Pullus mollis

      Прошло уже несколько часов с того момента, как Луна вступила в свои владенья и мрак окутал весь Рим. На улицах ходила стража с факелами и проверяла каждый перекрёсток, каждый закоулок, чтобы убедится, что люди спят, а не шатаются по улицам. В Риме очень строгие правила с тех пор, как на трон взошел правитель Мин, но благодаря ему город, да и вся страна поменялись в лучшую сторону. Законы стали жестче, но тем не менее оставались справедливыми. Теперь людям нельзя было выходить ночью на улицы, так как преступность растёт, а за всеми не уследишь. Если кого-то ловили, то отводили в специальное место для нарушителей, а на рассвете задержанного отвозили домой. Но не всё так просто: пойманному человеку либо отрубали палец за неповиновение законам, либо отправляли работать на латифундии* к патрициям. Поэтому люди предпочитали оставаться дома. Но все же находились смельчаки, которые изредка гуляли по ночному городу. На холме возвышался шикарный домус**, который ночью принимал устрашающий вид. Поэтому молодые юноши бегают туда по ночам смотреть на него и прячутся за бочонки, завидев отдалённый свет факелов стражи. Особняк правителя был очень красив, стоял на возвышенности, чтобы, как говорит советник «нищие любовались красотой и роскошью». Ни днём, ни ночью никто не мог подойти близко к владениям императора, поэтому городские бросали взгляды снизу вверх, в тайне мечтая хотя бы одним глазком заглянуть, как живёт их правитель. Особняк разделён на две части. В одной части живёт вся прислуга, а в другой только один Мин Юнги. Домус роскошен — это знают все. Стены украшены фресками, окна имелись только на втором этаже и только в покоях императора, пол был мраморный, а некоторые особо важные детали украшены золотом. Пока «низшая» часть дома спала, из покоев молодого правителя, слышались вздохи и всхлипы, но никто не смеел мешать ему, а то останутся без головы. — Прекрати всхлипывать! — приказал Мин. Мальчик под ним зажал рот рукой, чтобы не разозлить правителя ещё сильнее. Этот pullus должен быть благодарен за то, что вообще попал сюда. Всхлипы не прекращались, хоть и стали тише. Мин пришёл в ярость, как же его раздражали эти неженки: они сами продают свои тела, а потом марают его подушки и простыни, своими никому не нужными слезами. — П-пожалуйста, ос-становитесь. — повторял мальчик сквозь слёзы уже в который раз. Мину было как-то до Олимпа, о чём он просит, поэтому просто грубо входил в хрупкое молодое тело. Глаза мальчишки расширились и он протяжно стонал, выгибаясь от боли. Слезы застыли в глазах лишь на миг, а потом с новой силой продолжили течь. — Закрой свой грязный рот! — Император дал звонкую пощёчину и, чтобы заглушить эти стоны, положил свою руку на затылок мальчика и грубо уткнул его лицом в подушку, чтобы тот не мешал правителю получать удовольствие. Ему нравилось, как мальчик сжимал его член в себе, но продолжал грубо двигаться, запрокинув голову назад. Юноша очень утомился и лежал, жадно глотая ртом воздух. Несомненно, это было очень горячо, но слишком грубо, для pullus. Ноги дрожат, поясницу покалывает, а глаза болят при каждом моргании, но мальчик всё равно тянется худой рукой к шее Мина, намереваясь закончить ночь страстным поцелуем, но его руку отбрасывают. — Что ты собирался сделать? — всё так же холодно спрашивает правитель, смотря прямо на мальчика. — Поцеловать Вас, Господин, — опустив голову сказал тот. Император громко засмеялся и, встав с кровати и накинув на себя шёлковую ткань, ответил: — Скажи мне, pullus, ты когда-нибудь поцеловал бы грязь? — Нет, Господин. — мальчик удивлённо посмотрел на правителя. — Это мерзко и унизительно. Юнги повернулся к нему и, сжав рукой его нижнюю челюсть, надавил на скулы. Смотря прямо в глаза и видя, как мальчик корчится от боли, он молвил: — Вы все для меня словно грязь. Целовать pullus мне так же мерзко и унизительно, поэтому проваливай из моего особняка. Завтра тебя отправят обратно «вниз» и ты тут больше не появишься. Если, конечно, хочешь жить. — пока юноша глотал слезы и собирал своё тряпье, Юнги развернулся и ушёл. Нужно подготовится к привозу нового товара.

