Защищался

— Ты бы— Ты бы!.. Уроды... Какие же вы все уроды! Лиам!.. — Мейсон упал на колени у надрывно дышащего тела, одной рукой подобрав за затылок и немного приподняв, а вторую слегка сжав на плече. Жёлтые колёсики в глазах беты не переставали тускнеть, а он сам откашливаться кровью. — Всё лицо залито! Всё! — без устали вопил Хьюитт, оборачиваясь на столпившихся поглазеть и тренера, стоявшего сейчас в полной растерянности. Он не понимает своей безысходности и страха, но ежесекундно прося Лиама не закрывать глаза — может сказать, что ему сейчас больно не меньше. Дрожащими пальцами руки, отрекшейся от массивного плеча, Мейсон проводит по линии скул сверху вниз, чуть поглаживая напряжённую щеку и растирая кровь. Прикосновения такие нежные и родные, хоть и первые, новые. Все говорят, что они — близкие друзья, и самому в это уж сложно не поверить. Даже если это самообман. — Ты будешь в порядке? — Если начнётся исцеление, — еле шевелил губами Лиам, сглатывая по сгустку ярко-красной густой жидкости и морщась от металлического привкуса, — Но сейчас я этого не чувствую. Парень отбросил попытки встать, продолжая повторять одни и те же слова, всё сильнее сжимая кулаки. Шептал он тихо, но понятно, то смотря в школьный потолок, то встречаясь с лужей крови на полу. Он разжал ладони. Следы от когтей не зажили ни через минуту, ни через две — теперь для этого требовалось больше времени. И Лиам это понимал. — Солнце. Луна. Правда.

***

— Чувак, ты чуть не надрал им задницы! — всё восхищался Кори, поднимаясь по лестнице, чуть ли не танцуя. И всё же это восхваление больше походило на испуг, — Но ты справился, и это огромная победа! — Он прав. Не верится, что ты это сделал, — решил поддержать того Мейсон и, перекинув руку, прижал к себе за плечо Лиама. — Как Кларк Кент, — коротко выпалил тот, уткнувшись лбом в ключицу друга. Кровь шла по большей части из носа, по меньшей — от неглубоких ран, не переставая, подсыхая участками и смешиваясь с той каплей исцеления, что отдавал организм. С взъерошенных и ещё сильнее отросших волос, словно пепел сыпались сухие частички материи. Их хотелось поворошить, запустить в них пальцы, поперебирать, очистить от причинённой боли, заставить забыть о ней. И на свой риск Мейсон сделал это. По-дружески, непримечательно, осторожно. Вряд ли они оба придали этим действиям большое значение, но вот стоило только начать выпутываться назад, как Данбар потянулся следом. Лиаму нравилось это. Нравилось, что несмотря ни на что есть кто-то рядом. Кто принимает его со всеми особенностями, не осуждает, всегда пытается чем-то помочь, кто в него верит, оставаясь при этом лишь человеком. Когда Мейсон узнал всю правду про клыки и когти, то поражающее рычание и свечение глаз, он не убежал, крича о помощи — он это принял. Да, возможно многое ему приходится до сих пор объяснять, ненамеренно заставлять привыкать к чему-то и с чем-то бороться, но ведь он не отвернулся от рождённого в нём волка, ведь он всегда готов быть командой! И откуда только в нём это. Мейсон решил не убирать руку и потрепать длинноволосого ещё немного, хоть тело и предательски дрожало. Раздевалка находилась этажом ниже. Проходить мимо кабинета директора сейчас было не то чтобы опасно — крайне нежелательно, однако этот путь остаётся единственным до следующей лестницы, а там и до выломанных шкафчиков. Одна из способностей Кори, быть невидимым, в данный момент пригодилась бы очень кстати, дабы не заиметь лишних вопросов от преподавателей, но с другой стороны теперь это было и незачем; Гейб и Нолан тем, что устроили, ничего не доказали, (если только, что они коллекторы без образования, любители дать кому-нибудь по роже и стандартные тупые выскочки) а значит и прятки за химерой уже не подобают смысла. Троица медленно направилась вдоль коридора. Хьюитт всё крепче прижимал к себе Лиама, а Кори понадёжней страховал, двигаясь на шаг быстрее. До злосчастной двери оставалось всё меньше, как вдруг, почти сорвав её с петель, из кабинета вылетает Нолан, озлобленный и зашуганный. Он резко встаёт, намереваясь закончить начатое, во время чего длинные пальцы Брайанта обхватывают его поднятое запястье и выпускают когти. Бета размыкает губы, заспинно грозя красноватыми клыками, а Мейсон старается его успокоить, собирая волосы в пучок и выпуская их раз за разом. Обидчик вырывает руку с одуревшим воплем и отпрыгивает назад, рефлекторно зажав другой ладонью место от когтей. Бросает на Лиама ненавистный взгляд и пугливо покидает место в зрительном сопровождении. — А ты хорош, — подмечает Мейсон и слегка толкает химеру в бок, расплываясь в наивной улыбке. — Д-да, возможно, — соглашается Кори и переводит взор на Данбара, — Ему становится хуже, предлагаю ускориться.

