Despair mixed with tea

      Чонгук всегда надрывно кричал. Кричал, ломая голос. Кричал душой, глазами, телом. Но все, как назло, не замечали его страданий. Все проходили мимо и говорили: «Ему помогут». Так было всегда. Каждый ёбаный человек проходил мимо и с лицемерным состраданием стягивал с себя ответственность.       Помогут…       Помогут!       Помогут?..       Что значит слово «помощь»? Для кого-то это вытягивание со дна. Для кого-то покупка пончиков и кофе на обеденном перерыве.       А что это значит для Чона?       — Лицемерие! — выплёвывает он.       Да, верно, Чонгук.       Ёбаное лицемерие.       Оно всегда было похоже на ледокаин.       Приторным ядом оно разливается по телу, заполняя его. Накачивая ложной правдой, заставляя плеваться смолой. Плакать ночами в подушку и спустя три часа ехать на склон, на котором прокричишь во всю глотку, срывая голос: «Fuck you, motherfuckers!!!» По приезде достать бутылку коньяка, помятую пачку сигарет и зажигалку. Почти без газа. Как и он.       А он давно без газа или только полгода, с тех пор как…

***

      Чонгук достаёт сигарету, зажигалку и кидает взгляд на солнце.       Оно всегда возвращается. Возвращается и ослепляет всех своим горячим светом. Возрождается, как феникс. Не замечает насмешек и плохих слов. Оно яркое, огненное и такое чужое. Словно СЕЙЧАС его слепил и раскрасил не ОН. Чон опять зачарованно смотрит на солнце и завидует.       — А почему я так не могу? Почему я не могу возвращаться, как солнце? Почему я не могу возвращаться фениксом? Почему меня всегда втаптывают в грязь? Почему… Я! — его голос срывается, но он продолжает беспорядочно кричать.       Чонгук надрывно смеётся, а по его лицу текут слёзы. Он вытирает их, лишь размазывая по лицу рукавом старой джинсовки, и судорожно сжимает старенькую Zikko. Старенькую, разбитую, побитую и бесполезную. Зажигалка сломается — человек сломается — его заменят. В конце концов, мы живём в век, когда люди уже не представляют ценности. Человек в наше время — как бумажная салфетка: в неё сморкаются, комкают, выбрасывают, берут новую, сморкаются, комкают, бросают. Люди не имеют своего лица.       Мелькает огонёк, и вот, спустя мгновение, парень выдыхает клубы дыма, немного кашляя. И лишь потом замечает во рту вишнёвый привкус.       Удушающий.       Вишнёвый.       Привкус.