***

Яркий свет светил прямо в глаза, и Чимин начал жмуриться. Окончательно проснувшись, юноша стал осматривать помещение, в котором находился: грязные дряхлые деревянные стены, холодный глиняный пол, одно окно, которое находилось почти около потолка, кругом разбросаны щепки, тряпки и земля. Мальчик поднял корпус и принял сидячее положение. Он потер глаза и вообще не понял, где сейчас находится. Это точно не его дом: он хоть и живёт бедно, но не до такой степени. Вдруг двери открылись и в комнату вошел человек в форме. Он схватил Пака за запястье, заставляя встать. Чимин опешил и попытался вырвать руку, но этот мужчина был сильнее. Его вывели из этого грязного (как позже оказалось) дома и увели в ещё более мерзкое место, где сидели девушки и юноши полностью раздетые и заплаканные. Чимина затолкнули внутрь и начали стягивать с него одежду. Когда мальчик начал сопротивляться и кричать, ему дали звонкую пощёчину, что умерило его пыл. Сейчас он сидит, поджав под себя колени, пытается понять, как сюда попал. Flashback Чимин как всегда прогуливался по ночной деревушке, наслаждаясь красотой светлячков. Сейчас как раз то время, когда они выбираются из своих домиков. Зайдя за дерево, он увидел, как какие-то мужчины забирают обездвиженные тела юношей и девушек и заносят их на корабль. Чимин же у нас самый храбрый (нет), почувствовав себя героем, он окликнул их и вышел из-за дерева. — Что вы делаете? Куда вы их затащили? — повышал голос Пак, но в ответ он услышал, только не понятные ему звуки. — Как ты думаешь, Ли, сколько дадут за этого малыша? — Я думаю, много, смотри какие у него ножки! Вырубай его. Чимин понял, что дело плохо и начал помаленьку отступать назад, но в ту же секунду почувствовал сильный удар по голове и, прикрыв глаза, погрузился во мрак. End Flashback Пак несколько раз прокручивал ситуацию у себя в голове и всё равно не мог понять, где он. «Надеюсь, недалеко от дома и я смогу сбежать» — пронеслось в голове у юноши. Мальчик поднял взгляд и увидел, что все смотрят на него. — Что нужно? — грубо спросил Чимин. А в ответ тишина… Пак сидел так уже несколько часов, ему было холодно и он хотел кушать, но его мыслей конечно же никто не слышал, поэтому оставалось просто ждать. Только чего? Да он и сам не знал. Дверь скрипнула и на пороге появилось несколько мужчин в форме. Они подняли за волосы двух девушек и троих юношей, но потом они посмотрели в сторону Чимина. Откинув одного из мальчиков к стене, они взяли Пака за его чёрные локоны и повели в неизвестном направлении. Их маленькую «компанию» привели в какое-то помещение, предварительно помыв и высушив каждого. Волосы девушек собрали в пучок, чтобы был открыт вид на тонкую шею, юношам же просто уложили волосы с помощью масла. Первого повели Пака. Он бросил взгляд на людей, с которыми пришёл и скрылся за тёмными тканями. Чимина завели в клетку и усадили на холодный пол. Если он вытянет ноги, то они как раз упрутся в решетку. Высоким ростом мальчик не отличался, но для своих шестнадцати — в самый раз. Мужчина подошел ближе и взяв верёвки, привязал руки Пака по разные стороны решётки. Юноша начал мотать ногами и кричать. С трудом, но его ноги тоже привязывают, как можно ближе к рукам. Чимин выпучил глаза и видя, в каком он положении — начал кричать ещё больше. Его крики заглушала мелодия, доносящаяся откуда-то неподалеку от него. Пак не успел сообразить, как его начали катить куда-то, а позже на клетку упала ткань и Чимин погрузился в темноту.

