Приставка

Все пошло не по плану ещё в тот момент, когда Чангюн притаскивает в их общежитие эту злощасную машину, а Кихен радостно взвизгивает и лопочет, что «дети наконец-то нашли игрушку для своего уровня развития». И все действительно были довольны новым приобретением в их маленькой нестандартной семье. Все, кроме Чжухона. Минхек с Чангюном рубятся в неё постоянно, любовно называя эту машину для деградации «плойкой», и ласково поглаживают геймпады в руках. Чжухон и не вспомнит, когда в последний раз засыпал с сопящим тёплым клубочком под боком, а не просыпался под тихое «прости, я тебя разбудил?» посреди ночи. Эта ночная жизнь, подкрепленная несдержанными возгласами от радости победы или досадных поражений, порядком поднадоела любящему тишину Чжухону. А то, что его любимый хен днями и ночами пропадает в гостиной, сверля глазами экран телевизора — надоело ему ещё больше. Чжухон залетает в общежитие в первом часу ночи, немного злой и взвинченный после утомительной тренировки. Он лениво стягивает кроссовки, наступая на пятки, скидывает куртку к вороху одежду на вешалках и, подхватив рюкзак, аккуратными шагами проходит в общую комнату. Он замечает его сразу. Минхек сидит едва приспустив штаны и растегнув пару пуговиц на своей рубашке, вызывая в нем такую бурю эмоций, что в горле сразу становиться суше, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, крепче перехватывая лямку рюкзака. И Чжухон уже хочет окликнуть любимого хена, как замечает светящийся предмет у него в руках. — Ну все, — буквально рычит он, вырывая джойстик у возмущенного хена и наспех включая телевизор. — Вставай. Чжухон не просит, он приказывает и Минхек, сжимаясь под пронзительным взглядом, послушно поднимается с насиженного места и испуганно всматривается в глаза напротив. — Хони. — В комнату, — цедит Чжухон сквозь плотно сжатые губы. — Быстро. Минхек буквально падает на кровать, настойчиво подталкиваемый раздраженным Чжухоном, пока тот, в свою очередь, отшвыривает рюкзак куда-то в угол комнаты и пытается прикрыть дверь. — Ну что, доигрался? — на выдохе спрашивает он, возвращаясь к распластавшемуся на кровати хену и стойко выдерживая испуганный взгляд напротив. — Позволь и мне немного поиграть. Чжухон целует настойчиво, пытаясь вложить в этот поцелуй все свои эмоции, кусает чужие губы и сразу сцеловывает тихие всхлипы, слизывая металлический привкус. Минхек зажимается лишь пару секунд и, заслышав чужое предупреждающее мычание, послушно приоткрывает рот, позволяя горячему языку хозяйничать у себя во рту. Не смотря на всю раздраженность, Чжухон действует аккуратно. Мягко надавливает на напряжённые плечи, слегка массируя у основания шеи, отчего Минхек плавится и поддаётся вперёд, целуя смелее и напористее. Чжухон горячий настолько, чтобы у Минхека срывало все тормоза. Он кусается, лижет и стонет в приоткрытые губы, глотая тяжёлый спертый воздух. — Пожалуйста… Он сам не понимает, чего конкретно просит, надеясь, что Чжухон поймёт все без слов. Минхек податливый, возбужденный и восхитительно отзывчивый. Он дышит прерывисто, когда умелые пальцы по-хозяйки стягивают штаны вместе с бельём и надавливают на тазовые косточки, заставляя практически слиться с крепкими бёдрами. Возбуждение пульсирует в висках, отдаваясь гулкими хрипами где-то в груди, а чужой пронизывающий взгляд заставляет если не подчиниться, то открыть рот в немом стоне. Горячие влажные поцелуи рассыпаются по взмокшей шее, а короткие ноготки аккуратных длинных пальцев царапают скрытую футболкой спину. — Сними, — выстанывает Минхек, цепляя край вымокшей ткани и еле сдерживает рвущийся наружу стон удовольствия от ощущения горячей голой кожи. Ему хорошо. Ему чертовски хорошо. Настолько хорошо, что когда чужое возбуждение, затянутое в плотную джинсовую ткань, скользит по чувствительным бедрам, а сильные руки немного подбрасывают его над кроватью, аккуратно подтягивая к её изголовью, он протестующие мычит и тянется обратно. Минхек на пробу пару раз проводит по чужим голым плечам и чувствует, как горячие ладони легко меняют их местами, перетаскивая его на сильные бедра. Чжухон, жадный до прикосновений, тянется к мягким припухшим губам, попутно поглаживая чужую талию и аккуратными движениями приподнимая край своей же рубашки, плавно ведя по покрывшейся мурашками спине. Минхек перехватывает горячие ладони и трется щекой как самый ласковый кот, в то время как чужие пальцы стараются приоткрыть его губы. Чжухон не замечает, как смазка, любезно вытянутая из-под подушки, оказывается в его руке, а проворные пальцы активно сражаются с ремнем на его джинсах. Минхек кусает губы и стягивает ненужные штаны немного ниже, проходясь пальцами внизу чужого живота, специально задевая