Жаркие дни

Мистер Энтони Эдвард Старк, тот самый известный всей Америке Тони Старк — сабмиссив. И что вы ему, собственно, сделаете. Он никогда не понимал, почему в чертовом двадцать первом веке сабы все еще не имеют возможности поступать в престижные университеты или высоко продвигаться по службе. Зарплата у них была меньше чем у домов, и вообще большинство людей, в том числе сами сабы, считали, что их предназначение состоит в том, чтобы вести хозяйство и сидеть весь день дома, дожидаясь с работы своего доминанта. Тони сильно отличался от других сабов отношением к своей сущности. Когда-то лучший ученик в классе, позже известный всему району физик-самоучка, а теперь великий гений, Тони Старк никогда не стеснялся своей сущности, при любой возможности тыкая ею всем в лицо, мол, мы, сабы, получше некоторых домов будем, и вообще, не имеет значения доминант человек или сабмиссив. На одном из интервью он рассказал всему миру о своей сущности. Много тогда было шума, и на бедного Старка обрушилось огромное количество критики. Но на все выпады в свой адрес он шутливо отвечал: — Я гений, миллиардер, плейбой, филантроп, детка. Я могу позволить себе быть сабмиссивом. Большинство сабмиссивов стремилось вступить в серьезные отношения, и не только из-за природной романтичности характера — при отсутствии регулярных сессий у сабов начинался голод, и тогда пиши пропало: в ответ на простые просьбы со стороны доминантов колени подгибались, и тело бедного саба, совершенно с ним не считаясь, готово было выполнить любой приказ дома. Помимо всего прочего, такое состояние было очень опасно, ведь находились бессовестные доминанты, которые могли воспользоваться беспомощным положением неудачливого саба. Тони эту стадию прошёл ещё в подростковом возрасте. Как и другие сабы, он очень остро реагировал на любые просьбы и приказы, но, в отличие от товарищей, не присматривался к хорошеньким доминанткам, но вместо этого начал вращаться в кругу домов, тренируя силу воли и учась сопротивляться зову тела. Ему повезло учиться в очень хорошей школе, и воспитанные домы в его присутствии следили за языком, но порой случайные просьбы все же вылетали из их ртов, что обеспечивало Тони неплохую тренировку. Постепенно он научился полностью контролировать себя, чем заслужил уважение домов, уже державших его за своего. Теперь, слыша приказ доминанта, он ощущал только легкое покалывание в кончиках пальцев. Таким образом Тони остался совершенно свободным, и только иногда баловался случайными связями, все остальное время посвящая работе (за случайные связи журналисты прошлись по нему отдельно, и единственное, что помогало ему держаться на плаву — абсолютная невосприимчивость к критике). Это же его качество заставляло других считать его бесчувственной сволочью — в том числе этого правильного до боли в зубах Стива. И как во имя борьбы с этим самым Стивом мистер Старк сейчас ехал в роскошном авто по улицам Куинс. Миссис Паркер-Джеймсон принадлежала к тому разряду доминантов, которых Тони всегда искренне уважал. Узнав мистера Старка и оправившись от первого шока, она пригласила его войти, нарочно выделив слово «пожалуйста» и придав своему голосу просительную интонацию. Узнав, что Тони к Питеру, она сообщила, что тот ещё не пришёл из школы и предложила чаю. Тони вежливо согласился. Пока они пили чай и вели светскую беседу, женщина старалась избегать даже незначительных просьб, а если ей и приходилось о чём-то попросить, непременно выстраивала смехотворно сложные конструкции, вроде: «Мистер Старк, не могли бы Вы быть так любезны сделать мне одолжение передать сахар?» Когда наконец хлопок входной двери и голос Питера: «Тетя Мэй!» возвестил о его, Мэй обернулась и крикнула: — Привет! Как дела в школе? — Нормально. Перед домом такая чумовая тачка… — приглушённый голос из