***

Император сидел у себя в кабинете и подписывал очередные важные документы. Правитель Греции хочет, чтобы Италия поставляла ей своё вино и оливковое масло, которое являлось лучшим в Европе. Пока Мин сопоставлял все за и против и искал выгоду для страны, его двери чуть не снёс советник. — Ты когда-нибудь научишься стучать, прежде чем врываться к мне? — грубо спросил правитель. — Мин Юнги! Скоро начнётся просмотр pullus, а ты тут сидишь! — воскликнул советник. — Хосок, имей уважение, я могу лишить тебя головы одним щелчком пальцев. — Извини, но говорят, что сегодня привезли очень красивых юношей и девушек. — с улыбкой проговорил Чон. Юнги устало потёр глаза и встал с насиженного места. Голова трещала по швам, но он выпил воды и, открыв двери, пошел на выход из домуса. Когда прислуга доставила императора и его советника до Колизея, они ступили на землю и зашли внутрь здания. Сейчас ночь и никто не смел находиться здесь, поэтому они спустилсь ниже, в потайную комнату. Чон и Мин тут частые гости, а люди, привозящие юношей и девушек с разных уголков планеты, чтобы авторитетные итальянцы полюбовались заграничной красотой, неплохо так на этом зарабатывают. Советник и император надели маски и сели на свои места, находящиеся прямо посередине всей комнаты. Это «мероприятие» всегда остаётся анонимным, поэтому никто даже не догадывается, кто сидит перед этой «светской грязью», как называет их Хосок. Служанки зажигают свечи около сцены, а факелы, где сидят анонимы гасят. Вышел человек и начал громко представлять новых pullus, которые «точно им понравятся». Выкатили первую клетку, накрытую синей тканью. Человек дернул полотно, и все увидели перед собой милую девушку с рыжими волосами, у которой в глазах застыли слёзы. Она была повязана по рукам и ногам, но мужчинам это понравилось и они начали восторженно вздыхать и охать. — Девственная девушка с Юга! Её волосы мягкие и кудрявые, будто её создавал сам Бог Солнца — Гелиос. Начальная цена 3 ауреуса.*** Кто даст больше? — Пять ауреусов! — Шесть ауреусов! — Семь ауреасов! — крикнул Чон, на что император вопросительно изогнул бровь. — Не волнуйся, я просто развлекаюсь. Кто-то всё равно поднимет. — Мин закатил глаза и продолжил смотреть на это представление. — Десять ауресов! — Никто не хочет поднять? — сказал шут, осматривая всех присутствующих. — Тогда продано! Вы можете пройти за сцену и внести оплату, только потом вам дадут насладиться девушкой. Прошло уже достаточно времени с того момента, как император и его советник прибыли в Колизей. Мин сидел на своём стуле и, подперев голову рукой, скучающим взглядом смотрел на очередную девушку. Комната немного опустела и скоро всё должно было закончится. Хосок уже присмотрел себе блондинку с Запада, но чтобы не бросать своего правителя, он решил остаться с ним, пока мероприятие не закончится или пока Мину кто-нибудь не понравится. — Я устал. Мне не интересно, я пошёл. — шепотом сказал Юнги. — Ладно, я подожду конца, остался один. — ответил советник. Император собирался встать, как на сцену выкатили клетку, накрытую ярко-красной тканью и шут, который начал его раздражать сразу же, после своего появления, начал говорить: — Юноша, чьи формы были созданы на Олимпе, чьи губы алые, как самое лучшее вино, а глаза блестят как золото на Солнце. — шут взял ткань за край, продолжая говорить. — Прямо из Восточной Азии, прекрасный девственный pullus! Начальная цена 10 ауресов! Ткань упала на пол, а Юнги сел обратно на своё