That Old House - Этот старый дом

— Разве это не заставляет тебя чувствовать себя настоящей ведьмой, проходя сквозь стену? — восторженно воскликнула Ясмин, взволнованно сжимая руку Кэти. — Посмотри на всех людей! Ты можешь представить, что на самом деле поедешь? — Посмотри на поезд! — сказала Кэти, ее глаза горели энтузиазмом, указывая на сверкающий алый паровоз. — На нем, должно быть, работает магия! О, Бен, ты должен узнать, как это работает, и написать мне! Я обещаю, что напишу в ответ!       Бен выдавил из себя улыбку. — Посмотри на сов! — Джеки защебетала, обнимая Гермиону за шею и глядя на птиц широко раскрытыми глазами. — Смотри! — О, но они все такие взрослые, — сказала Ясмин, ее голос затих, когда она смотрела, как мимо проходит группа болтающих семикурсников. — Некоторые выглядят почти такими же взрослыми, как ты и Гермиона, Гарри. — Некоторые из них такие, — сказал Гарри, ухмыляясь, — Давай, Бен, соберем твой чемодан.       Когда они вдвоем спешили прочь, кто-то окликнул их. — Гермиона! Сюда!       Она подняла глаза и слегка вздохнула, раздраженная улыбка тронула уголки ее рта. Она махнула свободной рукой и показала, что ей нужно оставаться на месте.       Ничуть не смутившись, Джинни протолкалась сквозь толпу и лучезарно улыбнулась им. — Как, черт возьми, ты думаешь, ты справишься со свадебными планами без меня? — С большим трудом, я уверена, — сухо сказала Гермиона. — Но мы как-нибудь справимся.       Джинни быстро улыбнулась. — Ты знаешь, что будешь скучать по мне. Все это время я потратила на то, чтобы свести вас двоих вместе… — Время, за которое я никогда не поблагодарю тебя, потраченное впустую… — … все тонкие намеки… — У тебя тонкость сирены, Джинни Уизли, и ты это знаешь. — … и все мои бесплатные услуги няни были огромной помощью. Скоро ты пожалеешь, что мама не разрешила мне бросить школу. Я забыла, что в этом году ты поступаешь в Хогвартс, Бен! Бен пожал плечами. — Ну, я не могу обещать, что не буду время от времени выводить из себя тебя и твоих приятелей… — Да, она может, — Гермиона прервала ее, бросив довольно опасный взгляд в сторону Джинни. — Она сделает все, что в ее силах, чтобы помочь тебе, не так ли? — Верно, — радостно сказала Джинни. — Хотя тебе, наверное, лучше вообще избегать меня — найди Хаффлпафф. Они почти всегда готовы помочь первокурснику. Что ж, хорошо проведите время, планируя свадьбу, вы двое, я лучше пойду поищу купе!       Помахав рукой, Джинни растворилась в толпе. Гермиона вздохнула и улыбнулась Бену, который с трепетом оглядывал платформу. — Тебе, наверное, тоже скоро пора уходить, Бен.       Он кивнул и заметно сглотнул. — До свидания, Бен, — Кэти первой нарушила молчание. Она поспешила и обняла его. — Не забудь написать мне о поезде — о, и узнай, как движутся лестницы! Я напишу в ответ, если ты напишешь мне.       Ясмин обняла его следующей. — Пиши обо всем! Я хочу знать, как все выглядит!       Затем он улыбнулся и пожал плечами. — Я попытаюсь.       Как только Гермиона опустила ее на пол, Джеки подбежала и обняла его за талию. — Пока, Бен! — До свидания, Джеки, — сказал он и послушно тоже обнял Оутса. Джеки просияла. — Что ж, — сказал Джек, вставая перед ним и протягивая руку. — Думаю, хорошо проведем время.       Бен торжественно ответил на рукопожатие. — Увидимся. — Да.       За спиной Джека появился Дасти. Его темные глаза уставились на Бена, и он улыбнулся, маленькой, доброй улыбкой, от которой его губы слегка изогнулись и обнажились кривые передние зубы. — Картинка, — сказал он и протянул ему маленький рисунок в рамке. — На память.       Бен сглотнул и посмотрел на маленький черно-белый набросок всей группы, там был даже Гарри. — Спасибо, Дасти.       Дасти пожал плечами и снова улыбнулся.       Он посмотрел на Адриана, который выглядел необычно подавленным, и у него свело живот. Его младший брат угрюмо смотрел на него, и внезапно Бен почувствовал себя довольно виноватым. Он не мог просто оставить Адриана здесь. Это казалось неправильным.       Он не мог снова убежать.       