Геометрия наших чувств

На математику мы с Антоном опоздали, потому что машина заглохла за квартал от школы. Ловить такси не было смысла и мы направились пешком. — Слушай, может не пойдем? — предложила я, когда мы уже запыхавшиеся стояли у кабинета. Идея прислушаться к Арине, что лучше прогулять, чем опоздать на математику была очень заманчива. Но всё же меня останавливало то, что моя успеваемость оставляла желать лучшего. — Нет, — твердо заявила я, - не слушай меня. —  Не парься, я что-то совру. Короче, по ходу дела разберёмся, — сказал Антон, а я лишь мысленно его поблагодарила. Первым в кабинет вошёл Антон, а я стыдливо пряталась за его спиной чувствуя себя крайне неловко. Кристина возьми себя в руки и по скорее, мысленно приказала я сама себе. — Добрейшее утро. Надеюсь, у вас весомая причина для опоздания, - строго отозвался Громов. — У нас машина поломалась, — сказал твёрдо Антон. Дмитрий Александрович неотрывно смотрел на меня, а за тем строго проговорил: — Отмазка на троечку. Ковалевская, помоги в следующий раз придумать Антипову что-нибудь получше. — Но это правда, — запротестовала я. — Антипов, твоё место на сегодняшний урок у доски, - игнорируя мои слова холодно проговорил Дмитрий Александрович. - А ты, Кристина, будь любезна предъявить домашнюю работу, — глубоко вздохнув, я подошла к своему месту рядом с Ариной за третьей партой. Поставив стакан с недопитым кофе рядом с сумкой, я вытащила из нее ту самую тетрадь и отдала ему. Всё же по сравнению с Антоном, Дима сделал мне огромную поблажку - у доски я бы быстро сдулась. — И да, дневник мне на стол, Ковалевская. Поведаю родителям о твоей успеваемости. За одно и про вечные опоздания расскажу. Учебный год только начался, а ты уже позволяешь себе больше, чем я, — холодно и строго говорил Дима, смотря мне в глаза. Его голос был настолько железным, что моя кожа покрылась мурашками, словно от холода. Это он так за отказ злится? Или за то, что увидел меня с Антоном? Ну, Дмитрий Александрович, вы уж тоже не грустили. Боюсь подумать, что он делал с той блондинкой. Хотя это не моего ума дело - представлять. У него могут быть личные дела. В конце концов, личная жизнь учителя меня волновать не должна. "- Но тебя это не останавливает, ты все равно об этом думаешь, не так ли? - Буквально кричало мне мое подсознание которое я старалась послать к черту." — Это просто стечение обстоятельств, простите пожалуйста, — пыталась хоть как-то исправить ситуацию я. Должна признать, что безуспешно. Прошло несколько минут, как концертно-показательное выступление Громова о том, что бывает с теми кто опаздывает, закончилось. Одноклассники самостоятельно решали примеры не поднимая головы. Дима в это время, опираясь о стол, с любопытством изучал мою тетрадь, в которой ни одной домашки начиная от первого сентября не было. И на что я надеялась, когда отдала ему ее в таком виде? Да еще и дневник положила на стол как прилежная ученица. Хотя, вроде, такой я всегда и являлась. Пока вас не встретила, Дмитрий Александрович. Скорее всего скандала с мамой после ее приезда мне не избежать. Дима отложил мою тетрадь, сложил руки на груди, после чего посмотрел на то, что пишет Антон у доски. — У тебя ошибка, Антипов, причем очень грубая. Советую её найти и исправить - иначе поставлю двойку, — сказал математик, словно делая одолжение. Изредка я посматривала на Громова, и наши взгляды пересекались. Неожиданно Дмитрий Александрович поднялся со своего места, подошел ко мне и, остановившись за моей спиной, с любопытством рассматривал мою писанину. Положив на край стола мой дневник, он глубоко, как-то даже разочаровано, вздохнул. Недовольно цокнув языком, вернулся на свое место. — Арин, — шепотом обратилась я к соседке по парте не отводя глаз от учителя, — поможешь? — Да, давай — девушка проверила мои примеры в тетради, что-то исправила и дописала. — Вот, — протянула она мне решение. — Белозерова, — громко окликнул Арину математик, а я аж вздрогнула, — оценку как делить будем? — Фу-фу-фу, как заезжено, Дмитрий Александрович! Математик поднялся со своего кресла и подошел