чувствительную головку и с удовольствием наблюдая, как Чжухон сдерживает стон, плотнее прикрывая глаза. Наспех смазав пальцы «господи, почему ванильный» лубрикантом, Чжухон мягко надавливает на чувствительное тело, сцеловывая чужие стоны. Активно подмахивая движущимся внутри пальцам, Минхек просто тонет в тёмных глазах и несдержанно ахает от ощущения горячей плоти в своей ладони. Он прикусывает чужие губы, отстраняясь, и без предупреждения плавно насаживается на чужое возбуждение, откидывая голову в немом стоне. Кровь бурлит и патокой льётся где-то внутри, пока два горячих тела наслаждаются друг другом. Неприятно жмурясь от грубоватой джинсовой ткани, Минхек покорно приподнимается и вновь опускается, закатывая глаза от вида напряжённого тела под ним и буквально сжимаясь под пристальным взглядом потемневших глаз. Чжухон, не выдержав добровольной пытки, приподнимает чужие бедра и входит до конца, резко вбиваясь в разморенное тело, из-за чего Минхек выгибает спину настолько, что слышит хруст своих позвонков. Он хочет чувствовать его больше. Везде, где только можно. Горячие ладони мягко поглаживают дрожащие бедра, с нажимом проводя по манящим изгибам. Так и не снятая тонкая рубашка неприятно болтается на его плечах, а нижний край лёгкой материи скользит по вобужденной плоти, вызывая толпы мурашек. Чжухон толкается быстро, сцеловывая протяжные стоны с чужих губ, но затекающие ноги не дают возможности двигаться в нужном им обоим ритме. Он смотрит на него пару секунд, улыбаясь чему-то своему, и мягко подталкивает со своих колен, не переставая целовать чужую шею. — Перевернись, — мягко, но настойчиво говорит Чжухон, слегка шлепая по дрожащим от напряжения бедрам и наслаждаясь чужой покорностью. — Хороший мальчик, — совсем тихо произносит он в подрагивающую шею, приподнимая чужие бедра немного выше и с удовольствием наблюдая, как Минхек прогибается в спине и тонкая ткань рубашки сползает к угловатым плечам, ещё больше открывая вид на покрывшееся испариной тело. Он входит плавно, до самого конца, и от этого распирающего чувства у Минхека темнеет в глазах. Мягкие поглаживания и влажные поцелуи, россыпью рассыпающиеся на его спине, мгновенно успокаивают внутренний трепет, позволяя Чжухону выстроить свой собственный ритм. Плавные движения сменяются резкими, слегка хаотичными толчками, а от звука соприкосновения кожи плывёт перед глазами. Зажав смятое покрывало между пальцев, Минхек вгрызается в собственную руку, лишь бы не стонать в голос от приятных прикосновений и ритмичных движений, заставляющих поддаваться навстречу. Через непонятную пелену он слышит, как Чжухон безостановочно нахваливает его прекрасную растяжку, как тихо шепчет в покрасневшее ушко многочисленные комплименты, чувствует, как горячие ладони плавно движутся к его члену и закатывает глаза от подступающего оргазма. Он негромко вкрикивает в последний раз и, чувствуя заполняющую его теплоту, проваливается в послеоргазменную негу, улавливая на грани сознания тяжёлое горячее дыхание на своей спине и невесомый поцелуй между лопаток. Минхек просыпается слишком рано. Настолько рано, что утренние лучи совсем невесомо облизывают умиротворенное лицо, настойчиво пробираясь сквозь неплотно прикрытые шторы. В комнате довольно душно и слишком светло для шести часов утра. Горячее тело приятно греет спину, а тяжёлая рука, опоясывающая талию, держит настолько крепко, что ему не с первого раза удаётся выскользнуть из родных объятий. Он медленно оглядывает комнату в поисках хотя-бы какого-то намёка на одежду и, найдя изрядно потрепанную рубашку, направляется в ванную, целуя чужой горячий лоб и поправляя съехавшее с плеч одеяло перед уходом. Минхек настолько уходит в себя, что на выходе из душевой едва ли не падает, споткнувшись об завернувшийся коврик, ругается на разбросаные вещи на полу ванной комнаты и, напевая какую-то надоедливую попсовую песню, отправляется на кухню к горячо любимой ими всеми кофемашине. — Доброе утро, — слышится со стороны дивана из-за чего Минхек едва не роняет кружку с ароматным кофе. — Ах ты, мелкий засранец, — причитает Минхек, картинно схватившись за сердце. — Зачем так пугать? — Зачем так стонать? — парирует Чангюн, ни на секунду не отвлекаясь от разворачивающегося на экране телевизора действа. Аккуратные пальцы ловко нажимают на нужные клавиши и Минхек на несколько минут застывает с так и не допитым кофе, смотря на искрящиеся глаза играющего парня. — Ну что, хен? — с нескрываемым интересом спрашивает развалившийся на диване Чангюн после очередной победы. — Как я слышал, это стоило того? — Более чем, — довольно отвечает Минхек, неловко потирая саднящую поясницу и возвращая забытый на полу джойстик на место. — Более чем, Чангюни.