Половина его хотела заявить, что он возвращается, и что Хогвартс просто не для него, но он обнаружил, что у него странно заплетается язык. — Пока, Адриан, — тихо сказал он, и Адриан поднял на него глаза. Бен выдавил улыбку, и Адриан вернул ее. — Увидимся на рождественских каникулах.       Адриан слегка просветлел. — Да. Тогда увидимся, — сказал он, и они быстро обнялись. — Джек, Гарри и я закончим форт на дереве к тому времени, как ты вернешься. — Не забудь про люк! — Бен напомнил ему. — Не забуду, — Адриан пообещал, и они улыбнулись друг другу. Бен внезапно почувствовал себя лучше из-за отъезда, хотя тупая боль в груди все еще не прошла.       Затем Бен встал перед Гарри и Гермионой. Гарри добродушно хлопнул его по плечу. — Хорошо проведи время, приятель. С тобой все будет в порядке, — он подмигнул, и Бен ухмыльнулся. — Спасибо, Гарри.       Гермиона опустилась на колени рядом с ним и положила руки ему на плечи, глядя ему в глаза. Когда она это сделала, Бен внезапно почувствовал страх. Он посмотрел прямо в ее карие глаза и только тогда понял, как он ей благодарен. Особенно за ночи после своих кошмаров, с которыми, как он понял, ему теперь придется разбираться в одиночку. Некому было бы утешить его после того, как это случилось, некому развеять темный страх, который окутывал его, даже когда он просыпался. — С тобой все будет в порядке, — прошептала она, увидев страх на его лице, откидывая челку и целуя его в лоб. — Обязательно напиши нам.       Его горло внезапно таинственно сжалось. — Я буду.       Она внимательно изучала его. — Я горжусь тобой, Бен, — тихо сказала она. — Мы все гордимся.       Он кивнул. Затем, прежде чем он смог остановить себя, он обнял ее и крепко прижал к себе. — Спасибо тебе, Гермиона.       Она отстранилась и улыбнулась. — Тебе лучше пойти и сесть на поезд. Не забудь написать.       Бен одарил ее первой настоящей улыбкой, которую она увидела за весь день. — Я так и сделаю!       Мгновение спустя он ушел, растворившись в облаке пара и ровном пыхтении Хогвартс-экспресса.

***

      Дорогие Гермиона и Гарри, Джек, Ясмин, Кэти, Дасти, Адриан и Джеки.       Пока что это действительно хороший год. Я встретил много новых людей, и мне нравятся мои учителя, и у меня был мой первый официальный урок полета. Мадам Хуч говорит, что, возможно, в конечном итоге я смогу попасть в команду, но в этом году я не пробовался.       Джинни и Луна были очень добры, помогая мне сориентироваться, но я все равно заблудился. Я зашел примерно в двадцать дверей-ловушек, и Пивз умудрился ударить меня шариком с краской. У меня краска на всех волосах (и она розовая), но профессор Слагхорн говорит, что, возможно, он сможет найти способ ее смыть. Я подошел и спросил. В остальном он на самом деле не обращает на меня внимания, хотя и говорит, что ты (Гермиона) и Гарри были двумя его лучшими учениками. Но я думаю, что он говорит это о многих людях.       Я иногда навещаю Хагрида, как, по его словам, делала ты, Гарри и Рон. Он дал мне сэндвич с горностаем, и я откусил кусочек, просто из дружелюбия, но они выглядели ужасно, а на вкус были еще хуже.       Мне действительно нравится Трансфигурация. Профессор МакГонагалл поставила мне три балла за Равенкло. Думаю, она была немного разочарована тем, что я не попал в Гриффиндор. Я не возражаю. Равенкло тоже хороший факультет.       Я пока не смог выяснить, как движутся лестницы, Кэти. Я прочитал историю Хогвартса, как и советовала Гермиона, но там нет ничего по-настоящему подробного о лестницах, только то, что там есть какое-то невербальное очарование, которое позволяет определить, куда она должна вести.       Еда здесь действительно вкусная, хотя никому не удавалось испечь шоколадный торт, который был бы так же вкусен, как у Гермионы. И его не замораживают. Я попробовал пирог с патокой — он оказался превосходным, как и говорил Гарри.       Пока!       Бен       P.S. Гермиона, что такое нарглы? Луна говорит, что у меня ими забита голова, но я не смог найти о них ничего в библиотеке, а профессор Макгонагалл просто уставилась на меня, когда я спросил. Я почувствовал себя немного неловко, когда она просто высказала что-то в мой адрес (на самом деле она не издала ни звука), поэтому я ушел. Это было грубо? Надеюсь, нет. Она моя любимая учительница.