место. Перед ним сейчас был один из самых красивых юношей, которого он когда-либо видел. Пухлые губы, которые юркий язычок каждый раз облизывает, увлажняя, идеально белая кожа, аккуратный маленький член и заплаканные глаза. Мальчик был связан, но до сих пор брыкался, хотя все понимали, что все его попытки бесполезны. Эти жадные, толстые свиньи начали выкрикивать цену: — Двенадцать ауресов! — Пятнадцать ауресов! — Восемнадцать ауресов! Мин сидел и тёр виски: ему надоели эти свиньи, надоел это шум, хотелось забрать этого мальчика и быстрее отсюда уйти. Юнги посмотрел на юношу и их взгляды встретились. Правитель удивился тому, что этот азиат не боится смотреть ему в глаза, но от этих глаз его отвлёк советник Чон. — Ты же сказал, что тебе не интересно! — ухмыльнувшись прошептал он. — Заткнись! — бросил Мин. Юнги поднял руку и озвучил цену. — Сто ауресов. Все кругом затихли, такую огромную сумму никто не сможет побить: даже у самого успешного городского нет столько монет. Император встал, бросил мешочек с золотыми и ушел за сцену, куда ему должны привезти его мальчика.

***

После того, как Чимина увезли за сцену, прошло около пяти минут. Тот мужчина, который смотрел ему прямо в глаза, был устрашающим, но таким горячим: черные глаза, чуть взмокшие от жары в помещении, темные волосы, которые он поправлял своими длинными и худыми пальцами, из-за шёлковой накидки были видны крепкие мышцы. Чимин сглотнул вязкую слюну. Его клетку открыли и в неё зашел мужчина с огромной улыбкой, Пака даже перекосило от неё. Мальчика развязали и он упал на пол, больно ударяясь коленями. Чимину завязали глаза плотной тканью, и помогая встать, вывели из заточения. Когда ему сняли повязку, в глаза ударил яркий свет свечей. Около него кружили девушки, пытаясь проводить куда-то, толкая в спину, но мальчику было не до этого. Он рассматривал роскошный особняк и восхищенно вздыхал. Когда Пака всё же затолкали в комнату, он увидел перед собой светлое помещение с огромным тазом и с какими-то баночками. Его начали поливать водой со всех сторон, мылить тело и волосы, а потом снова окатили водой. После окончания процедур его тело покрыли увлажняющим маслом и, завернув в синий шёлк, отправили в огромную комнату. Пак осматривал помещение и не мог налюбоваться: такие роскошные росписи, огромная кровать, обвешанная дорогой тканью и украшенная драгоценными камнями, красивый, усыпанный мозаикой пол и большое резное окно. Юноша сел на кровать и, повернув голову к открытому окну, вдохнул холодный ночной запах. Чимин не знал где он, что это за место, но оно было таким прекрасным, полной противоположностью его дому в деревушке. Дверь открылась и на пороге появился тот мужчина, которому он смотрел в глаза, только уже без маски. Почему то Пак был уверен, что это именно тот аноним, те глаза он не с кем не спутает. Мужчина сделал несколько шагов к юноше и начал говорить на родном языке Чимина, от чего мальчик вздрогнул: — Встань и сними накидку. — ровным голосом сказал правитель. Пак, услышав хриплый голос, продолжил смотреть на незнакомца. — Встань и сними накидку! — повторил Юнги. — Я… я не буду! Я не хочу! Я не такой! — сорвался Чимин. — Да, что ты. — ухмыльнулся Мин. — Не я же продаю своё тело на чёрном рынке. — Я не продавал! — чуть ли не плача говорил мальчик. — Меня привезли сюда, потому что я хотел спасти девушек из соседней деревни. Пожалуйста, отпустите меня, я правда хочу домой! — Почему я должен верить тебе? Ты просто pullus, который