Про дружбу и крабов

Чем хороша вкусная еда — она собирает разных людей вместе. Их души теплеют, а на лицах появляются улыбки… (Принцесса и лягушка, 2009)

***

*играет традиционная китайская музыка* — …мохнаторукие крабы! Доводилось их пробовать? — Никогда. Фантастика. Это у меня впервые. — Они живые. Чёрт возьми…       На самом деле, крабы были весьма прозаичны. Хэ Тянь принёс их полчаса назад и они выглядели почти так же, как и в видео на YouTube, которое смотрел Мо: болотно-коричневый окрас, среднего размера панцирь и лишь одна любопытная деталь — множество едва заметных волосков, покрывающих лапки и похожих на тонкие водоросли. Словно океан однажды принял крабов за крохотные корабли и по привычке оставил на них свою метку. В остальном же, это были самые обыкновенные крабы по самой умопомрачительной цене. Мо очень надеялся, что при должном старании его манипуляции с таким внешне неказистым деликатесом окончатся успехом. Отправив крабов в пароварку, он начал методично выковыривать из формочек квадратики льда и наполнять ими крупную широкую миску, полностью погрузившись в это до крайности медитативное занятие. Вот она — одна из главных прелестей приготовления еды.       Хотя ты, несомненно, остаёшься сосредоточен, здесь есть что-то расслабляющее. Привычные к делу руки сами выполняют большую часть работы, мысли свободны и ничем не ограничены. Сознание то уносится куда-то далеко-далеко, то наоборт концентрируется на совершенствовании блюда, на его текстуре, цвете и запахе. Но одно неизменно: готовка постепенно вытесняет из головы всё тоскливое, вязкое, тёмное. Кухня превращается в полноценный замкнутый в себе мир, в котором ты и музыкант, и дирижёр. И ответственен только за содержимое вока и кастрюль.       Правда и в этом крошечном мире случаются свои неприятности. Вот например запускать сюда кота чревато последствиями. Когда один наглый чёрный котяра, который по ошибке был рождён в человеческом теле, тянет руки загребущие к пакету с едой, Мо быстро пресекает все его старания.       — Ты что это удумал, положи как было!       — Как грубо, Рыжик.       — Сам меня упросил готовить, не выпендривайся. Ананас для крабов.       Точно. Крабы. Мо добавил в миски со льдом немного воды, открыл пароварку и стал ловко укладывать крабов охлаждаться, ощущая, как накатывает лёгкое раздражение. Раздражение вперемешку с чем-то другим, совершенно неясным. Обычно он не отвлекался во время готовки, но присутствие Хэ Тяня раз от раза вносило свои коррективы. Так, надо сконцентрироваться.       Разделка крабов — самый сложный и ответственный момент, как минимум потому, что Мо не был в ней хорош. Порывшись в закладках телефона, он включил ещё одно видео.       — Скоро я начну думать, что ты влюблён в этого Гордона Рамзи.       Не получив ответной реакции, Хэ от безделья принялся наматывать круги по кухне. Выждав пару минут, он собрался было явить миру ещё какую-нибудь саркастичную подколку, но Мо поставил видео на паузу и навис над крабами с решительным выражением лица. Кажется, сейчас будет интересно. Однако именно в этот момент раздаётся звонок в дверь. Хэ медлит.       — Хей, может откроешь им?       Как только Хэ исчезает с кухни, Мо, собравшись с духом, быстро отделяет ноги краба от туловища и начинает раскрывать панцирь. Главное — один раз понять принцип, дальше будет проще. К облегчению Мо, крышка легко поддаётся. Довольный собой, он возвращается к предыдущему видео и в четвёртый раз смотрит его, параллельно выдавливая мясо из лап и клешней. Китайский повар и Гордон Рамзи обжаривают мякоть краба вместе с тофу, а Мо тем временем пытается прикинуть пропорции ингредиентов в блюде и сомневается насчёт ананаса. Тропический фрукт отсутствовал в оригинальном рецепте, и Рамзи к тому же хвалил сладость мяса этих крабов. Не получится ли слишком приторно? Пожалуй, надо попробовать ананас, и, если он будет обладать нужной кислинкой, добавить в блюдо в самом конце.       Погрузившись в свои мысли и принявшись за второго краба, Мо не замечает, как шум из прихожей постепенно перемещается в кухню. Вплоть до мгновения, когда на него смерчем налетает Цзянь И. Заливистый смех звучит прямо над ухом.       — Ты совсем идиот?! Я же с ножом!       — Я тоже рад тебя видеть, Рыжик! Что это ты такое странное готовишь? Ой, а мы с Сиси принесли пирожные! Долго выбирали, я не мог решить, что лучше — малиновое суфле, шоколадный трёхслойный бисквит или же много клубники внутри и снаружи. В итоге взяли клубничные, они потрясающие, вот увидите! Но мы опоздали на автобус, а потом ещё там была кошка и…       Высвободившись из объятий, Мо принялся шинковать имбирь, шалот и зелёный лук. После недолгих раздумий, он поручил нарезку тофу на кубики Цзяню, втайне испытывая нечто вроде умиления — настолько серьёзным выглядел паренёк, даже высунувший кончик языка от усердия. Давать ананас Хэ было опасной затеей, так что Мо броском отправил фрукт в руки к Чжаню, а Тяню вручил чайник и махнул в сторону запасов пряностей и чаёв. Несколько минут спустя все его подмастерья, справившись со своей работой, разместились вокруг стола и принялись оживлённо беседовать. За окном постепенно садилось солнце, в теле и уме ощущалась накопившаяся за день усталость. Шипение масла в воке, шум машин на улице и беседа за спиной, смысл которой Мо не вполне улавливал, сливались в единый гул. На стенах плясали закатные блики, а воздух пронизывал запах свежей еды. Звуки и ощущения причудливо переплетались друг с другом, как это часто бывает по вечерам, и словно укутывали в тёплое, уютное одеяло.       Крабы с тофу были съедены моментально. В пирожных и правда обнаружилось много клубники. Порученный Хэ Тяню чай был заварен не совсем правильно, но его всё равно, конечно, выпили. Впереди были каникулы, и Цзянь воодушевлённо строил планы за всех четверых. Они ели, дурачились и говорили. На душе было тепло.