***

— Это странно, не так ли? Отсутствие Бена дома, — сказала Кэти, когда Гермиона протянула ей свитер. — Такое чувство, что мы жили здесь вечно! — Это действительно кажется странным, — согласилась Гермиона, протягивая свитер Джеки и помогая ей застегнуть его. — Но он проведет замечательный год в Хогвартсе — научится самым разным вещам. — Это тоже хорошо, — Кэти разумно согласилась, когда Ясмин поспешила вниз по лестнице. — Я тоже иду! Гарри там будет? — Я думаю, да — он сказал, что придет — Ясмин, это все, что ты собираешься надеть? Тебе, наверное, стоит надеть свитер — на улице немного прохладно.       Когда Ясмин послушно натянула свитер, Дасти вбежал в фойе, и Гермиона заметила, что по его лицу текут слезы. Пораженная и встревоженная, она упала на колени рядом с ним. — Дасти, что случилось? Ты ранен?       Обычно самодовольное лицо Дасти сморщилось от усилий удержаться от слез, и его темные глаза наполнились слезами. Он позволил Гермионе обнять его, и вскоре он обнял ее за шею и начал тихо плакать у нее на плече. — Что случилось? — Гермиона с тревогой спросила, поглаживая его мягкие темные волосы и спину. — Что случилось? — Это… это… — Дасти поперхнулся и икнул. Гермиона почувствовала, как ее желудок сжался от страха. Дасти редко плакал, и его было трудно расстроить. — Это… он. Я нашел его просто неподвижным. Он… он… совсем один — просто лежал там…       Она почувствовала укол беспокойства, когда посмотрела в полные слез глаза Дасти. — Кто он? — спросила она мягким голосом.       Он покачал головой, его губы задрожали, и он спрятал лицо в ее свитере. Она почувствовала, как он вздрогнул, и прижала его ближе. Остальные молча и неловко стояли в фойе, глядя друг на друга с испуганными, бледными лицами. — Я знаю, это, должно быть, было страшно, Дасти, — мягко сказала она. — Но кто он? Ты можешь отвести меня к нему? — Дасти только крепче обнял ее. — Он все еще… Он такой все еще… — Где он, Дасти? — тихо спросила Гермиона, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и невозмутимо. В глубине ее сознания всплыл сегодняшний заголовок — «Десять пожирателей смерти на свободе: Поттер, Лонгботтом и Кингсли готовятся!». Не будь смешной — с какой стати им нападать здесь? На кого они напали бы? Инстинктивно она сосчитала количество детей в фойе — слава богу, все в сборе. — Задний двор, — всхлипнул Дасти после долгой паузы. — Задний двор.       Гермиона подняла Дасти на руки, и он прильнул к ней, пряча глаза в ее свитере. — Оставайтесь здесь, — тихо сказала она остальным. — Не выходите, пока я не скажу вам, что вы можете.       Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.       Они серьезно кивнули, выглядя испуганными.       Гермиона, держа Дасти под руку, медленно шла через кухню к двери на заднее крыльцо. Она толкнула ее, и прохладный осенний ветерок пронесся мимо нее. Алые и золотые листья закружились на ветру, когда она сделала осторожный шаг наружу, держа палочку свободной рукой.       Она спустилась по ступенькам крыльца на задний двор, сминая листья под ногами. Она откинула с лица непослушные завитки волос.       Гермиона осторожно огляделась, поднимая палочку и прижимая к себе все еще всхлипывающего Дасти. Она все еще заставляла себя верить, что это не могло быть тем, что она думала.       Она сделала еще один шаг на задний двор, направляясь к деревьям. Листья стали гуще и при каждом ее шаге издавали слышимый хруст.       Добравшись до дерева в углу двора, Гермиона приблизилась к поленнице, которую мальчики планировали использовать для постройки форта. Дасти любил рисовать там цветными карандашами и блокнотом для рисования. Она могла видеть его принадлежности, брошенные среди листьев. И когда она подошла к ним, она остановилась.       