пытается запутать меня. Я — правитель этой страны и не потерплю лжи! — пригрозил император. — Я правда… правда не знаю кто такие пилус или полюс, я просто хочу домой! — по щеке Чимина скатилась первая слеза, разбиваясь об украшенный пол. — Вставай и снимай накидку! Юноша решил подчиниться правителю, может быть тогда его отпустят. Он встал, и синяя ткань упала на пол. Мин смотрел на мальчика, понимая, что без этой накидки он ещё прекраснее. Юнги присел на кровать и похлопал себя по коленям, призывая Чимина сесть на него. Черноволосый покорно садится, перекидывая свою ногу через бедра правителя. Император, смотря прямо в глаза, начинал поглаживать бедра мальчишки, а тот прогнулся в спине навстречу ласкам. Мин шепнул, чтобы тот положил свои руки ему на плечи и просто наслаждался. Каждое прикосновение правителя к его телу заставляло Чимина дрожать. Пак прикусил губу, дабы ни издать стона и сдержать свои слёзы. Ему было противно от самого себя: он голый сидит на бёдрах взрослого мужчины, позволяя тому изучать своё тело. Руки Юнги прошлись по спине мальчишки, легко касаясь, заставляя того покрыться мурашками. Он уткнулся в нежную шею парня, позволяя себе вдохнуть приятный аромат. Не удержавшись, Мин провел по ней языком, из-за чего тот расслабленно выдохнул. На это Юнги лишь ухмыльнулся, понимая, что тому приятно, а это значит, что он может перейти к большему. Чимин сильно удивился, когда руки императора резко перешли на его ягодицы, чуть сжимая их. Мин не смел отрицать, что формы у этого паренька действительно прекрасны. Он признал, что этот pullus один из лучших, не зря он взял именно его. Сейчас мальчишка вёл себя послушно, позволяя Юнги делать все, что он хочет. Правитель стал водить пальцем между двух половинок, из-за чего Пак напрягся. Естественно, мужчина это заметил и ему это не очень понравилось. — Немедленно расслабься. — грубо приказал Мин, пальцем поглаживая проход. — Э-это мой первый раз… — заикаясь, тихо выдал Чимин, испуганно глазея на правителя. — Прошу, поймите меня, пожалуйста. — Если расслабишься сейчас, будет легче. Делай так, как я говорю. Да как он мог расслабиться? Чим впервые попал в такую ситуацию и сейчас собирается кувыркаться в постели с каким-то мужчиной. Чертовски горячим. Пак не скрывает того факта, что император ему понравился. Пускай он груб, но, видимо эта черта присуща всем правителям. И всё же он расслабился, когда Юнги продолжил поглаживать его одной рукой по спине, покорно ожидая. По лицу старшего было видно, что он слегка раздражён, потому что Чимин тратил его время. Юнги было сложно сдерживаться, когда на его бёдрах сидел такой малыш, вцепившись в его плечи и подрагивая всем телом. А ещё он не мог отвести взгляда от прелестных пухлых губ. Мин даже на секунду задумался: какие они на вкус? Быстро выбросив эту мысль из головы, Юнги почувствовал, как Чимин немного расслабился и начал медленно погружать палец внутрь, делая первое движение, затем второе, третье. Юнги внимательно наблюдал за выражением лица Чимина. Тот жмурился и снова напрягался, тихо хмыкая. — Больно? — спокойно спросил Мин, чуть удивляясь. — Ты снова напрягаешься, из-за этого мне трудно. — Извините, господин… Следом вошел уже второй палец и Мин стал растягивать парня уже двумя. Юнги ощутил, как ему становится чуть легче двигаться внутри. Наконец-то этот pullus его слушается. Наконец император снял с себя ткань, открывая вид на стоящий колом член. Он обхватил бёдра юноши крепче, чуть