к нам, забирая у Арины тетрадь с решением. — Кристина, тебе одного замечания мало? Ещё одно хочешь? — я угрюмо покачала головой. Чего он такой злой? Из-за опоздания на пару минут? Прям бесит. И ещё эта его подружка. Нет, ну это вообще нормально? Ещё вечером он говорил со мной о наших отношениях о своих каких-то чувствах, а уже на утро я вижу его с какой-то девкой? И кто это из нас ещё должен быть злым. Что касается Антона, то Громов у доски мучил его долго и с пристрастием: выпрашивал весь курс математики начиная с класса восьмого. Бедняжка, мне прям его жалко стало. В итоге поставил три. И где справедливость? Антипов ведь ответил довольно сносно. В конце урока Громов собрал наши тетради, а я выбежала из класса настолько быстро, насколько могла. — Что ж, одной двойкой больше, одной меньше. Какая уж теперь разница, — зло говорила я, сидя в столовке подпирая щеку рукой. Настроение было хуже не куда. — Мама меня убьет, — рассматривая запись в дневнике, я мысленно представляла какой ужас меня ждет. — Господи, и это говорит отличница со стажем, — воскликнула Арина, — что написал хоть? — она взяла лежащий на столе дневник и стала читать: — «Уважаемые родители, обратите внимание на успеваемость вашей дочери. Кристина регулярно не выполняет домашнюю работу и постоянно опаздывает на уроки математики. Пожалуйста, примите меры.» Вот дьявол… Хорошо учебный год начался. Ничего не скажешь. — Может ластиком стереть? Вдруг получится, — проговорил Антон сидя возле Арины. — Антипов, какой еще ластик? Себе мозги протри им, - вдруг начнешь сначала думать, а потом говорить, — Сказала Белозерова, поднимаясь с места. Я не знаю почему, но она явно недолюбливала Антона. - Пойдём тебя спасать, - обратившись ко мне, произнесла девушка, поправив рукой свои розовые волосы. В школьном коридоре было довольно шумно, поэтому мы с подругой постарались отыскать укромное местечко. Арина подошла к подоконнику и положила на него дневник, предварительно раскрыв его на странице с замечанием. — Рви, — спокойно приказала она. — Что? — недоумевала я. — Страницу рви, они у тебя не пронумерованы - никто не заметит. — А если заметит, — если мама или Дима узнают, то мне тогда точно несдобровать. Девушка закатила глаза и глубоко вздохнула. — Ну знаешь, так хотя бы есть шанс, что твоя мама не увидит это клеймо позора на твоей безупречной репутации. В конце концов, хоть попытаешься. Так что рви, — мысль о том, что мама по приезду устроит разборки по поводу моей успеваемости не давала мне покоя. Чем дольше я над этим думала, тем сильнее волновалась по этому поводу. Дожили: отличница вырывает страницу с замечанием из дневника. Дебильная гимназия, дурацкая математика, чертов Громов. Господи, как же все бесит. Глубоко вздохнув, я набралась смелости и вырвала страницу... будь что будет! — А теперь разорви на мелкие кусочки и смой в унитаз, — скомандовала Арина. Сделав все так, как она сказала, мы отправились на следующий урок. Настроение стало получше, хотя совесть все-таки мучила. Вечером я твердо решила подтянуть математику и разобрать то, что вызывало трудности. Все таки у меня в дневнике не так много страниц, чтобы я могла их вырывать каждый раз, когда Дмитрий Александрович решит написать донос моей маме. Стараясь не думать о Громове, я пыталась сосредоточиться на теоремах, графиках и дробях. В принципе выходило весьма продуктивно и даже ближе к двенадцати часам я достигла определенных успехов. Мысль о том, что в его откровенно херовом отношении ко мне и безумно плохом настроении виновата была я не давала покоя. Хотела деловых отношений? Получите-распишитесь. До вчерашнего разговора он многое спускал мне с рук. Все-таки хоть как-то общаться с Громовым было гораздо выгоднее, чем вот это все. Наверное, я слишком резко повела себя вчера вечером. Нужно было быть помягче. Может позвонить и извиниться? Еще и эта девица… — Оххх… Дима как же ты меня достааал... — на выдохе простонала в потолок. Хотя себя я достала не меньше. Сколько сейчас времени? Без пятнадцати двенадцать? Отлично, самое время для извинений и разговоров. Действуя на