Первой эмоцией, которую Гермиона испытала, было ошеломляющее чувство облегчения, но затем ее рука задрожала, и она почувствовала, как ее охватила боль, когда она посмотрела вниз, на свои ноги.       Там, неподвижно и мирно лежа под осенним солнцем, ничком лежала ярко-оранжевая фигура Живоглота. Он все еще с довольным видом свернулся калачиком на поленнице дров, но Гермиона знала, что ее первого питомца, ее любимого кота, больше нет с ними. — О, Дасти, — прошептала она, и Дасти разразился новой волной необычно шумных слез. — Мой рисунок — он просто… он свернулся калачиком и он… — он всхлипнул, содрогаясь и зарываясь лицом в ее шею. Гермиона положила палочку в карман свитера и обняла его обеими руками, опустившись на колени рядом с Живоглотом. — По крайней мере, он был не один, когда он… — ее горло сжалось, и она закрыла глаза, изо всех сил стараясь не дать волю слезам. — Мы можем похоронить его прямо здесь — в его любимом месте… — Гермиона, что случилось? Дети сказали, что… — Гарри резко остановился, когда увидел, что Дасти рыдает в объятиях Гермионы. Она подняла глаза, и он увидел, что она сдерживает собственные слезы. — Живоглот, — сказала она, выдавив слабую, несчастную улыбку. Он склонился рядом с ней на одно колено. — С ним был Дасти.       Гарри посмотрел на самодовольное расплющенное лицо рыжего кота и почувствовал, как на него накатывает волна печали. Он протянул руку и обнял их обоих, прижимаясь щекой к волосам Гермионы. — Старый добрый Живоглот, — тихо сказал он.       С деревьев слетели листья, и прохладный ветерок смел их с толстой шерсти Живоглота.       К этому времени другие дети осторожно выбирались из дома. Как только Джеки увидела это зрелище, она тоже разрыдалась, и вскоре она плакала в объятиях Гарри. Трое старших стояли молча, выглядя бледными и пораженными. — Может, нам похоронить его? — через некоторое время Гарри мягко предложил.       Он встал и посмотрел на Гермиону. Гермиона быстро смахнула слезы с лица и кивнула в знак согласия.       Он проскользнул внутрь дома и вскоре появился снова с лопатой в руке. — По крайней мере, он выглядит умиротворенным, — прошептала Ясмин Кэти голосом, который говорил всем, что она изо всех сил старается не расплакаться. — Он выглядит так, словно может встать и снова начать играть.       Кэти кивнула и со слезами на глазах потерла глаза. — Как ты думаешь, он сейчас счастлив? — печально спросила она Ясмин. — Где бы он ни был? — Должно быть, так и есть, — тихо прошептала Ясмин, ее глаза наполнились слезами. — Разве ты не видишь, как он резвится в облаках, как он всегда делал в траве? За исключением того, что теперь у него не будет неприятностей из-за того, что он испортил наши шарфы своими когтями.       Гермиона взяла Живоглота на руки и нежно погладила его еще раз. Она подняла глаза и увидела Гарри, стоящего с лопатой в одной руке, рядом со свежей кучкой земли рядом с ямой, которую он проделал.       Гарри подошел и встал рядом с ней, еще раз погладив Косолапса по голове. — Прощай, Живоглот, — сказал он. — Спасибо тебе за все. — Да, спасибо тебе и до свидания, — повторила Кэти, и остальные, даже Джек, повторили прощание.       Гермиона посмотрела на своего питомца и почувствовала, как слезы снова подступают к глазам. — Ты, милый старина, — прошептала она, целуя его мех. — Я буду скучать по тебе. И спасибо тебе за все — даже за то, что ты набросился на крысу Рона. Я так и не поблагодарила тебя за это.       Она подавилась последними словами, издав водянистый смешок. Она осторожно положила кошку в могилу, вытирая слезы, текущие по ее щекам. Гарри тщательно засыпал могилу и отступил назад. — Ему нужен надгробный знак, не так ли? — тихо сказал Адриан. — Вот, Дасти, Джек и я пойдем поищем камень или что-нибудь в этом роде — они должны быть в лесу прямо за задним двором.       Трое мальчиков поспешили со двора, даже Дасти, чьи лица были опухшими и мокрыми.       