приподнимая, а позже вошел в узкую дырочку на половину. Мальчишка прогнулся в спине и сдавленно стонал, а из глаз брызнули слёзы. Чимин старался не закричать, правда. Закусывал до боли свою нижнюю губу, жмурился и терпел боль. Он не собирался плакать, но когда почувствовал, что в него собираются войти полностью, стал брыкаться и кричать. — Г-Господин, нет! — испуганно выкрикнул Чимин, пытаясь подняться с бёдер императора. Вот только тот крепко его держит за зад, не позволяя подняться. — Больно, слишком больно… — хнычет он. Мин смотрел на паренька, из глаз которого лились слёзы. Такими темпами у него совсем пропадёт настрой и не будет никакого желания продолжать. Но Юнги не собирался отпускать этого малыша. Раз уж начали — нужно и закончить. Поняв, что тому и так тяжко, Мин вышел из мальчишки и положил его на кровать, перевернув на живот. — Прекрати ныть, сейчас же, — укоризненно произнес Юнги, нависая над пареньком сверху, чуть приподнимая того бёдра. — Как видишь, я послушал тебя, значит и ты должен подчиниться мне. Пак не мог ничего понять. Сейчас он снова чувствовал огромные и горячие ладони мужчины на своей пятой точке, которые чуть сжимали её и раздвигали. Открывался вид на маленькую пульсирующую дырочку. Император снова принялся растягивать паренька, но сразу двумя пальцами и уже не так медленно, как тогда. Он и так уже был на пределе, так ещё и мальчишка заставил его остановится. Никогда правитель не заботился так о состоянии pullus, никогда не растягивал его самостоятельно. Если только приказывал это делать самому парнишке, а сам лишь наслаждался видом. Сейчас же под Юнги совсем беспомощный парень, который совсем не понимает, что вообще происходит. Чимин чувствовал пальцы внутри себя, которые двигались всё быстрее и быстрее. Внизу живота неприятно тянуло, будто чего-то не хватает. Ему стало легче только тогда, он когда почувствовал влажные губы Господина, что легко касались его спины. Это позволило Паку отвлечься от всех неприятных ощущений, пока император его растягивал. Но вскоре он уже не чувствовал внутри себя ничего. Он устало выдохнул и чуть повернул голову, дабы посмотреть на мужчину, который уже готовился ему вставить. — Будь готов. — предупреждает Мин, подготовив головку ко входу, чуть надавливая рукой на поясницу парня, чтоб тот прогнулся. — Теперь должно быть легко. — Господин… — тихо зовет Пак, уже готовясь к проникновению. — Я, правда, прошу Вас быть медленнее. На это Юнги лишь ухмыльнулся и резко вошел во всю длину в дрожащие тело. Малыш под ним издал болезненный, протяжный стон, выгибаясь телом сильнее. — Легко вошёл. — ухмыляется Мин, делая первые глубокие толчки. — И двигаться также легко. Чимин упал лицом в постель, издавая стоны при каждом движении. Ему было тяжело и жарко. А ещё голова кругом: ощущение, будто бы он сейчас упадёт в обморок. Император был слишком быстр, из-за чего Чимин выкрикивал при каждом глубоком толчке. Он чувствовал, как ладони Юнги проходятся по всему телу, как бы изучая его. Поглаживает бёдра, спину. У Чимина были мурашки по всему телу, из-за чего он совсем не чувствовал холода. В комнате стало слишком душно, кажется, будто скоро окна запотеют от такого. Юнги набрал бешеный темп, вбиваясь в податливое тело мальчишки. Оно такое нежное, что при каждом прикосновении остается розовый след. Юнги думал, что его отметины отлично смотрелись бы на этом прекрасном теле. Когда положение и темп изменились, Чимин совсем растерялся. Ему было тяжело держать