, заставляющий вспомнить, что сейчас он на собственной свадьбе.