Гарри потер плечо Гермионы и крепко прижал ее к себе, когда Гермиона наконец всхлипнула. Она обхватила руками его торс и спрятала лицо у него на плече. — Он был просто котом, я не знаю, почему… — она поперхнулась, и Гарри обнял ее другой рукой, уткнувшись подбородком в ее волосы. — Он был особенным, и мы оба это знаем, — тихо сказал Гарри, гладя ее по волосам. — Помнишь ту ночь, когда он спас нас от Гремучей Ивы? Он был хорошим другом Сириуса…       Она со слезами на глазах рассмеялась и прижалась к нему. — Как я могла забыть? И Рон так сильно его ненавидел… — Я тоже не думаю, что ему когда-либо сильно нравился Рон, — сказал Гарри с тихим смешком. — Помнишь, когда ты привела его к нам, когда мы с Роном впервые сняли ту квартиру? Он продолжал прятать все вещи Рона — по одному носку из каждой пары, которая была у Рона.       Гермиона засмеялась, и Гарри большим пальцем вытер ее слезы, — Я этого не знала. — Рон не хотел, чтобы кто-нибудь знал. Ничьей гордости не идет на пользу, когда кошка может тебя перехитрить. — Живоглот был другим, — задумчиво сказала Гермиона, и Гарри улыбнулся. — Да, он был.       Гермиона вздохнула и спрятала лицо в его свитере. — Это был месяц прощаний, — тихо сказала она. — Бен, Живоглот…       Гарри нежно поцеловал ее. — Ты не будешь прощаться со мной в ближайшее время, — пообещал он.       Она мягко улыбнулась. — Нет, если я смогу что-то с этим поделать.       Вместе они медленно вернулись в дом.       Листья мягко опускались на небольшой холмик свежей земли, покрывая его алым и золотым покрывалом. Вскоре единственным следом, оставшимся от маленькой могилы, стал небольшой плоский камень с небольшим меловым рисунком спящего кота с плоской мордочкой спереди.

***

      Дорогие Гермиона, Гарри, Адриан, Джек, Дасти, Ясмин, Кэти и Джеки.       Спасибо тебе (Гарри) за подарок. Он очень пригодился, когда мне нужно сориентироваться. Я всегда уверен, что уберу его должным образом, когда мне удается закончить то, что я начал.       Гермиона, если нарглов не существует, то, я полагаю, гелиопатов тоже нет? Я никогда не уверен, когда следует воспринимать Луну всерьез.       Мне было очень жаль слышать о Живоглоте, и Хагрид шлет свои соболезнования. Уизервингс тоже. Я думаю, что Уизервингс любит меня, но он не позволил бы мне покататься на нем.       Мои волосы все еще розовые. Профессор Макгонагалл говорит, что Пивз нашел способ поддерживать связь с Джорджем Уизли, поэтому я часто принимаю ванну, как и в прошлый раз.       У меня здесь появилось несколько друзей, по нескольку на всех факультетах. Мой друг Джейкоб (он в Слизерине) показывает мне несколько советов по игре в шахматы. Он говорит, что все дело в том, чтобы знать, чего ты хочешь, и быть уверенным, что ты всегда можешь отступить. Саманта (да, она девушка, ну и что? Она забавная) учится в Гриффиндоре и не против нарушать правила — на самом деле, я думаю, ей это нравится — и она придумала способ проникнуть на кухню. Нейтан действительно забавный и действительно трудолюбивый (он в Хаффлпаффе не просто так), и, я думаю, он нравится всем девушкам. Сэм считает его симпатичным. Откуда мне знать? Я мальчик. Кенделл учится в Равенкло, и она очень умна, немного слишком умна, если вы понимаете, что я имею в виду, но она милая.       Искренне ваш,       Бен