передней, и перед ними предстал Питер Паркер собственной персоной. Несколько секунд спустя вышеупомянутый мистер Паркер поднял челюсть с пола и, с грехом пополам выдавил: -… стоит — О, мистер Паркер! — спокойно сказал Тони. На лице мальчишки отразилось удивление, смешанное со счастьем, словно он не мог поверить своим глазам. — Что… что вы тут… з-з-здрасте, я… я Питер. — Тони, — Старк решил не церемониться, уж очень мило смущался этот пацан. — Вы… вы… э… что вас к нам привело? — сумел выдавить Питер, и Тони показалось, что теперь в его взгляде читалось не только удивление и уважение, но и восхищение, тот самое, не имеющее ни малейшего отношения к восхищению мистером Старком, как гением. А еще он, кажется, обратил внимание на синяк под глазом Тони, и на его лице в этот момент отразилось искреннее беспокойство. — Заехал познакомиться. Получил мой е-мэйл, да? — Э… да… да, насчёт… — И не сказал мне про грант! — вклинилась Мэй. — А, про грант! — быстро просек парень. Умный. И симпатичный… так, что-то не туда мысли уводят… — От сентябрьского фонда, — помог Тони. — Да! — Подавал заявку? — Да… — уже менее уверенно сказал Питер. — Я одобрил! Можно двигать прогресс. — У тебя от меня есть секреты? И много? — угрожающе начала Мэй. Тони лениво смотрел, как Паркер выкручивается, оправдываясь тем, что Мэй «любит сюрпризы», и он «хотел ее обрадовать» — Кстати, а… на что я подавал? — как бы между прочим поинтересовался Питер. — Как раз это-то мы и обсудим! — радостно сказал Тони. — Да-да, обсудим… Мистер Старк позволил себе еще немного пофлиртовать с привлекательной тетушкой Паркера, но сам Паркер вдруг ревниво вклинился с дурацким вопросом по поводу стипендии, и Старк решил приступить к делу. Вывести паренька на чистую воду проницательному Старку особого труда не составило. Нашёл тайник в его комнате. И все шло как по маслу, пока… — Меня впечатлила больше всего паутина, — с этими словами Старк кинул Питеру капсулу, о чем тут же пожалел: не оборачиваясь, тот поймал ее резким движением руки, и у Тони вдруг перехватило дыхание. Едва сдержавшись, чтобы не заерзать на месте, он заставил себя продолжить: — Прочность просто фантастическая. Черт, какой-то он сегодня озабоченный. В какой-то момент Тони не удержался, решил позволить себе маленькую слабость. Присел рядом с Питером на кровать и неуверенно похлопал его по плечу. «Да нельзя мне в Германию!» — «Почему?» — «Нам задали много»… удивительно. Любой школьник полжизни отдал бы, чтобы поехать в Германию вместо школы… «…Поездка опасная, красотке тете скажем…» — говорил Старк, уже берясь за ручку двери, как вдруг… оказался приклеен к ней метким выстрелом паутины. Старк судорожно выдохнул. Если раньше удавалось отделаться легким дискомфортом и подрагивающими коленками, то теперь возбуждение ударило прямо в пах. Тони почувствовал себя мухой, попавшей в паутину. Изо всех вид стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, Тони перевел взгляд на руку и снова вопросительно взглянул на Питера. — Ни слова тете Мэй, — поставил условие тот. — Договорились, паучок, — легко согласился Тони. И через пару секунд добавил: — Может уже… Питер замер, и на долю секунды Тони показалось, что вот сейчас его лицо растянется в издевательской ухмылке с едва уловимой толикой нежности — ухмылке человека, точно знающего, кто здесь главный — он медленно, мягкой кошачьей походкой, приблизится к нему, невесомо проведет кончиками пальцев по запястью и спросит дразнящим шепотом, а действительно ли он, мистер Старк, хочет, чтобы его отпустили… «Так, прекрати, — одернул себя Тони. — Ты думаешь как шлюха-нимфоманка». Тем более, что Питер, кажется, вовсе и не собирался действовать, как в его мыслях. Он смутился и, пробормотав: «Простите…» принялся ножницами отковыривать паутину… Так началось сумасшествие Тони Старка.