глаза открытыми, а голос становился всё тише и тише, кажется, сорвал. Парень уже не чувствовал никакой боли. Лишь приятные ощущения внутри, легкие поглаживания по его груди. Правитель дотронулся пальцами до розового соска мальчишки, а тот сразу прогнулся в спине, протяжно простонав. Юнги нравилось слушать эти нежные и высокие стоны. Колыбельная для ушей. Посмотрев на мальчишку под собой, Мин понимает, что тот слишком невинен и прекрасен. Эти сочные алые губы так и манили Юнги прикоснуться к ним, прикусить и почувствовать их вкус. — Г-Господин, — сквозь вздохи шепнул Пак, смотря на правителя, — я уже скоро… Чимину хотелось кончить и он почувствовал, как чужая ладонь обвила его небольшой член. Юнги стал двигать рукой в такт толчкам, понимая, что и сам уже на пределе. Не выдержав, Пак излился в руку императора, попав себе на живот и откинув голову назад. Его сердце бешено колотилось, разум помутнел, а тело дрожало. Сделав ещё пару движений, Мин поспешно вышел и глядя на удовлетворенное лицо Чимина, кончил прямо на него. Чимин все ещё не мог прийти в себя. Господин взял салфетки и аккуратными движениями вытер его личико, касаясь пухлых губ. Вот только Пак не успел промолвить и слово, как провалился в сон. Слишком выбился из сил. Он мог потерять сознание еще несколько минут назад, но благо смог продержаться. Было бы очень неловко отключится во время процесса, да и сейчас получилось неудачно. Что после этого произойдёт дальше? Поверит ли Чимин в то, что действительно переспал с самим правителем Рима? Сможет вернуться домой? А захочет ли?

***

Утром Чимин проснулся от ярких лучей солнца, проникающих сквозь проёмы в шторах. Он приоткрыл глаза и не сразу понял, где находится. Только когда он попытался встать, то вспомнил произошедшее ночью из-за боли в заднице, пояснице и бёдрах. И боли в горле. Еле как он приподнялся на локтях и оглянулся по сторонам: сейчас он находился на огромной кровати, а это значит, что его не вышвырнули после всего случившегося, когда он отключился. Он заметил в другом конце комнаты императора, что надевал на себя свои одеяния. Пак покраснел и отвел взгляд в сторону. Воспоминания снова давили ему на разум. — Наконец-то проснулся, — тихо выдал Мин, закончив прихорашиваться. Он развернулся и посмотрел на парня, что растерянно бегал глазами по комнате, в поисках своих вещей. — Твои новые вещи здесь. — он указал на сложенную стопку одежды недалеко от кровати. — Благодарю… — скромно выдал Чимин. — Эм… Господин, что случится со мной дальше? — испуганно поинтересовался он. — У меня сейчас много дел, поэтому останься сейчас в моём домусе. — спокойно сказал правитель. — Можешь пока осмотреться здесь, не бойся спрашивать слуг о чём-нибудь. До вечера, малыш. Юнги развернулся и направился к двери, намереваясь выйти. Взявшись за ручку, он обернулся и смотрит прямо в глаза юноши. — Подойди ко мне. — сказал император, протянув руку к сидящему на кровати Паку. Чимин потихонечку встал и накрывшись простынёй, подошел к Мину. Мальчик протянул руку в ответ и правитель переплел их пальцы. Второй рукой он взял малыша за подбородок и впился в эти сочные губы, которые всю ночь мечтал попробовать на вкус. Юнги просунул язык в рот Пака, проходясь по зубкам и нёбу. Чимин простонал в поцелуй и, тяжело дыша, отстранился. Правитель ушел, а мальчик покраснел и с разбега плюхнулся на кровать, зарываясь лицом в подушку. Похоже, Чимин останется здесь надолго, чтобы каждый день целовать своего императора.