***

— Напомни мне, — однажды вечером сухо сказала Гермиона Гарри. — Сбежать. — Поздновато для этого, — сказал он извиняющимся тоном, нежно коснувшись ее носа. — Что случилось? — Я не могу провести ни одного телефонного разговора с мамой без хотя бы одного упоминания о свадьбе, — сказала она, пока Гарри проверял стейки. — Как будто моей подготовки целителя было недостаточно.       Гарри потыкал в стейки, закрыл гриль и повернулся лицом к Гермионе. — Мы разослали приглашения. — Да, я знаю, — сказала Гермиона довольно устало. — Но мама уже говорит о платьях для подружек невесты и цветовой гамме. Розовый не очень подходит тебе или Джинни, но как насчет сине-белой цветовой гаммы? — передразнила она, и Гарри рассмеялся. — Ты ее единственная дочь, Гермиона. Я полагаю, вполне естественно, что она хочет сделать эту свадьбу самой лучшей, какая только может быть. — Ну, да, я полагаю, в этом есть смысл, но иногда мне просто хочется повесить трубку и сделать все приготовления самой. Честно.       Гарри снял стейки с гриля и переложил их на тарелку. Гермиона одобрительно понюхала их. — Они выглядят просто восхитительно, Гарри.       Он ухмыльнулся. — Не забудь сохранить один для меня, Гермиона! — поддразнил он, и она шлепнула его рукой. — О, заткнись.       Он отнес их внутрь, к кухонному столу. — В данный момент я не завидую Молли. — Она любит приглашать их в гости. Я полагаю, теперь, когда ее дом пуст, приятно время от времени видеть детей в доме. — К счастью для нас, — Гарри прокомментировал, когда Гермиона наполнила два стакана тыквенным соком. — У нас не так много времени вместе, как хотелось бы.       Она сделала паузу. — Я знаю, — тихо сказала она. — Мы оба были так заняты. Прошло много времени с тех пор, как мы могли просто поужинать вместе.       Она поставила на стол миску со свежим зеленым салатом. Он довольно наблюдал за ней. Ее волосы выбились из конского хвоста, упали на лицо и заблестели в мягком свете свечей. — Жаль, что я не могу пригласить тебя куда-нибудь, Гермиона. Я знаю, что это не очень романтично или что-то в этом роде — ужинать у меня дома.       Она подняла глаза и улыбнулась, заправляя волосы за ухо. Бриллианты на ее кольце отразили свет, ярко сверкнув и отбросив десятки крошечных серебристых бликов на ее щеку. — Я не возражаю. К счастью для нас, моя любовь к тебе не зависит от романтики.       Она наклонилась и нежно поцеловала его, смеясь и легко меняя тему. — Итак, как сегодня прошла работа?       Он начал рассказывать. Это было то, что он любил в ней — ну, не единственное, что он любил в ней. Она могла заставить самые простые вещи казаться особенными и важными, без излишеств, сонетов или модной одежды. Любовь была темой, которую они обсуждали так же легко, как свою работу, свои дни… друг с другом.       Он взял вилку, которую она ему протянула, и, подождав, пока она сядет, начал нарезать свой стейк. — Отлично. Занятия первого уровня были… интересными. — В каком смысле? — Удивительно, сколько взрослых волшебников не могут даже наложить приличное заклинание щита, — Гарри покачал головой и откусил кусочек горячего стейка. — Один волшебник действительно наложил заклинание Щита. Он улетел в другой конец зала! Он был посмешищем всего класса. — Ты, конечно, изменил это? — проницательно спросила Гермиона. — Ну, да, я пытался. Они, по крайней мере, перестали высмеивать его в лицо — я думаю.       Она задумчиво откусила кусочек от своего стейка. — Кингсли достиг четвертого уровня, а Невилл прошел уроки боя. Кто будет преподавать зельеварение теперь, когда профессор Слагхорн вернулся в Хогвартс?       Гарри сделал паузу, делая вид, что заканчивает прожевывать кусок стейка. Он сделал глоток тыквенного сока и посмотрел на нее. Мягкий свет свечи упал на ее лицо, когда она нахмурилась. — Гарри? Ты что, не слышал меня? — Да, я тебя услышал, — он отложил вилку. — Ну, мы с Невиллом надеялись… ну, хорошо, я надеялся, что ты согласишься.       