поводу своих чувств и интуиции, я набрала номер Громова. Надеюсь, он там не развлекается ни с кем. Несколько гудков - и он поднял трубку. — Дмитрий Александрович... Как ваши дела? — Господи, что я несу? Я даже улыбнулась и прикусила губу, чтоб не засмеяться во всю от абсурдности происходящего. Почти полночь, а я звоню своему преподу чтобы узнать как его дела. Ну не дурочка ли? — Ковалевская, дела отлично. Это все? Я слегка занят, — устало проговорил он. Глубоко вздохнув и набравшись смелости я проговорила: — Я просто хотела извиниться за резкий ответ, мне нравится с тобой проводить время, но… Я не хочу чего-то большего. — Всё нормально. Меня тоже волновал вопрос нашего общения… Друзья? — Спросил он, а я едва до потолка не подпрыгнула от счастья. — Но только после школы. В школе — учитель и ученица, — строго заявила я, едва сдерживая улыбку до ушей. — Как дела в компании? — спросила я. Он рассказывал о тендерах, контрактах, каких-то прогнозах. Я почти ничего не понимала, но то как он говорил о своей работе... звучало восхитительно: сразу было видно, что ему это приносит удовольствие. Он уже очень доволен проделанной работой и все у него идет по плану. Это не могло не радовать. — Я когда-то на гимнастику ходила, — заявила я после того, как мы затронули тему спорта.— Худшие годы моей жизни. До сих пор, вспоминая первое занятие, содрогаюсь. Нагрузка была просто сумасшедшей, но зато почти сразу на шпагат села. У меня даже медаль есть за номер с шаром, — хвасталась я. — А меня мама на танцы водила… Единственный мальчик в группе. — На бальные что ли? — не сдержав своего смеха, спросила. — Это вообще-то не смешно. С меня все пацаны на районе ржали, пока отец на бокс не отвел. Зато сейчас отправляю в нокаут одной левой, — с улыбкой проговорил он. Мы говорили и говорили, практически до утра. Я узнала, что Дима обожает стейк средней прожарки с бокалом красного полусухого поздним вечером после работы, а ещё бегать по утрам; что он играет на гитаре и любит читать книги. Мы с ним говорили взахлеб, будто больше не будет времени и подходящего момента. Он рассказывал забавные истории из своего детства, а я все время улыбалась и говорила о себе с не меньшим энтузиазмом. Никогда не чувствовала себя настолько комфортно. — Кристин? На улице уже светлеет - мне скоро в офис нужно ехать, а тебе в школу. — Но я совсем не хочу спать, — проговорила я немного расстроено из-за того, что нам все-таки придется попрощаться. — Знаешь, я могу за тобой заехать через час где-то. Можем выпить кофе перед тяжелым рабочим днем… Если хочешь, конечно? - интересно, а что будет, если я соглашусь? Через час будет только шесть утра. Пускай, была не была. - Хорошо, я не против. Это отличная идея, - ответила я, поднимаясь с кровати. - Одевайся теплее, на улице прохладно. В шесть я буду ждать тебя у подъезда. Чем ближе время подходило к шести, тем быстрее стучало мое сердце. Я успела сходить в душ, завить волосы, нанести на лицо легкий макияж и надушиться своими любимыми духами от Шанель. Надев привлекательное платье, я мысленно убедила себя в том, что это всё не для него. Просто я люблю платья. Всего-то. На улице туман серой пеленой окутал город, и даже солнце еще не проснулось. Утро выдалось по осеннему прохладным и сырым. Дима стоял в хорошо сидящем деловом костюме и белой рубашке, которая ярко выделялась в предрассветных сумерках, опираясь о свою машину. - Доброе утро, - сказала я, с улыбкой подходя к нему. - Ковалевская, вот скажи, ты всегда так красиво выглядишь или это ты специально для меня старалась? - говорил он, оценивающе смотря на меня с ног до головы. - Вам что, вошло в привычку обращаться ко мне по фамилии? У меня вообще-то имя есть, - с улыбкой без доли злости спросила я, игнорируя его тонкий комплимент моему внешнему виду. - А чего ты выкаешь? Вообще-то я разрешил тебе тыкать, - улыбаясь проговорил Дима, показывая ямочки на щеках. Закатив глаза, я села к нему в машину. Разрешил он видите ли, а если я в школе, случайно, обращусь к нему по имени так ещё и на ты? Интересно, об этом он подумал? Тоже мне учитель, блин.