***

В пустую раздевалку с грохотом распахивается дверь. На пороге мнётся Мейсон, всё ещё придерживая друга за дальнюю лопатку и ближнее плечо, смотрит вглубь помещения и проходит дальше. Волосы лезут на глаза и Лиам пытается их сдуть. Это у него явно не выходит, поэтому Мейсон освобождает одну из рук, и, мягко подхватив, смахивает те назад. Кори закрывает дверь и следует за ними; вместе они доползают до зеркала. Данбар ставит ладони в упор, склонившись над раковиной и, пока Хьюитт включает воду, замечает своё отражение — оно его злит, выводит из себя. У стены на заднем плане стоит Брайант, встревоженный и как будто нервный, ведь чуть не крошит её кулаком с двух глухих ударов. Бета на секунду прислушивается к биению сердца за спиной и понимает, что за него волнуются. Даже Кори. Возможно, они оба доверяют друг другу больше, чем говорят. Перепачканный кровью прежде, он ополоснул нижнюю часть лица, подвигал скулами и устремил взгляд куда-то в низ зеркала. Секунд через десять развернулся и, почти сломав по пути все дверцы до своей, стянул с верхней полки полотенце. Кори больше не стоял у стены. Мейсон не держал Лиама за плечи. Они лишь смотрели, как умытый утопал в махровой тряпке, не смея подойти ближе. За время в этой раздевалке они не сказали ни слова. — Спасибо, — хриплый голос развеял гнетущую тишину.

***

Звонок на историю прозвенел около пяти минут назад, и уже было ясно кто и почему будет отсутствовать ближайшие полдня. Гейба ещё не отпустили от директора, а Нолан сбежал и, кажется, не думает возвращаться. Если подумать, подопечный Монро не добился ничего, кроме самоунижения, хоть и считал, что разоблачение всегда из себя такого агрессивного подростка придаст ему преимущества. Его удачные попытки вывести на правду Кори и Мейсона, конечно, привели всех в удивление, но вот избить Данбара и показать всем, что он и ему подобные — враги, стало обломной затеей, ведь в итоге он показал себя хуже, чем любое существо из мифологии. Пусть ему страшно и самозащита данным образом выглядит каким-то боком оправданно — придёт время расплаты, и тогда его уверенные ручонки снова затрясутся. Все трое настигают скамейку и падают. Вид на парковку не из самых забавных, но на то, как Стайлз чинит джип посмотрел бы каждый. И откуда только у него скотч... — Смотрите, — окликает ребят Кори, — не похоже, что у него всё в порядке. Те поднимают носы, видя, как чёрные клубы дыма пляшут над капотом старой колымаги. Стилински пытается там что-то замотать и кашляет уже пятый раз за две секунды. — Я сейчас. Данбар и Хьюитт не успевают даже опомниться, как хамелеон стоит у машины Мечислава, царапая коготком лобовое стекло. — Я думаю, вместе они справятся, — как-то не задумываясь, выдаёт Мейсон. Лиам переводит взгляд с джипа на друга, даже не стараясь скрыть удивление. — Стайлз и Кори общаются. Что ещё может быть страннее. — Всё меняется. Тем более, они оба неплохи в физике. Бета фыркнул. — А что машина и Стайлз тут вообще делают? Сейчас разве не учебное время? — Ну-у, это тебе лучше спросить у самого Стайлза. Я пока не научился телепатии. Мейсон замечает лёгкую улыбку и чувствует похлопывающую ладонь на спине. Лиам подавляет смешок, когда они одновременно смотрят друг на друга, не отрывая взгляда; точно, как и второй. Маленькая идиллия, перерастающая в маленькую войну. — Нам нужно идти, — и её кто-то нарушает. «Я никогда не привыкну к такому Кори».

***

— Слушай, чувак, я могу остаться у тебя? — как-то неуклюже поправляет серёжку. — Нет проблем. — И ты даже не будешь светить мне в лицо настольной лампой? — Эй, я хочу спать, чувак. Ты можешь остаться, если хочешь, половина кровати свободна, — устало выдавил Лиам, выключая приставку в сопровождении дружеских глаз. — Половина кровати... Ты же помнишь, что нам уже не по десять лет? Мейсон сидит, продолжая тупить в выключенный экран и немного заламывать пальцы. О чём-то думает, но путается в собственных рассуждениях, не поднимаясь даже на зов своего имени. Дошедший и уже закинувший правое колено на заправленную простынь, Данбар борется с непреодолимым желанием уснуть стоя, но переступает через себя и разбросанную одежду, больше не пытая удачу дозваться, и впоследствии оказывается плечом к плечу задумчивого друга. — Нам явно не по десять лет, Мейсон, но зато сейчас я могу слышать то, что ты так отчаянно пытаешься скрыть. Или что вовсе не замечаешь...? Твоё сердцебиение. Оно о-очень быстрое, — сон испарился как сигаретное облако, и это позволило словам Лиама приобрести откровенную прямоту. — Тот случай с Ноланом... — невольно сглотнул, — Я ничем не смог помочь тебе, я ведь ничего не сделал!.. Запах смущения и вины резко ударил в нос. — Всё, что я смог — это задать тупой вопрос, на который и так знал ответ. Лиам не хотел, чтобы дорогой ему человек неоправданно чувствовал стыд и корил себя за то, за что ни в коем случае не должен был. И он боялся, что это происходит. Происходит прямо сейчас. — Когда ты вырвался ко мне, то повторил два раза «Ты бы», что ты хотел этим сказать? — ...Ты бы... защищался. В комнате затихло. И только тусклый свет настольной лампы падал на их спины. — Все твои силы уходили на подавление гнева, — Хьюитт продолжил, — на то, чтобы сосредоточиться... и я понимаю, что если бы ты дал сдачи, то скорее всего не остановился бы... Но ты бы мог поставить под удар руки, а не лицо. — Мейсон, я— — Исцеляюсь? Да, ты исцеляешься, но не так быстро, как раньше! Я переживаю за тебя, Лиам. Сердцебиение ровное. Это не нужно даже проверять. Развернувшись, всё ещё оставаясь в положении сидя, длинноволосый осторожно топит друга в долгие объятия, и тот цепляется за него, как за спасение. Нижняя часть шеи Данбара содрогается от через чур горячего дыхания, когда Мейсон пытается там спрятаться. — Я... люблю тебя. — Что? — Я люблю тебя.