У нее отвисла челюсть. — Гарри! — Послушай, тебе не обязательно начинать прямо сейчас, — быстро сказал он, увидев выражение ее лица. — Я знаю, что у тебя тренировка и свадьба… — У меня свадьба? — Ты знаешь, я имел в виду нас, Гермиона — я просто подумал… — Гарри, ты никогда не рассказывал мне об этом. Ты не можешь просто взять и поставить меня перед фактом! — Послушай, мне жаль, ладно? — сказал он раздраженно. — Если это звучит так ужасно, я просто скажу Невиллу, чтобы он это закончил. — Ты уже запланировал занятия? — сказала она, не веря своим ушам. — Гарри, я не могу просто бросить все, чтобы преподавать! — Да, хорошо, я знаю! Забудь, что я что-то сказал.       Повисла гробовая тишина. — Гермиона, прости, — сказал Гарри через некоторое время, протягивая руку и беря ее за руку. — Я не хотел поднимать эту тему сегодня вечером. И я должен был спросить тебя. Я просто как бы автоматически подумал о тебе, когда появилась вакансия. Наконец-то она расслабилась. — Прости, что я так расстроилась. Но, Гарри, нам действительно нужно поработать над разговорами друг с другом, прежде чем мы автоматически составим планы. Я думаю, мы оба приняли как должное, что другой будет там все время. — Да, наверное, это все, — сказал Гарри, улыбаясь. — Доверяю тебе, ты сразу же придумаешь объяснение.       Она улыбнулась в ответ. — Почему бы тебе не рассказать мне, что ты имел в виду — позже. Возможно, я смогу что-нибудь придумать, пока ты не найдешь замену. — Спасибо, — с благодарностью сказал Гарри.       Он сделал паузу. — Итак, как прошел твой день? — О, ты знаешь — тренировка длилась дольше, чем предполагалось, но это нормально. Дети сегодня ходили с Артуром в парк, пока мы работали. Очевидно, я продвинулась в обучении гораздо дальше, чем следовало бы. Фактически, Прюитт говорит, что я могу закончить еще года через два или около того, а не через четыре или пять. — Это здорово! — Гарри тепло похвалил ее. — Конечно, я не должен был ожидать от тебя ничего другого, Гермиона. Дети хорошо провели время? — Ну, у Ясмин пошла кровь из носа, а у Джека был синяк под глазом. Но это было достаточно легко исправить. Они оба клянутся, что не ссорились. Очевидно, у Ясмин пошла кровь из носа на карусели, а Джек ударил себя в глаз, когда они с Адрианом играли в мяч. Впрочем, они казались достаточно счастливыми, так что я оставила это в покое. — Для меня это достаточно хорошая история, — сказал он, пожимая плечами и ухмыляясь. — Что еще? — Сегодня я получила письмо от Джинни — очевидно, она та, кто присылал мне журналы для новобрачных. О, и Гарри? — Да?       Гермиона посмотрела прямо на него, ее взгляд смягчился. Свет свечей придал ее глазам золотистый оттенок. — Ты дал Бену свою карту мародеров, не так ли? — тихо спросила она.       Он улыбнулся. — Да. Мне это больше не нужно. Кроме того, я хотел передать это одному из моих сыновей, и что ж… — он пожал плечами. — Бен ничуть не хуже.       В ее глазах внезапно заблестели слезы, и он мягко улыбнулся, аккуратно смахивая их. — Не начинай плакать, — мягко поддразнил он. — Это еще один Мародер в процессе становления, и никто из профессоров Хогвартса не поблагодарит нас.       Она вытерла глаза. — О, Гарри, — сказала она, качая головой. — Это было так мило с твоей стороны, а ты даже не осознаешь этого.       Он сделал паузу. — Гермиона? — Да?       Он подумал, затем, казалось, передумал. — Неважно. Может быть, я спрошу тебя… после того, как мы поженимся, — он поднял взгляд, и его глаза загорелись. — Звучит потрясающе, не так ли?       Она довольно мечтательно улыбнулась. — Да. Это так. Звучит замечательно.       Наступила приятная тишина, и Гарри смотрел на нее с чувством, которое он мог бы назвать только благоговением. Это было действительно фантастично, как далеко они зашли. Свечи отбрасывают мягкое золотистое сияние на черты ее лица, освещая глаза и придавая волосам почти янтарный блеск.       