Ревность

Никита не торопясь завязывает шнурки на кроссовках. Сейчас он и Гусейн пойдут вместе гулять по парку, а потом увидятся с друзьями. — Я выйду первым. Выкину мусор и буду ждать тебя на улице, — громко говорит Сударь, закончив обуваться. — Хорошо! — слышится голос Гусейна в другой комнате. — Подойди, — с улыбкой на лице произносит Никита. — Зачем? — Просто подойди! — Что такое? — спросил Гусейн, подходя к Сударю. Сударь нежно касается своими губами губ любимого, довольно смотря на смутившегося парня, который поцелуй явно не ожидал. — Просто нужен был поцелуй перед уходом, — довольно комментирует Никита, открывая входную дверь. — Мы же через минуты две увидимся, — возмущается смущённый парень, прикрывая раскрасневшиеся щёки руками. — Жду тебя на улице, — счастливо отвечает Никита, закрывая за собой дверь. Ему нравится, когда Гасанов смущается, ведь в такие моменты он невероятно милый. Через минуты три Гусейн спускается, сразу же замечая, как на него недовольно смотрит Сударь. — Только не говори, что ты обиделся на то, что я пришёл не через две, а через три минуты? — посмеиваясь, спрашивает Гасанов. — Нет, не из-за этого., — недовольно буркает Сударь. — А в чём дело-то? — Гусейн откровенно не понимает причину. — Иди переоденься! — прикрикивает Никита, не отрывая взгляда от Гасанова. — А что тебя не устраивает? — невинно спрашивает парень, осматривая свою одежду. — Порванные джины. Очень сильно видны ноги. И как ты носишь рубашку, — Никита чётко проговаривает каждую "претензию", поспешно подходя к своему парню, начиная застёгивать три верхние пуговицы на рубашке, которые Гасанов, очевидно, не застегнул специально. — Ну Никита... это так модно, — возмущается парень, который понимает, что больше он пуговицы не расстегнёт, во время прогулки уж точно. — Мне всё равно на моду. Так ты ходить будешь дома передо мной, понял? — ревностно сверкнув глазами, спрашивает Сударь. — Да понял, ладно пошли уже... — Пойдём, когда джинсы переоденешь! — недовольно настаивает Никита, осматривая оголённые части ног. — Никит, я не буду их переодевать! — не желает сдаваться Гасанов. — Ладно-ладно. Но в следующий раз я буду контролировать, в чём ты идёшь на улицу, — говорит Никита, кладя руку на плечо Гусейна. — Ну ты собственник ещё тот! — не скрывая улыбки, говорит Гасанов. — Ты не знаешь Масленникова. Вот он самый настоящий собственник! А я просто очень сильно люблю тебя и не хочу, чтобы на тебя кто-то засматривался! Щёки Гасанова снова покрываются румянцем от смущения, и Никита, не выдержав такой умильной картины, утягивает любимого в очередной, полный любви поцелуй.