***

Все перемешалось. Даже после того, как конфликт с Кэпом был с грехом пополам разрешен, Тони не мог вернуться к нормальной жизни. Его привычная независимость осталась где-то в прошлом. Нет, он все так же не реагировал на других доминантов, и все было бы прекрасно, но вот беда, его личный голод в лице Питера Паркера везде ходил за ним хвостиком. И он отнюдь не обладал тактом своей тетушки, умудряясь то и дело просить Старка о чем-нибудь вроде помощи с учебой, а тот не мог найти в себе силы отказать. Тони горел. Вечером в душе он вспоминал все моменты, когда Питер проявлял себя как дом. Его самым любимым был тот, с паутиной, с которого все и началось. А с утра он вскакивал и бежал в душ снимать напряжение, вспоминая увиденные сны. Параллельно он пытался убедить себя, что он не педофил и не хочет шестнадцатилетнего подростка, и раз за разом дрочил на Питера, на его взгляд, на его лицо, на его тело, обтянутое костюмом… А Питер, кажется, начал что-то замечать. И количество просьб значительно сократилось, зато те из них, что остались, были слишком двусмысленными и наглыми: «Ох, мистер Старк, как же у меня затекли плечи… вы не могли бы?..»; «Я одну тему не понимаю по анатомии, вы мне объясните? Можно на практике»; и коронное: «Мистер Старк, вы, наверное, устали, весь день на ногах. Садитесь!», — и Питер, занимающий единственный в комнате стул, приглашающе снимает со своих колен рюкзак. «Вот же обнаглел, шкет!» — думал Тони, борясь с желанием сделать Питеру массаж, показать ему на практике, что он там не понимает по анатомии или усесться к нему на колени… Спустя пару месяцев после происшествия с паутиной Тони проснулся от громкого стука двери спальни и звонкого: «Мистер Старк, здравствуйте!» Тони недовольно приоткрыл один глаз. Ну да, конечно. Питер. Кто же ещё. А спустя секунду неловкого молчания он понял, что лежит совершенно обнаженным, а одеяло свалялось где-то в ногах. «Ну, Джарвис, спасибо тебе в шапку. Нет разбудить заранее?!». Впрочем, Тони не сильно расстроился, решив воспользоваться создавшимся положением. Питер над ним издевался? Да, причем весьма откровенно издевался. А значит и Тони не грех повеселиться. Он сел на постели, даже не пытаясь прикрыться, потянулся, выставляя всего себя на показ, и улыбнулся, услышав рваный выдох мальчишки. — И который, по твоему, час? — Эээ… двенадцать… простите… я тогда, наверное, попозже зайду… — Питер хотел было ретироваться, но был остановлен. — Да нет, что ты! Проходи, садись, — Тони похлопал по кровати рядом с собой, нагло, с вызовом глядя на Питера. Последний на удивление быстро взял себя в руки и, не сводя взгляда с лица Старка (тот снова улыбнулся, представив, скольких усилий это ему стоило), приблизился и действительно присел на кровать, опершись ладонью о матрас в жалких миллиметрах от обнаженного тела гения. А тот поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от красивой руки с длинными тонкими пальцами. — Ну, так чего ты хотел? — спросил Тони и мысленно хлопнул себя по лбу, поняв, как двусмысленно прозвучала эта фраза. — Вообще-то я пришел помочь Вам, мистер Старк, — поддержал обмен двусмысленностями Питер. — И с чего ты взял, что мне нужна твоя помощь? — Тони все ещё не сводил глаз с руки. Внезапно эта рука сильно сжала простыню, начиная нежно поглаживать ее большим пальцем, и Тони задохнулся, представив себя на месте этой простыни. — Мне кажется, это очевидно. Вы выглядите очень… усталым. Рука переползла ближе к бедру, едва коснулась обнаженной кожи и, словно испугавшись, отскочила на десяток сантиметров. Однако тут же вернулась, очертила тазовую косточку, с намеком покружила вокруг вставшего члена, словно нечаянной коснулась его и снова исчезла. Тони закусил губу, чтобы не выдать себя слишком громким выдохом — хотя что уж там, стояк уже выдавал его с головой — и поднял измученный взгляд на лицо Питера. Тот сидел с невинным видом, только в уголках губ играла тонкая усмешка. Поняв, что его раскусили, он улыбнулся ещё шире и, склонившись к уху Тони, прошептал: — Не надо соревноваться со мной в выдержке… Тони. Старк широко раскрыл глаза и взглянул на Питера со смесью возбуждения и паники, вызванной ощущением собственной беззащитности. Он, конечно, мог легко закончить все это, достаточно было попросить паучка прекратить, но вот беда… он не хотел, чтобы Питер прекращал… Внезапно Питер, видимо осознав, что только что делал и говорил, вскочил, покраснел, побледнел, снова покраснел. Тот доминант, который еще секунду назад так уверенно соблазнял Тони, теперь исчез без следа, остался только испуганный мальчишка, который, пробормотав: «П-простите, мне, кажется, это… ну… пора… до-домой, о-о-обед… ать…», пулей вылетел из комнаты. «Убежал в туалет дрочить», — решил Тони. «Мне тоже неплохо бы снять напряжение». И мистер Энтони Эдвард Старк отправился в душ.