И тогда Гарри понял, как он благодарен за то, что у него есть она — та, кто могла выглядеть так очаровательно в захламленной квартире, освещенной мерцающими свечами, та, кто могла удобно сидеть в тишине и с одинаковой легкостью вести жаркие дебаты, та, кто была полностью… ею. — Но, я полагаю, для периода помолвки есть причина, — тихо сказала Гермиона, задумчиво потягивая тыквенный сок. — Это дает тебе время отступить, пока не стало слишком поздно… — Правда, Гарри, — упрекнула она, и он застенчиво улыбнулся. — Извини. Тогда в чем причина? — Ожидание делает все намного более особенным, — сказала она, и он кивнул в знак согласия. — Как дружба.       Она подняла глаза, и когда их взгляды встретились, Гарри понял, что ей не нужны объяснения. — Дружба, как правило, делает любовь слаще, не так ли?       Они улыбнулись друг другу и закончили трапезу в тишине при свечах.       Когда Гарри закончил мыть посуду, а Гермиона быстро занялась приведением в порядок его бумаг, он понял, что, хотя он знал, что Гермиона была права, он никогда не задумывался почему.       Но, наблюдая за ней краем глаза, бормоча и раскладывая свои бумаги в алфавитном порядке, он, наконец, понял это. Нет, это был неправильный способ выразить это — он вспомнил. Не то чтобы он уже не знал. Он просто забыл.       Дружба заставила его вспомнить все, что они делали вместе, всю радость, которую они делили, все времена, когда они помогали друг другу в очередной борьбе. Это заставило его захотеть сделать следующие мгновения лучшими в ее жизни.       У него было две роли — ее лучшего друга и ее будущего мужа.       Его любовь должна быть глубокой, широкой и достаточно сильной для них обоих.       Когда он открыл дверь, чтобы позволить ей выйти из квартиры, он протянул руку и остановил ее мягким прикосновением к щеке. — Что?       Он наклонил голову и нежно поцеловал ее. — Знаешь, я не буду в этом совершенен, — прошептал он ей на ухо, и она с улыбкой обвила руками его грудь. Он крепко обнял ее. — Я знаю. Но мы научимся. Мы будем учиться вместе.       Он вдохнул аромат ее волос, внезапно почувствовав нежелание отпускать ее. Она вздохнула и на мгновение расслабилась в его объятиях. — Я люблю тебя, — тихо сказал он. — Так сильно, как только могу.       Она тихо рассмеялась. — Это гораздо более необычно, чем звучит в твоих устах, Гарри, — она нежно сжала его, затем отпустила. — Мне нужно идти. Одному богу известно, что останется от Норы к тому времени, как я приеду.       Когда он не отпустил ее, она слегка толкнула его. — Гарри, мне действительно нужно идти.       Он позволил своим рукам упасть по бокам. — Я знаю. Мне жаль, — сказал он низким голосом.       Она сделала паузу и подняла глаза. Внезапно ее глаза стали влажными и необычайно нежными. — Осталось всего восемь месяцев, Гарри — всего несколько.       Она мягко коснулась рукой его подбородка. Инстинктивно он протянул руку и схватил ее за запястье. Она улыбнулась, ее взгляд смягчился. — Я обещаю, — прошептала она, и он закрыл глаза, улыбка тронула уголки его рта.       Нежный поцелуй напротив его улыбки и резкий щелчок.       Когда он открыл глаза, он был один. Он прислонился к двери, внезапно ошеломленный, хотя и не был уверен, что было тем, что подавляло его. Возможно, ее отсутствие? — Надеюсь, ты знаешь, — произнес дрожащий, тонкий голос. — Что некоторые вещи стоят того, чтобы подождать.       Он поднял глаза и увидел старую миссис Макконрой, ковыляющую из соседней квартиры.       Она широко улыбнулась. — Она обещала тебе вечность, не так ли? Вечность все еще будет там завтра, — она покачала головой. — У вас, молодых людей, такая странная манера переводить стрелки часов. Такой момент стоит, по крайней мере, пары месяцев.       Она похлопала его по руке узловатой ладонью. — Добрый Годрик, — сказала она, посмеиваясь и отдуваясь. — Она по-настоящему покорила тебя, не так ли? Что ж, приятного вечера. В конце концов, хорошие ночи случаются не так часто, как ты думаешь.       С этими словами она счастливо побрела по коридору и исчезла за углом.